Ближе к началу пары студенты один за другим потянулись в аудиторию.

Я чувствовала на себе постоянные косые взгляды, но меня это мало волновало. Их перешептывания я тоже восприняла как должное.

Уголки губ так и норовили поползти вверх, поэтому пришлось поставить локти на парту и закрыть рот обеими руками. Вскоре вошел профессор, и пара началась.

— Эй, слышал, с тобой вчера чуть беда не случилась?

Кто-то пнул ножку моей парты носком кроссовка.

Вынырнув из своих мыслей, я наконец пришла в себя, подняла голову и посмотрела на кафедру. Там никого не было.

Я же совершенно точно сидела, внимательно глядя на профессора, и вроде бы слушала лекцию, но сама не заметила, как пара закончилась. В растерянности опустив взгляд, я обнаружила, что в тетради нет ни единой строчки. О чем вообще шла речь, я тоже абсолютно не помнила.

Можно сказать, я спала с открытыми глазами.

Такого со мной еще ни разу не случалось, и я задумалась, почему настолько выпала из реальности... Может, из-за того, что встала ни свет ни заря? Или это действие лекарств? А может, последствия ночного жара? Догадок хватало.

В старшей школе мой секрет феноменального взлета с самого дна рейтинга на первое место всего за год заключался в одном: я ни на секунду не отвлекалась на уроках и сосредотачивалась изо всех сил. Я вкладывала всю душу в то, чтобы довести концентрацию на занятиях до предела, считая это лучшим методом учебы.

Не нужно было тратить дополнительное время на зубрежку — всё пройденное усваивалось еще до звонка. То, что требовалось запомнить, запоминалось сразу, а в тетради я помечала лишь то, что не удавалось понять с ходу.

Этого же метода я придерживалась и в университете. В этом крылся секрет того, как мне удавалось держать высший балл, даже когда я бегала за Ги Ин Хва.

Но сегодня эта система дала сбой.

Должно быть, всё из-за вчерашней болезни. Я пыталась убедить себя в этом, но в глубине души знала правду: всё дело в словах Ги Ин Хва, брошенных в машине перед парами.

Рассудок покинул меня и никак не желал возвращаться.

Моей визитной карточкой всегда был типичный для аутсайдера отстраненный, колючий и непроницаемый вид, но сейчас он, похоже, рассыпался в прах. Всю пару мои мысли были поглощены лишь одной задачей: удержать губы, которые то и дело расползались в улыбке.

Нельзя раскисать так рано...

Бросаться из крайности в крайность от каждого слова и жеста Ги Ин Хва было для меня делом привычным, но до сих пор я хотя бы могла себя контролировать. Раньше — совершенно точно...

— Эй, к тебе тут со всей душой, а ты игноришь? И че ты лыбишься постоянно? Говорят, ты с того света вернулась — головой, что ли, сильно приложилась?

Грубый голос снова резко выдернул меня в реальность.

Повернувшись на звук, я увидела Ли Дон Хви. Он стоял у моей парты, криво опершись на одну ногу.

Лыблюсь... Неужели я и сейчас улыбалась?

Я поспешно согнала с губ расслабленное выражение и нарочито нахмурилась.

— Никто не лыбится. Не стой над душой, иди куда шел.

Холодно отрезав, я принялась собирать вещи в сумку.

— Да я и так уйду, даже если будешь умолять остаться, усекла? Просто решил сначала спросить, как ты... кхм, ну... заодно и поболтать.

— Мы не в тех отношениях, чтобы интересоваться делами друг друга.

— Это еще почему? Должник и кредитор, а? Разве это не те самые отношения, где благополучие друг друга капец как важно?

Логика Ли Дон Хви была настолько абсурдной, что у меня невольно вырвался смешок.

И тут же, на автомате, вспомнился сегодняшний смешок Ги Ин Хва.

Я никогда не видела, чтобы он нормально улыбался, замечала лишь пару раз что-то похожее на усмешку, но сегодня это было нечто совершенно иное. Тихий смешок, больше похожий на выдох, так что сразу и не поймешь — то ли вздох, то ли смех.

Кажется, однажды я уже видела что-то подобное, но точно сказать не могу. Как бы то ни было, промелькнула мысль: а не был ли тот неясный смешок в машине вызван теми же чувствами, что я испытываю сейчас?

«От тебя же остались кожа да кости, как можно этого не понимать?»

Неужели в тот момент я казалась ему такой идиоткой, что это вызвало у него смешок? Точно так же, как мне сейчас кажется полным дураком Ли Дон Хви.

Ах, опять мысли о Ги Ин Хва.

Захотелось хорошенько треснуть себя по голове, которая возвращалась к нему, стоило лишь на секунду ослабить контроль. Я так крепко сжала натянутый на ладонь рукав толстовки, словно собиралась его выжать. А затем, сделав вид, будто всё дело в Ли Дон Хви, свирепо зыркнула на него и выпалила:

— Твое благополучие важно только для меня, как для кредитора. А вот тебе, как должнику, разве не на руку, если со мной что-то случится? Долг отдавать не придется. Или ты пришел с претензиями, почему я не сдохла?

— Воу, ты только послушай, как она базарит. За кого ты меня держишь? Этот миллион двести тысяч я полюбасу верну, что бы ни случилось, усекла? Думаешь, почему я в последнее время даже не бухаю? На долг коплю.

Ли Дон Хви бахвалился этим так, будто совершал великий подвиг. Я подумала, что вместо экономии на выпивке ему бы стоило пару месяцев поработать на полставки, но промолчала.

Закинув в сумку оставшиеся вещи, я застегнула молнию и поднялась с места. Однако Ли Дон Хви, всё так же переминаясь на одной ноге, теперь еще и скрестил руки на груди, явно не собираясь уступать дорогу.

— Эй, свали с дороги.

— Не, ну если тебя спрашивают, надо отвечать.

— О чем ты там спрашивал?

— Ну, кхм... Это правда, что ты вчера в пруд грохнулась, чуть не померла, но выжила?

— Правда.

— Да? Ну и... как самочувствие? Я слышал, этот псих-сонбэ с бизнес-факультета бросил тебя и спас другую девку, устроив реальную треш-дораму... Чем всё закончилось? Вы, часом, со своим парнем не разбежались?

Вкрадчивый тон, на который Ли Дон Хви перешел к концу фразы, неприятно резал слух.

«Вы, часом, со своим парнем не разбежались?»

Его голос звучал так, словно он только и ждал, когда меня бросят.

Кстати, об этом...

— Какой еще псих-сонбэ с бизнеса? Кто тут псих? И вообще, ты вместо учебы только и делаешь, что левые сплетни собираешь? Отвали от меня и займись своей жизнью.

Сам-то живет с каким-то трешовым старшим братцем и даже съехать от него нормально не может, а лезет в чужие дела, рассуждая про дорамы.

— Эй, ну псих — это не в том смысле. Псих значит... Блин, этот сонбэ настолько, ну... Тьфу... Бля, у меня язык не поворачивается такое сказать. И с кем я вообще разговариваю? Как ты со своими мозгами в прошлом году стипендию выбила? Думаешь, я специально хожу и вынюхиваю? Уши есть — вот и слышу. И не я один, у нас на потоке все уже в курсе.

Ли Дон Хви мотнул подбородком вглубь аудитории и обиженно забормотал. Проследив за его взглядом, я столкнулась глазами со студентами, которые всё еще кучковались в кабинете, хотя пара закончилась приличное время назад. Заметив, что я смотрю на них, они откровенно дернулись, резко отвернулись и снова принялись шушукаться.

«Как бы ни были знамениты на кампусе Ги Ин Хва и Но Чжу Ын, с чего бы слухам разлетаться с такой невероятной скоростью?» — удивилась я.

Словно угадав мои мысли, Ли Дон Хви добавил:

— У нас на факультете есть один чел. Сонбэ из твоего же клуба. Он везде таскается и языком треплет. Не знала?

Я понятия не имела о таком сонбэ. Но если вдуматься, ничего странного в этом нет. То, что я единственная студентка с факультета английской литературы в «Киномане», в каком-то смысле куда удивительнее.

Я ведь слышала, что «Киноман», хоть по нему и не скажешь, клуб с богатыми традициями и хорошей репутацией. Да и вообще гуманитариев там всегда было больше, чем технарей. Так что всё логично.

— Ну, раз выглядишь норм, то и слава богу. А вот за своим парнем тебе бы стоило...

— Свали.

Не дослушав, я отпихнула Ли Дон Хви сумкой и направилась к выходу.

Ги Ин Хва же велел написать ему после пар, чтобы он за мной заехал... Из-за этого придурка я сильно задержалась.

Закинув на плечо сумку, которую до этого держала в руке, я включила экран телефона. К счастью, новых сообщений или пропущенных звонков не оказалось. Выйдя из аудитории и зашагав по коридору, я отправила Ги Ин Хва сообщение.

— Я реально... всё-таки решил по-человечески наладить с тобой контакт, а ты так по-скотски топчешь чужие чувства? — Ли Дон Хви настырно плелся следом.

— Вот и не старайся, — небрежно бросила я, поворачивая к лестнице.

Но стоило мне сделать первый шаг вниз, как я почувствовала, что меня что-то тянет назад. Обернувшись, я увидела, что Ли Дон Хви своей здоровенной ручищей мертвой хваткой вцепился в мою сумку.

— У тебя ведь сейчас нет пар?

— Отпусти, пока по-хорошему прошу, — процедила я сквозь зубы и дернула плечом.

— Давай поговорим минутку.

— Отпусти, кому говорю!

Угрожающе понизив голос, я дернулась сильнее, на что Ли Дон Хви только обозлился:

— Хорош брыкаться, на лестнице же стоим, опасно!

— Так отпусти!

— Да блин... Хорош дергаться, говорю.

— Руки убрал, придурок!

В конце концов сорвавшись на крик, я резко развернулась. От неожиданности Ли Дон Хви выпустил сумку. В тот же миг меня по инерции качнуло назад.

Глаза перепуганного Ли Дон Хви округлились. Я попыталась поймать равновесие, опустив ногу на ступеньку ниже. Пусть обычно я и казалась медлительной, это было связано лишь с психологией, а на деле с рефлексами и реакцией у меня всё было в порядке. Я была абсолютно уверена, что удержусь на ногах.

Однако чья-то рука подхватила меня еще до того, как моя правая нога коснулась ступеньки.

— Ух ты, наша Юн так задорно ругается.

Достаточно было услышать этот голос, чтобы понять, кто это.