Контент удален!

Вот так она соблазнила его всем телом и загнала в иллюзию любви.

— Кора…

Он прождал три ночи, когда она не приходила его искать, — изнывая от желания остаться с ней нагим, приласкать своё постыдное сердце. Ждал, когда она вернётся и усыпит его...

Что сводило его с ума сильнее всего сейчас — так это то, что он всё ещё думал о её клятве и утешал себя: её любовь не может быть подделкой. Если она поклялась, не любя его по-настоящему, — то, может, уже лишилась бессмертия или пала в Тартар.

Аид крепко обнял Персефону и толкнулся бёдрами. Их близость, раскалённая жаром, лишила её рассудка. Она умоляла и плакала, борясь с тяжестью его тела.

— Р-р-руку, ах! Твою руку... Ослабь, Аид! Прошу, ослабь. Сними... а-а-ах... повязку! Аид!

— Это ты сказала, что так лучше — когда ничего не видишь. Чувствуешь теперь? Ох, как же...

— А-ах!

— Я схожу с ума... — Аид грубо впился губами в её губы. Тело Персефоны изогнулось, будто он собирался разорвать её пополам. Он проник языком и обвил, и ласкал тот язык, что его обманул.

Дыхание Персефоны достигло предела — она едва не задохнулась. Едва Аид оттянул и крепко прикусил её губы, как внутренние стенки, сжимавшие его естество, сократились, будто в судороге. Аид, дьявольски рассмеявшись и раскрыв зубы, чтобы укусить её губы, спокойно замедлил движение бёдрами и прошептал:

— Тебе нравится, когда я кусаю вот так…

— Ох! Ха-а!

— А если я не сделаю больно — это будет преступлением?

Персефона замотала головой — её тело подпрыгивало вверх и вниз у его груди.

— А-а-ах, о-о-ох, Аид. Да, о да!

— Если у тебя был умысел — украсть мою вещь и сбежать с ней, — то не стоило давать эту необратимую клятву.

— Ты неправильно понял, Аид, это... Ах! Я... ох!

— Ни одна другая женщина не приводила меня в такую ярость. Ты и правда хороша. Я презираю таких, как ты, — Аид наклонился и толкнулся глубже, и Персефона уткнулась лбом ему в шею.

— П-п-пока меня не было, ты делал это с д-д-другой девушкой? Д-делал?

Аид на миг остановился и уставился на неё. Молчание затягивалось — и Персефона оскалилась и вцепилась зубами ему в шею. Острая боль от её стиснутой челюсти пробежала до самых бёдер Аида.

— Если делал — ты правда меня ранил, Аид.

Это было поистине странное притворство.

— И что, если делал?

— Если делал...

— ...

— Я найду её, а-а-ах, и убью... — Она, скорее всего, сказала бы это, даже поставь её перед Фебом — нагую, перед глазами самой правды.

Аид не знал, верить ей теперь или нет.

Выбора у него больше не оставалось. В тот миг, когда он не мог её простить, его захлестнул её жалкий, полный надежды крик о том, что клятва была искренней. Неужели она правда меня любила?

Долго ли ещё он будет двигать бёдрами, как зверь, и обнимать её снова и снова? Аид обхватил Персефону и яростно задвигал бёдрами, потом медленно поднял голову. Нагая женщина и мужчина, что её терзает, — в лесу, который не мог уснуть.

— Закрой глаза.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

Карие глаза, таившие страх, потеряли блеск в тёмном лесу. Сегодня ночью караулила Киана — и мысли её были только о Персефоне. Несколько дней Персефона держалась спокойно, усыпляя тревоги нимф. Но Киану так просто не проведёшь. Она чувствовала: у Персефоны есть план. И не могла выбросить эту мысль из головы.

Посмотрим, куда ты на самом деле ходишь по ночам.

Наверняка была причина, почему Персефона уходила так, что нимфы не знали. В последнее время нимфы замечали: кончики пальцев Персефоны были разодраны, в синяках и лёгких шрамах. Наяда и Аретуза даже сложили об этом шутку.

— Наверное, тайком строит лодку, чтобы уплыть с острова.

Пусть и не смешно, но Киана не находила это слишком надуманным. Она знала, как сильно Персефона ненавидит этот остров.

До сих пор Персефона не слишком бунтовала против Деметры — боялась потерять материнскую милость и любовь. Вот почему и не пыталась уйти.

Обнаружив, что Персефоны нет в спальне, Киана быстро покинула свой пост у двери девушки и вышла наружу. Полагаясь на удачу, она обыскала остров и вскоре оказалась на краю прибрежного утёса.

У Кианы были кое-какие навыки, хотя и не такие, как у служанок Артемиды, чьей забавой были охота и выслеживание зверей. Проползая по краю утёса и слушая, как волны бьются о камни, она увидела тьму, какой прежде не знала.

Присмотревшись, она различила вход в пещеру. Его заполняла мелкая вода, а свод был таким низким, что человек едва поместился бы внутри.

При ближайшем рассмотрении она увидела следы верного посетителя. Неужели это Персефона?