Состояние Плача, словно проецируя вселенную ночи, демонстрировало абсолютную режущую силу.
Даже если бы я стал мастер-классом, который может использовать броню ауры, это ничего бы не изменило.
От него можно защититься с помощью священной реликвии, но не более того.
Во-первых, сила атаки Плача была экстраординарной, но это не главная проблема.
Самая большая проблема заключалась в том, что мое фехтование пришло от Эллен.
В Темпле, а позже у Савиолин Тернер я научился фехтованию, но корни моих навыков лежат у Эллен.
У Эллен я научился всему, от фехтования до физического боя и методов подавления.
Я научился владеть мечом у Эллен, которая обладала несравнимым с моим уровнем таланта. Таким образом, с точки зрения фехтования, Эллен намного превосходит меня.
Мы сталкивались нашими мечами бесчисленное количество раз за долгий период времени.
Таким образом, Эллен знала, как я понимаю и использую свое фехтование, каковы мои привычки и какие приемы фехтования я использую в основном.
Если быть точным, Эллен знала меня лучше, чем я сам себя.
Итак, в сегодняшней постановочной дуэли мы смогли провести такой экстремальный бой, не причинив друг другу серьезных травм, потому что Эллен прочитала все мои движения мечом.
Конечно, в конце концов я намеренно позволил ей ударить меня в грудь в поступке, близком к самоубийству, но, естественно, Эллен этого не ожидала.
Поэтому сегодняшняя драка с Эллен, повергшая лично меня в жалкое состояние, позволила мне еще раз подтвердить факт, о котором я несколько догадывался.
Я все еще слабее Эллен.
Даже без абсолютной атакующей силы Плача я не смог бы победить Эллен.
Фехтование Эллен предназначено для противников сильнее, чем она сама. Так что, даже если бы мои физические способности были сильнее, чем у Эллен, использование меча, который полагался только на силу моего «мастер-класса», чтобы подавить её, не сработало бы.
Король Демонов сбежал, потому что он был слабее Героя.
Мы инсценировали ситуацию, чтобы люди в это поверили.
Однако на самом деле это не сильно отличалось. Даже без двух священных реликвий Эллен могла победить меня.
Если бы Эллен, вооружившись Плачем и Лапелтом, искренне попыталась меня убить, я бы непременно погиб.
Эллен знала меня слишком хорошо.
Как в поговорке «ученик превосходит учителя», как ученик я мог бы превзойти Эллен, моего учителя, но это происходило только в определенных мирах.
Талант моего учителя намного превосходил мой.
Такой слабый ученик, как я, никак не мог превзойти Эллен.
Она наблюдала за всем, что я делал.
Вот почему я не могу победить Эллен.
— …
Я гляжу на уличную тьму и факелы, отгоняющие её, хоть и ненадолго.
Когда-нибудь.
Может наступить момент, когда нам с Эллен придется всерьез сражаться друг с другом.
Мое поражение было бы почти наверняка.
Я не знаю, в какой ситуации и как бы мы попытались убить друг друга.
Но если Эллен искренне попытается убить меня, я проиграю, и это приведет к моей смерти.
Я не хочу убивать Эллен.
Я также не хочу умирать.
В таком случае.
Я должен стать существом, которое сможет победить Эллен.
Более того, я не хочу использовать Альсбрингер в финальной битве, чтобы разрушить последние врата.
Я не хочу использовать Альсбрингер, предлагая свою жизнь в жертву.
Я не хочу умирать в битве с Эллен, которая когда-нибудь может случиться.
Для этого я должен стать сильнее.
Я должен найти этот путь.
Я должен найти его.
–
Эллен безучастно сидела на своей кровати в общей комнате Темпла.
— Отдохни несколько дней. Со всем, что произошло сегодня… нет никаких неотложных дел.
Несмотря на то, что предложение Бертуса не было приказом, Эллен в данный момент была не в состоянии что-либо предпринять.
Король Демонов появился в Имперской Столице, подвергся нападению со стороны тех, кто подозревался в тайном обществе, Черном ордене, и победил их, а затем Эллен отразила Короля Демонов.
Как всегда, истории порождали истории, а слухи порождали слухи.
Первоначальная история о нерешительном герое исчезнет, сменившись рассказом о великом герое, который спас людей перед лицом атаки Короля Демонов, когда казалось, что всякая надежда потеряна.
Эллен была равнодушна к таким вещам.
Сегодня Эллен осознала различные истины.
Среди них самая болезненная правда была единственной.
Никогда не будет будущего, в котором Эллен будет вместе с Рейнхардом.
Дело было не в прощении.
Как у Рейнхарда были обязанности, так и у Эллен тоже были задачи.
Не из-за эмоций, а по необходимости, Эллен пришлось жить как враг Короля Демонов.
Именно поэтому Эллен поняла, что шансов на выздоровление в этих отношениях не будет.
Прежде всего, эти холодные глаза.
Безжалостные действия Рейнхарда, который без колебаний атаковал.
Ледяной взгляд и выражение, лишенное каких-либо эмоций, вызвали у Эллен печаль, отчаяние и страх.
В отличие от Эллен, которая не могла контролировать дрожь от эмоций, железное выражение лица и непоколебимость действий Рейнхарда были ужасающими.
Эллен не отрицала, что это необходимо сделать.
Эллен прекрасно понимала, что Рейнхард должен был поступить именно так.
Но это было слишком больно.
Безжалостная жестокость непреклонной хватки была такой же болезненной, как и физическая агония, не боясь причинить боль Эллен.
Даже к насилию над собой не было пощады.
Решив позволить ей без колебаний пронзить его сердце, он симулировал поражение и сбежал.
Поскольку он не боялся навредить Эллен, он не боялся навредить и себе.
Эллен посмотрела на свою правую руку.
Бесчисленное количество раз что-то было срублено этой рукой.
Однако сегодняшнее жуткое ощущение не оставило Эллен иного выбора, кроме как ужаснуться.
Слишком легко.
Слишком простое ощущение Плача пронзившего сердце Рейнхарда, вселяя страх в Эллен.
Эллен чуть не убила Рейнхарда.
Из-за этого леденящего ощущения правая рука Эллен сильно дрожала, словно в конвульсиях.
Независимо от того, намеренно ли Рейнхард допустил нападение, Эллен чуть не убила его.
Эллен спрятала лицо между коленями, беззвучно дрожа.
— Ух… Всхлип…
Будет ли это больше в будущем?
Как сегодня, когда люди заставили Эллен драться с Рейнхардом.
Придется ли им однажды сражаться насмерть, движимые требованиями других?
Эллен не хотела ни готовиться, ни решаться на такое.
Она боялась смерти, а убить его было еще более немыслимо.
Но сегодня, несмотря на то, что Эллен не хотела сражаться, люди заставили Эллен встать перед Королем Демонов.
А Рейнхард загнал Эллен в угол, сказав, что ему тоже придется драться.
Казалось, Рейнхард уже смирился с этой судьбой.
Рейнхард стал сильнее.
Эллен не знала о других вещах.
Но от этого холодного выражения.
По этому суровому взгляду Эллен почувствовала это.
Сердце Рейнхарда стало слишком сильным.
Для Эллен это было очень грустно.
И пугающе.
Давным-давно.
В первые дни инцидента с вратами.
— Эллен.
— …Мама?
Было время, когда её мать внезапно появилась.
В тот день, когда Эллен чувствовала себя настолько измотанной, что думала, что вот-вот упадет в обморок и умрет.
Её мать, появившаяся из ниоткуда, сказала:
— Вернемся в родной город?
— Возвращаться…?
— Если ты хочешь забыть о мире и вернуться в наш родной город, давай сделаем это.
Эллен было трудно принять слова матери.
Она не знала, что это за место её родного города, кто члены её семьи и жители деревни.
— Дочь моя, отныне будут только трудные времена.
— Будут боль и печаль, которые трудно вынести.
— Это будет мучить тебя, причинять тебе боль и даже может убить тебя.
— Так.
— Думай об этом как о своем последнем шансе, дочь моя.
— Если все станет невыносимо.
— Пока будущее, которое будет становиться все более и более трудным, не поглотит тебя.
— Ты можешь оставить всю боль и печаль позади.
— Оставь то, что не произошло, как то, что не произошло.
— Даже не зная, что тебе еще предстоит испытать.
— Тогда ты отдалишься от всей печали и боли, в конце концов забудешь их и обретешь покой.
— Ты сможешь забыть все обязанности, вину и печаль.
— Итак, теперь мы вместе вернемся в наш родной город?
Эллен не понимала, что говорила её мать.
Слова матери были такими незнакомыми и загадочными, что Эллен показалось, что она впервые столкнулась с каким-то абсолютным существом.
Если она хотела отвернуться от всего этого и уйти, она должна была это сделать.
Эллен мало что говорила матери.
Её мать спросила, отвернется ли она от этого.
Почему она так равнодушна ко всему на свете?
Кем они были на самом деле?
Эллен ничего не спрашивала.
Она только покачала головой.
— Нет, я не могу.
— …
— Потому что это моя обязанность. Я не могу.
Выражение лица её матери оставалось нежным.
— Это не верно.
— Все это произошло из-за меня, и я создала такую ситуацию.
— Я не могу просто бросить людей и забыть о них. Я не могу.
— Я не могу идти. Я не могу этого сделать.
— Я считаю.
— Есть кое-что, что я должна сделать, кое-что, за что я должна взять на себя ответственность.
— Я не знаю, как это сделать, но мне нужно кое с кем снова встретиться.
— Я не знаю, что буду делать, когда встречу его, но… мне нужно кое-кого увидеть.
— Мам, ты прости меня.
— Я не могу идти.
Она не могла отвернуться от всего и бежать.
Она должна была спасти как минимум еще одного человека.
Хотя она знала, что полностью расплатиться за свою ответственность и грехи невозможно, она думала, что не может просто так сбежать и покончить со всем этим.
Её мать мало что говорила.
— Я понимаю.
Как и прежде.
Например, когда она накинула плащ бога солнца на плечи Эллен.
После легкого поцелуя Эллен в лоб и улыбки, как тогда.
— Прощай, моя любимая дочь.
— Да пребудут с тобой благословения луны и солнца.
Оставив эти слова позади, она исчезла в лунном свете.
Её мать сказала, что боль будет невыносимой.
И Эллен чувствовала, что время приближается.
Хотя это была абстрактная мысль, такое время было.
Она видела своими глазами, чувствовала своим телом и читала по выражению лица Рейнхарда, что у них стали такие отношения, при которых им придется убивать друг друга.
Она думала, что должна взять на себя ответственность за что-то.
Но если эта ответственность подразумевала борьбу за её жизнь вместе с Рейнхардом, и если это означало признание того, что они должны убивать и быть убитыми друг другом…
Ни умереть, ни убить она не могла.
Должна ли она вместо этого бежать?
Они думали, что не стоит делать такой выбор, но теперь невыносимое стремительно приближалось.
Эллен боялась.
Боялась людей, себя и Рейнхарда.
Она ужасно боялась.
Эллен смотрела на лунный свет, льющийся в спальню.
Холодный, бледный лунный свет не давал ей ответов.
–
На следующий день.
Всем пришлось к этому привыкнуть, включая меня и Совет Старейшин.
И…
Четырем Небесным Королям.
А также Айри, Лиане, Харриет и Оливии.
Я собрал этих основных членов на завтрак.
С присоединением Люсиниль Совет Старейшин был окончательно сформирован.
Саркегаар также была включена в Совет.
В каком-то смысле Саркегаар помогла мне, поскольку у меня ничего не было.
Поэтому для неё имело смысл быть частью Совета, который можно было бы считать учредителями.
Фактическими силами были Четыре Небесных Короля.
Вкладчиками был Совет старейшин, как то так.
Фактически, здесь были собраны все силы реконструированной версии Даркленда архипелага Эдина.
За завтраком вампиры, разумеется, ничего не ели.
Совет Старейшин, Четыре Небесных Короля и Король Демонов.
И вновь присоединившийся участник, который станет еще одной ключевой фигурой.
Шарлотта.
Шарлотта все еще не могла поднять голову.
Все здесь были моими людьми, а если и не были, то это были люди, которые верили в меня и зашли так далеко.
Так что казалось, что она не могла даже поднять голову перед теми, кто сделал то, что не смогла она.
Шарлотта была в некотором роде самым демонически выглядящим человеком в этом собрании.
Нет, строго говоря, следует ли её называть полудемоном?
Так как туда смешалась душа архидемона, Шарлотта не была ни полностью человеком, ни демоном.
Её тело больше не излучало тьму, но её волосы были черными как смоль, не отражающими никакого света, а глаза были красными.
Она была похожа на дьявола.
Тем не менее, её первоначальная внешность, казалось, придавала ей странную привлекательность, странную харизму.
Если бы только её унылое поведение могло как-то измениться.
— Шарлотта унаследует все мои полномочия Короля Демонов и возьмет на себя ответственность за внутренние дела Эдины.
— …?
Больше всех удивилась этому заявлению сама Шарлотта.
Я посмотрел на Шарлотту, которая была сбита с толку и вращала красными глазами, не зная, как скрыть удивление.
— Ну, а что еще, по-твоему, я мог бы позволить имперской принцессе делать здесь, кроме как править?
— …
Я не мог позволить ей жить так, чтобы она не могла даже поднять голову, вечно поглощенная чувством вины.
Многое предстоит сделать мудрому правителю в этом месте, где горло налито виноградным соком.
Если ей не хватает уверенности и чувства собственного достоинства, я должен насильно их поднять.
У меня много дел.
Не только управление политическими делами, но и реальное решение инцидента с вратами.
Осталось не так много времени.
Я не могу вечно заботиться о психическом состоянии Шарлотты, поэтому она должна быстро встать на ноги.
Слишком много размышлений ничего сверх этого не создаст.
Люди двигаются вперед только тогда, когда их что-то толкает.
Обычно, когда реальность настигает, нет времени погрязнуть в горе.
Такой же, какой был я до сих пор, будет и Шарлотта.
— Я не могу этого сделать, — сказала она. — Я не квалифицирована, как я могу это сделать?
Я не давал Шарлотте времени спорить. Сообщив самое главное, мы позавтракали.
Шарлотта ела неохотно, но, когда я посмотрел на нее, она неохотно откусила кусок.
Казалось, я знаю, как обращаться с Шарлоттой, сломленной падением самооценки.
Вместо того, чтобы мягко утешать её, я просто приказывал ей, и она в основном подчинялась.
Если я предлагал ей поесть, она колебалась, но, когда я говорил ей есть, она неохотно ела.
Если бы я попытался убедить Шарлотту взять на себя ответственность за архипелаг Эдина, она бы категорически отказалась, заявив, что не соответствует требованиям.
Итак, я просто мягко сказал ей делать то, что ей сказали, и она кивнула.
Некогда высокомерная и гордая принцесса за два года стала тем, кто будет делать все, что я ей прикажу.
Лишь бы не из чувства вины.
Шарлотта, которая должна была привыкнуть отдавать приказы, превратилась в человека, привыкшего их только от меня получать.
Шарлотта не сразу была вовлечена в государственные дела.
Казалось, она уже знала, что Саркегаар был виновником похищения принцессы и королевы. Это было неизбежно, поскольку Саркегаар и Люсиниль провели время во дворце.
Однако у Шарлотты, похоже, не было сил на такие вещи из-за её вины передо мной, а не из-за её страха и гнева по отношению к Саркегаару.
Её вина была настолько подавляющей, что она даже не могла позволить себе роскошь ненавидеть врага своей матери.
Совет старейшин обычно мало вмешивался в государственные дела, так что в будущем пути Шарлотты и Саркегаара вряд ли пересекутся.
Шарлотта начала получать информацию об общей ситуации на архипелаге Эдина и то, что ей нужно было знать, от Харриет, которую можно было считать секретарем.
У Харриет, похоже, не было особых эмоций по отношению к Шарлотте.
Однако Айри была другой.
Душа короля демонов, вселившаяся в Шарлотту.
Чувствовала она это или нет, но Айри, казалось, чувствовала странный страх, когда смотрела на Шарлотту.
Шарлотта может быть доверенным лицом короля демонов, но она не просто доверенное лицо.
На самом деле Шарлотта сама король демонов.
Одновременно человек и король демонов.
Будучи и человеком, и демоном, она, возможно, больше подходила для управления этим новым Дарклендом, чем я.
Шарлотта, хоть и не в полной мере, но тоже явно обладала способностью управлять демонами.
Конечно, не все были довольны такой ситуацией.
— Что она может сделать с такой малой силой? — спросила меня обеспокоенным голосом Лиана, которая жаждала разрушения империи, собираясь вернуться в форт Мокна.
— В долгосрочной перспективе она даже не сравнится со мной.
— Тцк… мне это не нравится.
Было неизбежно, что Лиане не понравится ситуация, когда имперская принцесса станет заместителем правителя Даркленда.
На самом деле именно Бертус убил герцога Гранца и уничтожил революционную организацию, но Шарлотта узнала об этом позже.
— В любом случае, я ухожу.
— Хорошо подготовься к перемещению базы. Я сделаю свои собственные приготовления.
— Поняла.
Лиана направилась к форту Мокна.
И был человек, которому эта ситуация, скорее всего, не нравилась.
— Она справится сама?
Удивительно, но Оливия не выказала ни гнева, ни сопротивления ситуации.
— Все, что нам нужно сделать, это передать то, что мы знаем.
Оливия посмотрела на меня с ледяной улыбкой.
— В следующий раз, когда она создаст проблемы, не пытайся её защитить.
С суровым выражением лица Оливия посмотрела на меня.
— Даже если ты попытаешься защитить её, я найду способ убить её.
Оливия просто четко предупредила меня, к чему я должен быть готов, если человек, который уже предал нас, снова создаст проблемы.