Контент удален!

Помолчав немного, он наконец прошептал то же самое, что и прошлой ночью:

[Ни о чём не волнуйся и просто жди.]

— Э-э...

[Всё будет хорошо.]

Эти слова должны были успокоить, но почему же тогда так тревожно?..

Простое «хорошо» никак не хотело срываться с губ. Сглотнув подступивший ком, Ын Джэ с трудом ответила:

— Да. Поняла.

Сразу после этого разговор оборвался. И это тоже было на него не похоже. Раньше он всегда дожидался её «увидимся дома» или «я люблю тебя» и лишь потом вешал трубку.

Слегка прикусив губу, Ын Джэ порывалась перезвонить, но тяжело вздохнула и покачала головой.

Это просто пустые страхи.

Мир, окружавший её, всегда был безупречен. Неприступная крепость, которую так просто не разрушить. А значит, и в этот раз всё обойдётся. Ей оставалось лишь утешать себя этими мыслями, пытаясь подавить грызущую тревогу.

***

Если бы ей дали шанс вернуться в прошлое, сохранив все нынешние воспоминания, она бы без раздумий выбрала время до их встречи. Тот момент, когда их истории ещё не существовало.

***

Это было самое обычное утро.

Когда Ын Джэ проснулась, ясная погода и свежий воздух так подняли настроение, что она впервые за долгое время пробежалась по знакомым улочкам возле дома. Вернувшись с лёгким сердцем, приняла душ.

Начало дня выдалось настолько бодрым и радостным, что вчерашние переживания казались нелепыми.

Наскоро подсушив волосы и переодевшись, Ын Джэ постучала в родительскую спальню.

— Мам, я войду?

— Да, заходи.

Ын Джэ заглянула в комнату: госпожа Мун в очках для чтения сидела в кресле у камина. Заметив дочь, она нежно улыбнулась и поманила её рукой.

— Утренняя пробежка? Какая же ты у меня всё-таки трудяга. Вся в отца.

Ын Джэ со смехом подошла и крепко обняла мать за талию.

— А то! Я же ваша дочь.

— Ну посмотрите на неё! Вырастили, замуж выдали, а она всё равно ведёт себя как ребёнок. Ох.

— Ой, мам, ну правда! Если бы не До Хун, я бы вообще от вас не съехала.

— Рассказывай. А сама души в муже не чаешь.

Госпожа Мун со смехом погладила дочь по волосам. Ын Джэ рассмеялась в ответ, а затем нехотя отстранилась.

— Следи, чтобы папа не забывал принимать лекарства. М-м? Врачи говорят, что эти пилюли нужны хотя бы два раза в неделю, так что, если у него опять пропадёт аппетит, заставь его выпить.

— Да, да, помню. Ты вчера столько нотаций прочитала, что отец, наверное, тоже всё выучил наизусть.

Ын Джэ удовлетворённо улыбнулась и взяла со стола книгу, которую госпожа Мун отложила обложкой вверх.

— Что читаешь?

— У меня скоро важный семинар. Я тут на днях совсем закрутилась, так что теперь зубрю в последнюю минуту.

— Зубришь? А я даже в школе никогда не сидела за учебниками в последнюю ночь. Значит, я точно в папу пошла.

— Ах ты, паршивка!

В особняке председателя Ли, где в последние дни царила тяжёлая, гнетущая атмосфера, одно только присутствие Ын Джэ вернуло радость и смех.

Их звонкий смех доносился из-за дверей, и суетившаяся по дому прислуга невольно улыбалась.

Впервые за долгое время в доме стало так уютно. Яркое полуденное солнце заливало гостиную через панорамные окна, а лёгкий ветерок едва колыхал цветы в саду.

Ын Джэ спустилась на первый этаж в столовую, собираясь выпить с матерью кофе перед отъездом домой. Она как раз включила чайник и начала расставлять на столе любимые чашки госпожи Мун, когда к ней с озадаченным видом подошла госпожа Чхве.

— Барышня, кажется, приехал прокурор Чха.

От этих неожиданных слов Ын Джэ растерянно моргнула.

— До Хун?

— Да. Он сказал, что заберёт какую-то вещь...

Не успела экономка договорить, как со стороны прихожей раздался дверной звонок. Он прозвучал звонко и бодро, нарушив безмятежную тишину, но Ын Джэ впервые в жизни почудилось в этом звуке что-то зловещее.

— ...До Хун не говорил, что приедет.

Эти слова, пробормотанные себе под нос, сработали как детонатор. Тревога, охватившая её во время вчерашнего разговора с мужем, вернулась. Во рту пересохло, сердце бешено заколотилось.

Заметив, как лицо Ын Джэ каменеет, госпожа Чхве замялась на мгновение, а затем ободряюще коснулась её плеча.

— Сами знаете, какая сейчас ситуация... Здоровье председателя шалит... Может, прокурор просто переволновался и решил заехать. Пойду открою дверь.

Глядя вслед госпоже Чхве, поспешившей в коридор, Ын Джэ до крови прикусила губу.

Подняв дрожащую руку, она прижала её к груди. Сердце колотилось так сильно, словно готово было пробить рёбра.

Осторожно поставив чашку на стол, Ын Джэ тоже направилась в прихожую.

Но вдруг...

— Прокурор Чха?

От тревожного, дрожащего голоса госпожи Чхве ноги Ын Джэ словно приросли к полу. Она попыталась восстановить дыхание, тяжело сглотнула и на ватных ногах подошла к домофону, встав за спиной экономки.

Увидев на экране полицейских в форме и незнакомых людей в строгих костюмах, Ын Джэ смертельно побледнела. А в самом центре стоял он. Человек, которого она знала слишком хорошо.

— До Хун...

Словно услышав её шёпот, он посмотрел прямо в объектив камеры. Его лицо ничего не выражало. Через экран их взгляды встретились.

— Ын Джэ.

Нахмурившись, Ын Джэ шагнула вплотную к домофону.

— До Хун. Что происходит? Что это за люди с тобой?

— ...

— До Хун! Я спрашиваю, кто это?

Её голос сорвался, прозвенев пронзительно и тонко, как натянутая до предела струна. Вслед за ним раздался тяжёлый бас председателя Ли:

— Что за шум? Кто там пришёл?

Ын Джэ вздрогнула и обернулась. Председатель Ли, вышедший из кабинета с мрачным лицом, посмотрел сначала на дочь, затем на экономку и, наконец, перевёл взгляд на экран домофона.

При виде незнакомцев его лицо тут же окаменело.

— Папа, там До Хун, но...

Не обращая внимания на дрожащий голос дочери, председатель Ли неотрывно смотрел на До Хуна на экране. На его лице читалось горькое понимание — словно случилось то, чего он так долго ждал. Он плотно сжал губы.

— Открой.

— ...Пап.

— Открой.

— Председатель...

Под встревоженным взглядом госпожи Чхве председатель Ли с тяжёлым вздохом сам нажал кнопку на панели. На экране было видно, как люди вошли через открытые ворота, пересекли сад и направились к дому.

Что вообще... сейчас происходит...

Губы Ын Джэ мелко задрожали. Каждое мгновение происходящего казалось ей обрывочными кадрами какого-то плохого фильма, проносящегося перед глазами.

И вот...

Мужчина стоял в её гостиной в окружении толпы людей.

— До Хун?..

Он выглядел как её муж, но сейчас это был совершенно чужой Чха До Хун. Бросив короткий взгляд на Ын Джэ, которая была бледна как смерть и едва держалась на ногах, он снова посмотрел на председателя Ли.

— Председатель.

Не «тесть», не «отец». Председатель.

Муж обращался к её отцу так, как называл его лишь до их свадьбы.

До Хун взял документ у стоявшего рядом мужчины с острым, колючим взглядом, сделал шаг к председателю Ли и сухо, безжизненно произнёс:

— Прокурор Второго отдела по расследованию коррупции Центральной прокуратуры Сеула, Чха До Хун. Председатель Ли, вы арестованы по подозрению в растрате, злоупотреблении должностными полномочиями и нарушении закона о политических средствах.

— ...Нет. Что за...

— Ещё с прошлого месяца велось внутреннее расследование по факту бухгалтерских махинаций. Анонимный информатор регулярно предоставлял прокуратуре сведения. Учитывая тяжесть обвинений, в ходе следствия были изъяты все необходимые доказательства.

Следователь, словно забивая последний гвоздь, подтвердил слова прокурора казённым, холодным тоном и покосился на До Хуна:

— Как правило, прокуроры редко лично присутствуют при задержании. Однако, учитывая деликатность ситуации, прокурор Чха сам выразил желание сопровождать группу...

От этих слов в глазах Ын Джэ потемнело от ярости.

— Ты... ты сам вызвался прийти?!

От осознания того, что он пришёл не остановить это безумие, а лично арестовать её отца, у неё помутилось в голове.

— Нет, это какая-то ошибка...

Медленно качая головой, Ын Джэ попыталась броситься к До Хуну, но её кто-то удержал. Обернувшись с пустым взглядом, она увидела госпожу Чхве, которая, прикусив губу, отчаянно мотала головой, словно умоляя барышню не подходить к мужу.

— Отпустите.

— ...Барышня.

— Пустите меня.

При звуке голоса Ын Джэ на скулах До Хуна на мгновение проступили желваки, но затем его низкий баритон снова разрезал тишину:

— Подозреваемый Ли Сок Хван... Я приступаю к исполнению ордера на арест.

Председатель Ли медленно закрыл глаза. Видеть отца, принимающего удар судьбы с такой покорностью, было физически больно, словно её внутренности выворачивали наизнанку.

Ын Джэ издала резкий, безумный смешок и посмотрела на До Хуна с ненавистью.

— До Хун. Ты с ума сошёл? Что ты вообще творишь?!

Так ни разу и не взглянув на жену, До Хун стиснул зубы с такой силой, что на скулах снова заходили желваки, и продолжил:

— Подозреваемый Ли Сок Хван, вы имеете право на адвоката и право сообщить семье о своём аресте. Также вы имеете право отказаться от дачи показаний, в том числе тех, которые могут свидетельствовать против вас.

С совершенно холодным, непробиваемым, как каменная стена, лицом муж зачитывал отцу права подозреваемого. Глядя, как он суёт ордер председателю Ли, Ын Джэ задохнулась от ужаса.

— Чха До Хун! Ты совсем спятил?!

И, наконец, с её губ сорвался жуткий, отчаянный крик.