Боже мой, Руперт, как это жестоко……

Вытирая лоб полотенцем, я поняла одно.

– Это не смывается.

Не стирается.

Дерьмо.

У меня не было выбора, кроме как пойти в трапезную со словом «пьянчуга», написанным на моём лбу.

Слух об этом, должно быть, уже распространился по особняку, поэтому по пути туда прислуга сгибалась в поклоне под прямым углом, едва встречалась со мной взглядами.

Я что, тиран, который убьёт, просто если посмотреть мне в глаза?!

Все дрожали, сгибаясь в поклонах, словно дали какое-то обещание. Казалось, открытый смех был бы менее смущающим.

Я вошла в столовую с полураздавленным сердцем. Лия и Руперт уже сидели там.

Муж быстро проверил свою собственную работу на моём лбу и хмыкнул.

Он выглядел довольным.

И до этого момента всё было нормально, но, когда яркий взгляд Лии обратился ко мне, я крайне смутилась.

– Мамочка, что у тебя на лбу?

– Да, это просто……

Пока я бормотала, смотря на Руперта, тот спокойно пожал плечами:

– Это наказание, Лия.

Глаза дочери расширились:

– Наказание?

– К взрослым, которые много пьют, ночью приходит фея и пишет такое слово на лбу, – в отличие от меня, которая с самого утра оказалась в шторме смущающей ситуации, Руперт продолжал говорить с обычным холодным и надменным выражением лица. – Алкоголь совершенно не полезен.

Не полезен, этот сукин сын. Извинись перед всеми пьющими в мире.

Лия же нахмурилась при слове «наказание»:

– Это не больно?

Руперт погладил дочь по голове:

– Не волнуйся, не больно, – и добавил довольно раздражающую вещь, – ……но может быть неловко.

– …… – я угрюмо посмотрела на Руперта.

Конечно, я виновата, но!

Не думала, что он будет дразнить кого-то всем сердцем и душой лишь потому, что появилась такая возможность.

И всё же, поскольку это происходило перед Лией, я сделала вид, словно ничего не произошло, и спокойно, как подобает взрослому, принялась есть свой завтрак.

В отличие от меня, Руперт, который в последнее время вёл себя не слишком взросло, время от времени смотрел на мой лоб и приподнимал уголки губ, будто ему нравилась сделанное им.

……И на самом деле это было более раздражающим, чем громкий смех.

– Лия, ты хочешь сегодня поиграть с мамой?

– Н, нет, – в ответ на мой вопрос Лия покачала головой.

Сердце болит……

– Сегодня я буду учиться! – снова заговорила дочь, которая прожевала и проглотила бекон.

– Тогда мама поможет теб––

– Вс, всё нормально! Я справлюсь сама! – Лия, которая прокричала это, быстро доела свой завтрак и выбежала из трапезной одна, в отличие от обычного.

– А……

Меня полностью отвергают, уа-а-а.

Руперт, сидящий рядом со мной, спокойно подлил масла в огонь:

– Она не хочет играть с пьянчугой.

– Нет, почему ты продолжаешь издеваться надо мной? – спросила я, свирепо смотря на мужа.

– Потому что вчера ты пришла в мой кабинет и выставила себя дурой?

На эт, это мне нечего сказать.

– К счастью, я помню об этом, – и я указала пальцем на свой лоб. – Когда это сотрётся?

– Не знаю. В работе ведь используются чернила, которые долго держатся? – лукаво улыбнулся Руперт. – Поэтому чернила, которые я использую, высокого качества.

Го, говорит как злодей.

– Спроси подробности у Ордина. Он разбирается в письменных принадлежностях лучше меня, – сказал муж и поднялся со своего места. 

В итоге мне придётся пойти и в его кабинет.

Показать Ордину это нелепое зрелище? Я знаю, как он отреагирует на это, – проглотив свою скорбь из-за цены, которую приходилось платить за распитие алкоголя, я быстро встала со своего места и последовала за Рупертом в кабинет.

– Чернила сотрутся через два-три дня.

– Так долго?

– В следующий раз не пейте и не буяньте на чужом рабочем месте, – сказал Ордин, которого я встретила посередине пути, даже не улыбаясь.

Его строгий тон заставил меня почувствовать себя так, словно меня ругала мать, поэтому я кивнула в знак поражения:

– По, поняла.

Кстати, Руперт всё ещё посмеивался, находясь рядом с нами.

– Маркиз, что вы делаете, разыгрывая аристократку подобным образом? – и даже мой муж не ускользнул от ворчания Ордина.

– Ты не знаешь, но пьяная Ноэль злая.

Ордин в недоумении покачал головой:

– В любом случае вы оба ведь не дети……

– А, Ордин! – быстро оборвала я его, прежде чем ворчание помощника мужа продолжилось. – Может, ты слышал что-нибудь от Лии в последнее время?

– От мисс?

– В последнее время Лия слишком сильно избегает меня, поэтому я думаю, что сделала что-то не так.

Ордин, который некоторое время смотрел на Руперта, тут же покачал головой:

– Не знаю, мне ничего об этом неизвестно.

Я думала, что он может что-то знать, поскольку, кажется, в последнее время он сблизился с Лией, но, видимо, он ничего об этом не знает.

– Да, не знаешь……

Почему-то Ордин утешающе добавил:

– Возможно, мисс стала более независимой. Если подумать, мне тоже стало нравиться быть одному, когда мне было пять.

– И всё же не слишком ли сильно она меня избегает?

В ответ на мой вопрос Ордин просто с недоумением посмотрел на меня.

Поскольку я не могла продолжить задавать вопросы человеку, которому нужно было работать, у меня не осталось выбора, кроме как направиться к двери.

– Ноэль, куда ты идёшь в этот раз? – спросил Руперт мне в спину, выглядя заинтересованным.

Обернувшись, я мрачно посмотрела на мужа:

– Оставаясь здесь, я лишь сделаю из себя посмешище, поэтому ухожу!

И тут же ушла, хлопнув дверью.

*****

– Расстроилась, – пробормотал Ордин, смотря на закрывшуюся дверь.

– Расстроилась, – согласился Руперт, тихо фыркая.

Ордин выглядел обеспокоенным поведением своего хозяина, который казался мальчишкой, издевающимся над девочкой, которая ему нравилась.

– Можно ли устраивать вечеринку-сюрприз и дразнить мадам таким образом?

На самом деле Ордин немного знал о вечеринке-сюрпризе. Без его ведома мисс уже включила его в список приглашённых.

Кстати, Ордин уже получил красочно оформленное приглашение от Лии и бережно хранил его.

– Всё, что я сделал, это отнёс жену обратно в спальню, когда она напилась посреди ночи, поэтому я заслуживаю лишь похвалы.

– После того, как написали «пьянчуга» на её лбу, – ответил Ордин без каких-либо эмоций.

– Не знаю, как у тебя, но в прошлый раз уже было нечто похожее. И я говорил ей не повторять это.

– Мадам, кажется, хорошо переносит алкоголь.

Придя утром, Ордин увидел на столе пустые бутылки и бокалы.

– Можно не беспокоиться о том, что она опьянеет после нескольких бокалов вина на светском мероприятии, – согласился с этим Руперт. – И это единственный хороший момент.

Учитывая, что жена в одиночку пила крепкие напитки во втором раунде, удивительно, что она сейчас так хорошо себя чувствует.

– Думаю, она пьёт на уровне с рыцарями Ворона……

– Скорее всего, так и есть, но подобного никогда не случится.

– Верно, – Ордин также не желал видеть, как Ноэль ругается с рыцарями из-за выпивки.

Если бы подобное случилось, то вызвало бы лишь неприятности.

– Отлично, давайте прекратим болтать и приступим к работе, – и хоть он сам сказал так, Руперт время от времени посмеивался, просматривая документы, возможно, потому, что представлял, как его жена ходит со словом «пьянчуга» на лбу.

*****

Сдавшись на полпути, я решила придать смысла факту, что в течение следующих двух дней я буду заставлять многих людей смеяться.

Почему? Просто из-за поговорки о том, что если много смеяться, то будешь здоров.

А я могу сделать много людей здоровыми всего лишь словом, написанным на моём лбу. Разве это не удивительно……

Если не думать так, то я не смогу выйти из комнаты, – с этой мыслью я вышла из особняка.

Беспокоясь, что если продолжу находиться в помещении, то слуги, с которыми я сталкивалась, умрут от удушья, сдерживая смех.

– Пха-ха-ха…… Почему вы выглядите так?

После этого на территории поместья я столкнулась с группой рыцарей, одетых более легко, чем обычно.

Среди них Хиллис открыто расхохотался, увидев меня, а другие рыцари рядом с ним открыли рты от удивления.

– Всё в порядке, просто смейтесь в голос……

Предпочитаю именно такую реальность. Чем как у горничных, которые щипают свои руки, чтобы сдержать смех.

Хиллис, стряхнувший с себя руку коллеги, закрывающую ему рот, и широко улыбнувшись, спросил:

– Это работа милорда? Радостно видеть, что у вас любовь-морковь.

– Вы точно знаете значение слова любовь-морковь? – сварливо отозвалась я.