Контент удален!

Председатель Ли со спокойным лицом подошёл к следователю и протянул руки.

— Дорогой!

Госпожа Мун, выбежавшая из спальни, пронзительно вскрикнула и в ужасе зажала рот рукой. До Хун, сохраняя пугающее спокойствие, оглянулся на неё, а затем преградил путь следователю, который уже достал наручники.

— Он пожилой человек, риска побега или уничтожения улик нет. Подозреваемый чётко выразил готовность сотрудничать, так что воздержитесь от необоснованного применения спецсредств.

Следователь неловко кивнул и сделал шаг назад. Госпожа Мун на дрожащих ногах бросилась к мужу, всё ещё не в силах поверить в происходящее, но пошатнулась. Ын Джэ в испуге метнулась к матери и подхватила её.

— З-зять... Как... как же это... что всё это значит...

Её голос дрожал от первобытного страха. Ын Джэ никогда раньше не слышала от матери такого тона. И это было неудивительно. Родной зять явился с ордером на арест. Тот самый зять, который всегда был безупречно вежлив и почтителен, которым она гордилась перед всеми, как собственным сыном. Кто бы смог сохранить самообладание в такой ситуации?

У Ын Джэ тоже подкашивались ноги. Какое счастье, что она ещё как-то держалась и не осела на пол.

Когда следователи встали по обе стороны от председателя Ли и взяли его под руки, из груди госпожи Мун снова вырвался крик, похожий на рыдание. Если уж всегда элегантная и сдержанная мать так сдала, Ын Джэ должна была любой ценой сохранить ясность рассудка.

Она сжала дрожащие руки в кулаки и впилась полным ненависти взглядом в До Хуна. Тот, стоя неподвижно и прямо, выдержал этот взгляд, а затем, словно сдавшись, опустил глаза и тяжёлым, глухим голосом отдал приказ:

— Выдвигайтесь. Я поеду следом.

Следователи, прекрасно понимая всю неловкость ситуации, с напряжёнными лицами коротко поклонились.

— Есть.

Оперативники вышли первыми, и в доме остался только До Хун. Он так сильно стиснул зубы, что на скулах заходили желваки, затем откинул голову назад и тяжело выдохнул.

Ын Джэ смотрела на него, не моргая и почти забыв, как дышать. Его холодный, отстранённый профиль совершенно не походил на того Чха До Хуна, которого она знала. Перед ней стоял абсолютно чужой человек.

Сжав дрожащие губы, она с трудом выдавила:

— ...Что сейчас вообще происходит?

Каждый слог давался с трудом — голос предательски дрожал, пока она пыталась подавить рвущиеся наружу эмоции. Он медленно повернул голову к Ын Джэ. Тёмный, тяжёлый взгляд. Такое выражение лица она тоже видела впервые.

Постаравшись унять дрожь, она произнесла:

— Ты же говорил, что всё будет хорошо. Ты сам мне это сказал.

Видимо, ему тоже нужна была пауза, чтобы справиться с эмоциями. До Хун молча потёр переносицу и перевёл дыхание. В тишине, нарушаемой лишь прерывистыми всхлипами госпожи Мун, он сделал шаг к Ын Джэ. Она тут же отступила.

— ...

Заметив её очевидную настороженность, До Хун больше не пытался приблизиться и замер на месте.

— Ын Джэ.

— Объясни мне всё. Прямо сейчас. Что угодно...

Ын Джэ в отчаянии посмотрела на него и в бессилии топнула ногой. Казалось, она вот-вот сойдёт с ума от непонимания.

— Это необходимая процедура. Без неё никак.

— Что?

— Иначе нельзя. Ты должна это понять.

От этого ледяного ответа она лишилась дара речи. Ын Джэ уже собиралась возмутиться, но он добавил тяжёлым, ровным тоном:

— Ордер на арест выписан, но расследование ещё идёт. Вина не доказана. Если в ходе допросов выяснится, что он невиновен, мы подадим ходатайство о проверке законности ареста, и дело закроют без предъявления обвинений.

— ...Я не понимаю, о чём ты говоришь. Какая вообще причина арестовывать папу прямо сейчас? Ты же знаешь, что всё, что показывали в новостях, — это просто жёлтый вброс. Ты сам мне так сказал...

— Зафиксировано подозрительное движение средств. Кто-то раскопал это и передал информацию главному прокурору.

Его сухой голос безжалостно оборвал её слова.

— Были найдены следы переводов на счета политических структур. Опираясь на это, прокуратура выдвинула обвинения в «растрате» и «злоупотреблении должностными полномочиями», и сегодня на рассвете был выписан ордер на арест.

— Это бред... Ты же прекрасно знаешь, что папа никогда не связывался с политиками. У него там вообще нет связей.

— Я в это верю. И по-прежнему так считаю.

Она отказывалась верить своим глазам: как он мог оставаться таким невозмутимым в подобной ситуации? Едва сдерживая подступающие слёзы, Ын Джэ процедила:

— И человек, который в это верит, приходит и арестовывает моего отца прямо на моих глазах? На глазах у мамы?

— ...

— Как ты мог сунуть ему в лицо этот ордер...

— Именно поэтому я так и поступил.

Всё происходящее казалось одной сплошной бессмыслицей. И всё же он продолжал говорить так спокойно, будто ему не в чем было оправдываться.

— Пока это лишь подозрения, его вина не доказана. Если в ходе расследования выяснится, что произошла ошибка, это лишит их повода для дальнейших придирок, и он сразу же выйдет на свободу.

Он говорил об этом так легко, словно речь шла о коротком отпуске. На фоне его спокойствия её собственная истерика казалась чем-то ненормальным.

— Раз ордер выписан, формальный допрос неизбежен. Он прожил честную жизнь, так что, как бы они ни пытались сфабриковать дело, достаточно доказать его невиновность, и всё закончится.

Глядя в её растерянные, мечущиеся глаза, До Хун снова медленно подошёл к ней. На этот раз она не отстранилась. Он протянул руки и бережно взял её лицо в ладони.

— Поэтому, пожалуйста.

Его голос прозвучал так глухо, будто он изо всех сил что-то сдерживал. Словно эта ситуация была мучительна и для него тоже...

— ...

— Просто немного подожди. Верь мне.

Его шёпот был тихим и слегка хриплым. До Хун поглаживал её щёки большими ладонями, заглядывая в глаза так, словно умолял об одолжении. Ын Джэ смотрела на него снизу вверх, не находя слов.

Во что ей верить? Чего ждать? Госпожа Мун, всё ещё опираясь на госпожу Чхве, тоже не сводила с него глаз, словно отказываясь верить в реальность происходящего.

— ...Всё действительно... будет хорошо?

Ын Джэ выдавила из себя этот вопрос едва слышным, надломленным голосом. Она просто не могла не откликнуться на его «верь мне», потому что, кроме этой веры, у неё больше ничего не оставалось. До Хун медленно кивнул и ответил с твёрдой уверенностью:

— Я всё для этого сделаю.

— ...

— Не переживай. Хорошо?

Это тепло и забота, которые он дарил только ей. Он всегда был таким... Но именно сейчас эта нежность казалась чем-то чужеродным и неправильным. И всё же Ын Джэ понимала, что ей больше не на кого опереться.

Накрыв своей рукой его ладонь, гладившую её щёку, Ын Джэ медленно кивнула. Глядя на него полными отчаяния глазами, она взмолилась:

— Пожалуйста.

— ...

— Там точно какая-то ошибка. Ты же сам знаешь...

Госпожа Мун, медленно подошедшая к ним с помощью госпожи Чхве, тоже постаралась подавить бушующие эмоции и обратилась к нему обессиленным голосом:

— Да, зять. Нам остаётся полагаться только на тебя.

— Не волнуйтесь. Ничего страшного не произойдёт. Мы скоро со всем разберёмся.

Словно желая вселить уверенность и в госпожу Мун, До Хун кивнул ей и перевёл взгляд на госпожу Чхве. Экономка с непередаваемым выражением лица крепче обняла госпожу Мун.

— Мадам, пойдёмте. Вам нужно прилечь. А барышня...

Поняв мысли госпожи Чхве, с тревогой посмотревшей на Ын Джэ, До Хун кивнул.

— Не беспокойтесь, я позабочусь об Ын Джэ. Пожалуйста, присмотрите за тёщей.

— Хорошо.

Ын Джэ отстранённо наблюдала за тем, как мать, поддерживаемая госпожой Чхве, медленно скрывается за дверью спальни. До Хун мягко повернул лицо жены к себе.

— Нам тоже пора.

— ...Куда?

Услышав её слабый, потерянный голос, он посмотрел ей в глаза и произнёс:

— К нам домой.

Так, словно это было единственное место в мире, где она должна сейчас находиться.

На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:

boosty.to/fableweaver