Контент удален!

В команде коммуникаций всегда собирали и хранили про запас так называемые «вбросы» — информационные приманки. Одной из их главных задач было создание пула активных пользователей на интернет-форумах, чтобы в нужный момент управлять общественным мнением.

— Что касается этой фотографии, мы установим жёсткий контроль над прессой, чтобы это не переросло в официальные статьи. Вас это устроит, руководитель Квон?

— Да, действуйте.

— Мы примем меры в соответствии с вашим решением и будем постоянно докладывать о развитии ситуации.

Сын Хён, убирая планшет и блокнот в сумку, снова поднял голову.

— А, что касается автора первого поста... Мы уже вычислили его ID. Сейчас мы запрашиваем содействие у администрации сайта и к обеду выясним его личность.

— Самое главное сейчас — контроль над сайтом и прессой, так что расставьте приоритеты соответствующим образом, — спокойно ответила На Ён, поднимаясь со стула.

Не было никакой необходимости тратить ресурсы команды коммуникаций на поиски автора поста. Был только один человек, который мог исподтишка сфотографировать её и выложить в сеть с такой целью.

Команда коммуникаций существует для того, чтобы защищать имидж семьи основателя. Насколько же абсурдной и смешной будет ситуация, когда после всех усилий по поиску виновника выяснится, что это дело рук члена той самой семьи владельцев, стреляющего по своим же?

У неё даже лицо вспыхнуло от стыда. Покачав головой, На Ён вышла из конференц-зала. Медленно бредя по коридору, она вдруг тихо охнула и остановилась.

«У Со У Гёма тоже будут проблемы».

Она была не единственной, кого втянули в эти грязные слухи. Мало того, что в субботу ему пришлось наблюдать этот позор у храма, так теперь ещё и это... Сплошные проблемы.

Наверняка он уже пожалел, что подписал с ней этот дурацкий договор о фиктивных отношениях. Он пошёл на этот временный союз только ради того, чтобы избежать лишней головной боли, а в итоге получил её сполна.

На Ён протяжно вздохнула. По привычке потёрла виски. Накатывала головная боль. Начинался тяжёлый понедельник.

***

[Извини, что втянула тебя в эти проблемы. Подумала, что ты должен знать. Мы контролируем прессу со своей стороны. Я постараюсь сделать так, чтобы это не причинило тебе вреда.]

У Гём молча смотрел на сообщение в телефоне. Он просто читал текст, но ему казалось, что он слышит спокойный, размеренный голос На Ён. Губы сами собой поползли вверх, и он тихо усмехнулся.

Он нажал на прикреплённое к сообщению фото, и оно развернулось на весь экран. На его гладком лбу появилась недовольная морщинка.

— Ну и паршиво же снято.

Умеет ли этот ублюдок Квон Джу Хёк вообще хоть что-то делать нормально? Раз уж он, как крыса, решил щёлкать исподтишка, мог бы хоть фокус настроить.

У Гём раздвинул пальцы на экране, увеличивая масштаб. Профиль На Ён приблизился, но качество фото стало ещё более убогим и размытым.

— Или это она на фото не получается?

— Что, простите?

Директор Им, сидевший на переднем пассажирском сиденье, резко обернулся и переспросил. Видимо, он решил, что У Гём обращается к нему. Водитель тоже бросил короткий взгляд через зеркало заднего вида. Машина как раз проехала мост Сонсу и въехала в район Сонсу-дон.

— А, это я сам с собой. Не обращай внимания, — равнодушно ответил У Гём и вернулся к переписке.

Пролистывая историю сообщений с На Ён, он наткнулся на ещё один фотофайл. Нажал на него.

Ровный, аккуратный почерк на бумаге ханджи. Идеально ровные интервалы между строками, словно выверенные по линейке, выдавали педантичный и упрямый характер автора. У Гём издал короткий смешок.

Как же забавно она выглядела, когда с таким серьёзным лицом писала этот контракт, не имеющий никакой юридической силы. Какая милая... — пробормотал он бессознательно. Директор Им на переднем сиденье аж вздрогнул плечами — видимо, потому, что У Гём обычно не имел привычки разговаривать сам с собой.

У Гём с интересом читал аккуратные строки, пока его взгляд не остановился на пункте о сроке действия договора. Прищуренные глаза хищно потемнели.

Закончить эту весёлую игру всего через три месяца? Ну уж нет, так дело не пойдёт.

Он выключил экран и убрал телефон во внутренний карман пиджака. Знай она, о чём он сейчас думает, пришла бы в ужас. От одной мысли о том, какое у неё будет лицо, член уже начал дёргаться. То, что сломалось из-за Квон На Ён, уж точно не починится через три месяца.

У Гём отвернулся и посмотрел в окно. Несмотря на то что у него постоянно вставал член, на его лице царило абсолютное, безмятежное спокойствие.

Машина уже поднималась по жилым улицам Сонбук-дона, направляясь к главному особняку его семьи у подножия горы Пугаксан. Подъезжая к воротам, У Гём заметил кого-то за окном и приказал остановить машину.

— Я дойду пешком, припаркуй машину сам.

— Да, господин директор.

У Гём открыл заднюю дверь и вышел. Парень, поднимавшийся по ступенькам к воротам, обернулся на звук шагов и широко распахнул глаза.

— Брат? Ты чего здесь? А, сегодня же семейный ужин.

Это был младший брат У Гёма, До Ён. Накинув на голову капюшон и повесив на одно плечо здоровую спортивную сумку, До Ён, завидев брата, снял капюшон и пригладил растрёпанные волосы.

— А сам-то почему пешком? И давно ты мою машину забрал?

Подойдя к брату, У Гём привычно взъерошил ему волосы. До Ён поморщился и почесал то место, к которому прикоснулся брат.

У них была разница в шесть лет. До Ён уже отслужил в армии, но, возможно, из-за того, что всё ещё был студентом, его жутко бесило, что У Гём продолжает относиться к нему как к ребёнку. Впрочем, учитывая, что он недавно втихаря угнал суперкар брата и уже несколько дней мариновал его в гараже, оправдываться ему было особо нечем.

— Ты же ныл, что тебе нужно возить снаряжение.

До Ён играл в хоккейной команде Корейского университета. Хотя, по правде говоря, случаи, когда ему действительно приходилось таскать экипировку самому, можно было пересчитать по пальцам одной руки. У Гём прекрасно понимал, что это была лишь отмазка, чтобы покататься на классной тачке, поэтому только приподнял бровь, глядя на брата.

До Ён толкнул калитку и, проходя внутрь, недовольно проворчал:

— А, ну тут такое дело... Кое-кто сказал мне прямо в лицо, что я веду себя как мудак. Мол, приезжать в универ на такой тачке — это понты, которые создают классовое расслоение, и всё в таком духе.

— И поэтому ты ходишь пешком?

— Ну, это напрягает.

— Ты? Обращаешь внимание на такие вещи?

Услышав это, До Ён неловко почесал щёку. И это было понятно: До Ён всегда делал то, что хотел, и плевать хотел на чужое мнение. Он совершенно не отличался чуткостью. То, что он отказался от машины из-за чьих-то слов, казалось У Гёму весьма странным.

— Ну, то, что твоя тачка создаёт классовое расслоение — это же факт.

— Чушь какая.

— Вернуть её? Она в гараже стоит.

— Забудь. Оставь себе.

У Гём снова растрепал волосы До Ёна, развевающиеся на ветру. Тот недовольно скривился и отдёрнул голову.

— Эй, не трогай волосы. Долго ты ещё будешь считать меня ребёнком? Мне, вообще-то, двадцать четыре.

— В двадцать четыре ты ещё ребёнок.

У Гём прищурил один глаз и тихо рассмеялся. Даже когда он улыбался, что случалось крайне редко, от него исходила аура человека, к которому нельзя просто так подойти. И это при том, что они были родными братьями. Они были близки, но в какой-то момент между ними возникала тонкая грань, дистанция, из-за которой старший брат казался чужим и пугающим. До Ён никогда не мог понять, о чём тот думает.

Плечи у брата были даже шире, чем у него, действующего спортсмена, отчего До Ён чувствовал себя так, будто заранее проиграл. Прищурившись, он спросил:

— Какая у тебя тренировочная программа, брат?

— С чего вдруг про тренировки?

— Просто. Любопытно стало, — нервно поморщился До Ён. — Вечно ты уходишь от ответа, когда я о чём-то спрашиваю. Давно хотел спросить: тебе никто не говорил, что у тебя в характере есть что-то мрачное и жутковатое?

— ...

— Забудь, это я могу о таком думать и говорить вслух, потому что я твой брат. Кто в здравом уме тебе такое в лицо скажет? Бояться же будут. Проехали.

— Кажется, есть один такой человек.

— А? Что ты сказал?

— Ничего. Пошли.

У Гём покачал головой и зашагал по каменной дорожке двора.

— Эй, ну что за дела? Начал говорить — договаривай. Что ещё за человек?

— Не твоё дело.

Оставив позади недоумевающего До Ёна, который сверлил его подозрительным взглядом, У Гём неспешно шёл к дому и размышлял.

Квон На Ён ужинает сейчас или нет? Судя по всему, она не из тех, кто нормально питается.

Иначе с чего бы ей каждый раз так быстро выдыхаться. При мысли о её хрупком, до боли тонком теле, где выпирали кости, его брови невольно сошлись на переносице. Может, накормить её чем-нибудь питательным?

То, что эта мысль пришла ему в голову только сейчас, было смешно. Он так жадно терзал её, что её бледное, чистое лицо раскраснелось от слёз, — надо было хотя бы накормить её досыта перед этим. Ну и бессовестный же я ублюдок. Понятно, почему она так злится.

Догнавший его До Ён пошёл рядом, искоса поглядывая на брата. Он с подозрением рассматривал У Гёма, который глубоко ушёл в свои мысли.

Что это с ним? С чего он вдруг такой? У него реально взгляд сейчас какой-то мрачный и жутковатый.

Чувствуя неладное, До Ён прибавил шагу, чтобы не отставать от У Гёма, который своими длинными ногами уже успел уйти далеко вперёд.