Воскресное утро — время, когда можно никуда не спешить, но Ын Джэ проснулась, словно от толчка, ещё до звонка будильника. Едва открыв глаза, она стянула с лица наполовину сползшую ночную маску, пошарила рукой по изголовью кровати и нажала кнопку выключателя.
Плотные светонепроницаемые шторы, из-за которых в комнате стояла кромешная тьма, медленно разъехались в стороны, открывая большое панорамное окно. Под ясным небом вдали, как на картине, возвышалась гора Пукхансан.
Сладко потянувшись, Ын Джэ села в кровати и задумчиво уставилась в окно. На душе было как-то неспокойно.
К нам на ужин приедут председатель Чха с супругой и прокурор Чха.
Об этой встрече договорились ещё несколько дней назад. Семья Чха До Хуна должна была приехать в Ёнсухон сегодня вечером, чтобы вместе отпраздновать день рождения председателя Ли.
Приедут так приедут... И с чего это я так разволновалась, стоило только о нём вспомнить?
Используйте меня.
Услышать столь небрежную фразу от человека, который, казалось, никогда и никого к себе близко не подпустит. В тот день Ын Джэ лишь пробормотала слова благодарности за то, что он забрал её заколку и выручил в очередной раз, но как только она вспоминала, с какой готовностью он предложил себя использовать, её сердце начинало бешено колотиться.
Чха До Хун. Мужчина, который не привык выставлять чувства напоказ и не давал поводов в себе усомниться. Он кажется вежливым, но при этом дьявольски холодным; вроде бы держит дистанцию, но в какой-то момент оказывается так близко, что это полностью сбивает с толку.
В критической ситуации, ни на секунду не теряя самообладания, он защитил её и взял ситуацию под контроль. Сама того не замечая, Ын Джэ испытала рядом с ним облегчение и почувствовала опору. Она поняла, что о ней действительно заботятся, а не относятся как к пустому месту.
Пусть у неё и было не так много опыта в отношениях, но мужчин, которые к ней клеились или пытались ухаживать, хватало с избытком. Она повидала многих, но Чха До Хун почему-то разительно от них отличался.
Может, потому, что при небольшой разнице в возрасте он казался намного старше и взрослее? Или всё дело в его неповторимой уверенности и серьёзности?
И самое главное...
Рядом с ним у неё каждый раз слабели колени и пересыхало во рту.
— Бывают такие моменты. Тело словно током прошивает, ноги подкашиваются. Думаешь, только у мужиков сносит крышу от желания? Женщины тоже так умеют. Тебе нужен мужчина, который будет сводить тебя с ума.
— А у тебя такой был?
— Ага, щас. Разве что в мониторе или в телефоне. Они, наверное, вымерли как вид, днём с огнём не сыщешь.
Ын Джэ вдруг вспомнила тот полушутливый разговор с Су Ён.
Вспоминать об этом было немного неловко, но, если вдуматься, именно эти чувства она испытывала к Чха До Хуну. И это служило верным доказательством того, что её неудержимо к нему влечёт.
Поняв, что машинально трогает нижнюю губу, к которой прикасались его пальцы, Ын Джэ вздрогнула и поспешно одёрнула руку.
А то со стороны могут понять превратно.
От воспоминания о его низком, многозначительном голосе в горле стало горячо. Ын Джэ крепко зажмурилась, затем открыла глаза и, помотав головой, направилась в гардеробную. Чтобы избавиться от лишних мыслей, ей нужно было выпустить пар на пробежке.
***
По крутой дороге Сонбук-дона поднимался большой седан. Он остановился перед белой стеной, увенчанной старинной черепицей.
Водитель проворно открыл заднюю дверь. Вышедший первым председатель Чха подал жене руку, но его лицо оставалось холодным и равнодушным. Сидящая в салоне Ми Хён даже не шелохнулась, с ледяным презрением глядя на протянутую ладонь мужа. До Хун, молча наблюдавший за этой сценой, подошёл ближе и предложил свою помощь.
— Идёмте, мама.
— До Хун.
Только тогда напряжённое лицо Ми Хён озарилось лёгкой улыбкой. Ласково взяв сына за руку, она вышла из машины.
Сын, которого она вырастила как родного. До Хун всегда был её радостью и гордостью. Ребёнок, почти переставший говорить после потери матери, отличался таким выдающимся умом, что его молчание казалось немыслимой потерей для мира. Он превосходил всех детей, которых она когда-либо видела.
Ми Хён, в прошлом признанная примадонна, умела распознавать исключительные таланты. Заметив необычайную одарённость До Хуна, она поспешила к председателю Чха, чтобы сообщить ему об этом.
И что же ответил ей этот человек?
Он же полудурок, даже двух слов связать не может. И какая польза от его ума?
Разве может отец сказать такое о родном сыне? Его безжалостность к собственному маленькому ребёнку приводила Ми Хён в содрогание. В этот дом она пришла по чьей-то просьбе, чтобы присматривать за мальчиком, и поначалу надеялась найти в председателе Чха хоть каплю человечности, но, стоило ей увидеть его истинное лицо, как эти надежды быстро улетучились.
Чтобы достучаться до замкнутого До Хуна, Ми Хён каждый день, не пропуская ни одного, приходила к безучастному ребёнку: разговаривала с ним, читала книги, играла на пианино. Она верила, что мальчик закрылся в себе, но всё равно жадно впитывает окружающий мир.
Если бы кто-нибудь спросил, почему она, не связанная с ним кровными узами, так заботилась о До Хуне, Ми Хён вряд ли нашла бы точный ответ. Для неё встреча с мальчиком была знаком судьбы.
Или... чьим-то подарком. Вспомнив дорогое её сердцу лицо, Ми Хён грустно улыбнулась.
Председатель Чха, опустив повисшую в воздухе руку, привычно последовал за женой и сыном.
Лишь водитель, почтительно склонивший голову у машины, нервно переводил взгляд с одного на другого, гадая, не поссорились ли они.
Заметив приближающуюся прислугу Ёнсухона, Ми Хён быстро надела маску мягкости и, обратившись к подошедшему мужу, произнесла:
— Говорят, дом очень старый, но выглядит просто безупречно.
В её голосе звучала нежность, свойственная любящей жене, обращающейся к глубоко уважаемому супругу. Председатель Чха, давно привыкший к этому спектаклю, окинул взглядом фасад Ёнсухона и равнодушно ответил:
— Председатель Ли не жалеет сил на его содержание. Для реставрации он нанимает специалистов из Управления национального наследия.
Со стороны они наверняка казались идеальной семьёй, ведущей неспешную, тёплую беседу.
Снег, выпавший накануне ночью, ещё белел на черепице крыш и ветвях старых сосен, придавая историческому особняку ещё больше благородства. До Хун, спокойно рассматривая дом, больше похожий на бесценный памятник архитектуры, мысленно усмехнулся.
Высокий статус, вековые традиции — всё то, чем жаждал обладать его отец. Он, несомненно, положил глаз не только на видимое величие корпорации «Хваджин», но и на то сокровенное наследие, которое таилось за этими черепичными стенами.
Для председателя Чха люди были сродни редким антикварным украшениям или коллекционным экспонатам, которые нужно просто заполучить.
Как только гости миновали ворота и подошли к главному входу, сработала система оповещения. Массивные двери распахнулись, и навстречу им вышла женщина средних лет с приятным лицом.
— Господин председатель, мадам. Добро пожаловать.
Приветливо улыбнувшись, экономка почтительно поклонилась, а затем, заметив До Хуна, кивнула и ему.
— Вас уже ждут. Прошу за мной.
Следуя за ней, гости прошли в роскошно обставленную столовую, где их ожидала семья председателя Ли.
Столовая, расположенная в одном из крыльев П-образного особняка, находилась напротив главной гостиной. Через огромные панорамные окна открывался вид на великолепный внутренний дворик. В его центре возвышалось огромное старое дерево, украшенное сверкающими гирляндами и рождественскими игрушками.
Посреди длинного стола, покрытого белоснежной скатертью, стояли композиция из красной пуансеттии и маленьких золотых колокольчиков, а также старинные подсвечники. Рядом были аккуратно разложены красные салфетки и расставлены приборы.
Окинув столовую довольным взглядом, председатель Чха подошёл к председателю Ли и первым протянул руку:
— В Ёнсухоне уже царит настоящая атмосфера праздника. Благодарю за приглашение.
— Ну что вы. Я подумывал забронировать столик в хорошем ресторане, зная ваши вкусы, но потом решил, что в домашней обстановке будет уютнее. К тому же нам как раз доставили бутылку отличного вина.
Когда председатель Ли шагнул навстречу для рукопожатия, за его спиной стала видна Ын Джэ. Она стояла чуть поодаль, почтительно сложив руки перед собой.
— О, а вот и наша Ын Джэ.
В ответ на приветствие председателя Чха Ын Джэ изящно улыбнулась и поклонилась.
— Рада вас видеть. Добро пожаловать, господин председатель, мадам.
Ми Хён, обменивавшаяся любезностями и рукопожатием с госпожой Мун, заметив Ын Джэ, мягко улыбнулась:
— Я так много о вас слышала. Мой муж все уши мне прожужжал, расхваливая вас. И правда, красавица, как и говорили. Хоть сейчас в кино снимай. Мы ведь видимся впервые?
— Да, мадам. Но я тоже много о вас наслышана. С огромным удовольствием смотрела записи ваших выступлений.
— Ох, правда? Прямо засмущали меня.
Ми Хён, в прошлом знаменитая сопрано, уже не обладала прежним вокальным мастерством, но её до сих пор приглашали выступать. Видимо, она очень гордилась своей карьерой, потому что от слов Ын Джэ её лицо тут же озарилось искренней улыбкой.
Взгляд До Хуна медленно скользнул по Ын Джэ, стоявшей к нему в профиль.
В ушах покачивались миниатюрные бриллиантовые серьги-сердечки. Тёмно-синее платье с воротником-петлёй открывало хрупкие плечи и подчёркивало её белоснежную кожу. Блестящие каштановые волосы крупными волнами спадали на спину.
Комплименты матери не были пустой лестью. Она и впрямь была невероятно красива. А сегодня — по-особенному. Настолько, что невозможно отвести взгляд.
Глядя на белизну её обнажённых плеч, До Хун вдруг вспомнил, как эта самая кожа пылала розовым румянцем от алкоголя, и в горле у него пересохло.
