Что происходит? Недоумевая из-за затянувшегося молчания, Бо Ра хотела было обернуться, но в этот момент на ее спину навалилось тяжелое мужское тело.

— Бо Ра.

— Ух, ах…

Он не просто придавил ее своим весом. Плотно прижавшись твердым торсом к ее обнаженной, мокрой от пота спине, Су Ха просунул руку вниз и принялся неспешно перебирать ее лобковые волосы.

— Ум, ах.

Бо Ра не отличалась густой растительностью. Как на руках и ногах, так и там, внизу, волос было немного. В этом и без того редком лесочке, теперь насквозь пропитанном непристойными соками и оттого казавшемся совсем жалким, Су Ха принялся скручивать волоски, потирая их друг о друга, и негромко произнес:

— У тебя месячные на следующей неделе.

Месячные? Изнывая от того, что его пальцы дразнили ее, проходясь в миллиметре от самого чувствительного места, Бо Ра медленно моргнула.

— Цикл же у тебя регулярный. Должны начаться примерно в это время.

Разве? Наверное, его расчеты верны. Ведь Су Ха знал ее цикл точнее, чем она сама.

Вместо того чтобы пытаться вспомнить даты своим затуманенным, плохо соображающим мозгом, она просто доверилась ему и слабо кивнула. И тогда Су Ха, словно поощряя ее за покорность, целиком взял в рот ее ушную раковину и с силой втянул. А его рука, словно скатившись с горки, скользнула ниже и уверенно надавила на пульсирующий бугорок.

Хотя, может, ухо было лишь отвлекающим маневром, а клитор — главной целью?

Глупые мысли роились в голове, словно пытаясь увести ее подальше от реальности. Издавая прерывистые стоны, Бо Ра то и дело нетерпеливо сучила ногами по влажным простыням.

Эта прелюдия была куда нежнее всех тех грубых ласк, которым она подвергалась до этого. Плотно прижимаясь к ней всем телом, Су Ха зажал между указательным и средним пальцами налившийся кровью клитор и принялся легонько покачивать его.

Ни боли, ни жестокости — лишь чистое наслаждение. Совсем как ласки влюбленного. Чутко уловив возвращение этой нежности, Бо Ра тяжело выдохнула, обжигая воздух.

— У-ум…

— Нравится?

— Угу, ха-а, а-ах.

Когда рука Бо Ра, до этого безвольно лежавшая на постели, судорожно сжалась в кулак, Су Ха пустил в ход и вторую руку. Продолжая легонько покачивать покрасневший бугорок, свободными пальцами он нащупал ее промежность.

Пальцы, ласкающие влажную плоть, скользнули к самому входу во влагалище. Покружив у отверстия — такого мокрого, словно она только что вынырнула из бассейна, — его длинный средний палец легко скользнул внутрь, будто засосанный вакуумом.

— Так мокро, — словно поддразнивая, шепнул Су Ха и добавил к нему еще один палец.

По сравнению с тем, что она принимала в себя совсем недавно, их объем казался ничтожным, но ее плоть всё равно жадно сжалась вокруг них, обволакивая, как незваных гостей.

— Так узко и горячо.

— Угу.

— И всё пульсирует.

От этих бесстыдных слов, сказанных прямо во влажное ухо, Бо Ра уткнулась пунцовым лицом в простыню. Увидев это, Су Ха издал тихий смешок, щекочущий ее спину, и прижался губами к затылку.

— Бо Ра.

Она была рада этой нежности. Пусть даже это лишь его мимолетная прихоть. Бо Ра молилась, чтобы он как можно дольше дарил ей эту милость — хотя бы до тех пор, пока они не встанут с постели, — и с замиранием сердца ждала, что он скажет дальше.

— Презервативы закончились.

Лучше бы я ни на что не надеялась.

— Можно без них?

Тот, кто успел познать тепло, замерзает насмерть куда быстрее. Услышав этот вопрос сразу после того, как он так сладко позвал ее по имени, Бо Ра замерла. Ее губы жалко задрожали, словно ее выставили голой на пронизывающий северный ветер.

— Не бойся. Я не кончу внутрь.

Словно пытаясь успокоить, Су Ха осыпал ее напряженные плечи мелкими поцелуями и мягко добавил:

— Я вытащу до того, как кончу. К тому же сейчас безопасные дни, м-м?

Его пальцы настойчиво потеребили клитор, словно требуя ответа. Два пальца внутри тоже легонько нажали на чувствительные стенки, торопя.

— Но если вдруг ты всё же забеременеешь…

Облизывая шею Бо Ра, которая застыла, словно не имела ничего общего с тем влажным лоном, откуда щедро текли соки, Су Ха тихо закончил:

— То я возьму за это ответственность.

От этих легких, брошенных вскользь слов у Бо Ра оборвалось сердце. Прежде чем она успела до конца осознать свои эмоции, по щекам покатились горячие слезы. Ей показалось, будто на ее ничем не защищенное сердце обрушился ливень из острых шипов, изранив его в кровь.

Было ужасно. Было больно. Эта душевная мука, казалось, передалась телу, и ее нещадно затрясло.

— Не хочешь?

Навалившись на нее, накрыв ее тело собой, точно тяжелым одеялом, он невинно переспросил, будто не замечая нанесенной раны.

— Бо Ра, ты не хочешь?

Лицо Су Ха, на которое она обернулась с абсолютно пустым взглядом, оставалось пугающе безмятежным. Он словно находился в другом измерении, в другом сезоне, никак не связанном с той бурей, что бушевала сейчас в ее душе.

— Если не хочешь, так и скажи. Всё в порядке.

Пронзая ее своим ровным, заботливым взглядом, Су Ха напряг бедра, словно готовый в любую секунду отстраниться.

— Мы просто не будем этого делать…

Су Ха никогда не принуждал. Он всегда был заботлив и всегда оставлял ей путь к отступлению. Так было в тот день, когда она впервые переступила порог его дома. Так было и в тот день, когда они впервые переспали.

«Если тебе некомфортно, скажи прямо».

Но почему? Почему сейчас это отношение казалось ей жестокой издевкой?

Ведь он прекрасно знал, что ей больше некуда идти. Знал, что между обрывом в бездну и тернистым путем к нему, она всё равно выберет его.

«Я возьму за это ответственность».

Бо Ра снова вспомнила этот кинжал, который Су Ха так легко вонзил в ее сердце, словно бросил мячик, и посмотрела на него.

Су Ха по-прежнему смотрел на нее невозмутимо. Глядя на отражение своего собственного отчаявшегося лица в его темных глазах, она вдруг почувствовала, как в груди шевельнулась странная мысль.

А что, если выбрать обрыв? Что, если вместо пути, который он мне уготовил, просто взять и спрыгнуть в пропасть, где его нет?

Ведь я там тоже не была. Откуда мне знать, настоящий ли это обрыв или просто другая дорога, маскирующаяся под него?

И в тот самый миг, когда Бо Ра, дойдя до абсолютного предела, впервые всерьез задумалась о другом варианте, выражение лица Су Ха неуловимо изменилось.

— Я же сказал, что возьму ответственность.

Он вдруг резко вжал в нее свой член, словно и не собирался отстраняться, и процедил сквозь зубы:

— Чхве Бо Ра. Я сказал, что беру ответственность. Я.

Слова прозвучали так, будто он их выплюнул, и, словно желая выбить из ее головы все лишние мысли, Су Ха с силой толкнулся внутрь. 

От этого обжигающего ощущения Бо Ра содрогнулась и закусила губу. Едва сформировавшаяся решимость вмиг разлетелась вдребезги. Раз она так легко сдалась, возможно, с самого начала в ней не было никакой твердости.

Не знаю. Я больше ничего не понимаю. Не знаю, что правильно, а что нет.

Бо Ра зажмурилась, чувствуя сильное головокружение — словно кто-то схватил ее за руки и с силой раскрутил вокруг себя.

Мужчина уловил в этой покорности пассивное согласие быстрее, чем она сама. Никаких дополнительных прелюдий не потребовалось. Член, который и так был в полной боевой готовности и ждал лишь одного сигнала, тут же ворвался туда, где ему, по мнению хозяина, и надлежало быть.

— Х-х-х!

Проникновение вышло глубоким. И безжалостно стремительным.

Бо Ра торопливо опустила дрожащую руку на свой живот. Ей хотелось убедиться, не проступает ли сквозь кожу бугристый контур, что он не проткнул ее насквозь.

Су Ха, сочтя этот жест забавным, усмехнулся и накрыл ее ладонь своей.

— Думаешь, я вылезу наружу? Ты же знаешь: я не причиню тебе вреда.

Говорил он мягко, но двигался с такой свирепой силой, что смазка тут же вспенилась. При этом он сильно, до боли надавил на руку Бо Ра, прижатую к ее животу.

— Ха, ух, а-ах!

Давление только усилилось. Его гигантский член двигался взад-вперед так исступленно, словно собирался разорвать узкое влагалище, грубо прорубая себе путь.

В то же время внутренние стенки, словно превратившись в одну сплошную эрогенную зону, запульсировали и начали обильно выделять смазку. Это было острое, почти колючее наслаждение. Острое, как игла или тонкое шило, оно вонзилось в ее хрупкое тело, словно откладывая яйца прямо в венах.

Эти невидимые яйца вмиг вылупились и разбежались по телу на крошечных ножках, сотканных из чистого жара. Хотя член проникал только в лоно, казалось, будто ласкают каждую клеточку ее тела, и Бо Ра совершенно не знала, куда деваться от этого всепоглощающего экстаза.

— Угу, а-ах…

Нет. Ей не показалось. Остальные части тела тоже подвергались изощренной пытке. Набухшие соски болезненно-сладко терлись о смятые простыни, а пухлый клитор продолжал методично сжиматься между его пальцами.

Есть ли разница между членом в презервативе и без него? Как меняются ощущения и сила трения? У Бо Ра не было ни единой свободной секунды, чтобы осознать эту разницу.

— А-ах, а… слиш… слишком, ах, быс… хнык!

Она едва могла выносить эту стимуляцию, от которой, казалось, плавился сам мозг. Стоило хоть на мгновение расслабиться, потерять контроль — и она бы превратилась в пустую, безвольную куклу.

А может, так оно и было, просто она сама еще этого не замечала. Ведь она уже давно скатилась на самое дно, став ни на что не годной. Как он и говорил, теперь она больше никогда не сможет довольствоваться ни нормальными размерами, ни нормальным темпом.

— Бо Ра. Смотри на меня.

Вся перепачканная в соках, не осознавая, насколько жалко и непристойно она выглядит, заливаясь слезами, слюной и смазкой, Бо Ра с трудом подчинилась приказу.

— Не закрывай глаза.

Су Ха, силой зафиксировав ее то и дело расфокусирующийся взгляд, прошептал прямо в лицо, словно демон-искуситель:

— Если закроешь глаза, когда будешь кончать… я войду еще глубже.