47 Обманутый
Её бесконечные стоны и рука, которой не за что было ухватиться, дрожали, как ветви лесных деревьев. Чем больше она стонала, тем сильнее Аид терял рассудок.
В этот миг больше всего он не выносил самого себя. Девушка не любила его — но с того мгновения, как он это узнал, он словно потерял разум.
Он не мог позволить ей обмануть себя и сбежать от него — от него, который сам стал развалиной, будто его внутренности разорвали на части. Пока он рыскал по земле, решив найти остров Деметры, день за днём в нём рос гнев. Меня обманули, думал он. Чья вина, что я стал куклой в руках юной богини, думал он. Если бы он мог это пережить — этого было бы достаточно.
Но это было невозможно.
— Ты не думала, что я тебя найду? Ты правда в это верила? Верила, что защита Деметры так сильна? А?
Идеальная насмешка.
— Это дочь Деметры. Разве ты не знал, раз вы близки? Сначала я не был уверен, но точно её видел. Разве ты не слышал историю о дочери-деве, которую Деметра так безумно оберегала, что заперла её на острове?
Слова Гермеса звенели в ушах...
Аид не забыл, как Персефона представилась ему.
— Моя мать беспокоится обо мне, потому что слишком сильно любит. Она называла меня Корой, потому что хотела, чтобы я навсегда осталась девой, — и другие нимфы, услышав, как она меня зовёт, сделали это прозвищем.
Всё сходилось...
Ты доверилась человеку. Вот твоя главная ошибка, — сказал он, имея в виду хитрого Сизифа, которому Персефона однажды открылась. Сизиф был ловкачом — но когда он упомянул Персефону, владыка подземного мира поверил ему. Поверил — и потому согласился разобраться с делом Сизифа, хотя не думал, что тот станет для него важным. Он даже пообещал помиловать человека, обманувшего смерть. И теперь понимал, что его обвели вокруг пальца.
— Признаться, я всё думаю, господин: какая богиня вас так задела? Вижу, вы боитесь, что она не заслужит вашего прощения. Она говорила, что почти довела дело до конца — но что-то сорвалось. А с самого начала у неё был свой интерес — вот почему она держалась рядом с вами... — говорил Сизиф.
— Как, как ты смеешь подрывать мой авторитет и...
Всё указывало на нечестность Персефоны. Она оказалась даже жестокосерднее Сизифа. Она выманила у Аида клятву с условием — что бы она ни сделала, он должен её простить.
Была ли эта забота, эта любовь и предательство только одержимостью клятвой — или чем-то настоящим, — Аид не знал. Но так или иначе он потерял себя. Он утратил прежнее спокойствие и бесстрастие... Гнев, что он чувствовал сейчас, был тому доказательством.
Трудно было судить, распаляет ли Аид себя прямо сейчас или его затянуло в смерч ярости. Он не был так взбудоражен даже в Темпейской долине, в самой яростной битве с Титанами.
— Ох, Аид! О-о-ох!
— Тебе нравится, когда больно, да? Я чувствую, что ты уже мокрая.
Её непокорность исчезла. Персефона принимала его, впуская его плоть в себя. Пока его член глубоко входил в неё и выходил обратно, она гладила его скользкий ствол пальцами. От этой чувствительности у неё кружилась голова.
— Девчонка, ты вообще кто?
Теперь она была не той, что называла себя «Наяда».
Гермес сказал, что она дочь Деметры, — но Аид её не знал. Он чувствовал лишь, что в его сердце осталась только та девушка, что всё скрывала от него, всё ещё связанная клятвой.
Персефона. Вот как её звали на самом деле.
Ему было совершенно всё равно, что она дочь Деметры и что она всё ещё живёт своей жизнью на земле.
— Ты правда думала, что Деметра сможет прятать тебя от меня вечно?
Быть для кого-то богом, другом, ребёнком — это не выбор. Это роль, которую тебе навязывают. Так же вышло и с девушкой с земли. Она уже обманула его — и Аид больше не чувствовал причин уважать её жизнь.
Это она позарилась на шлем-невидимку и устроила историю с Церерой. Было что-то зловещее в том, что существо с таким мягким, нежным лицом способно на такое. И всё же это была она.
И клятва на Стиксе, которую она дала ему в тот же день, тоже не была случайностью. Как сказал Сизиф, это было нужно, чтобы избежать неприятностей. Цена греха против того, кто обманул смерть, — раз уж она дала клятву, — навсегда останется тайной.
