Контент удален!

В любой другой день она бы не стала так капризничать. Она прекрасно знала, что он вернулся после долгого рабочего дня, и видела, как сильно он выматывался в последнее время. Но сейчас, если она немедленно не почувствует его прикосновений, эта липкая тревога просто не отступит.

До Хун мягко провёл большим пальцем по её хрупким ключицам и тихо произнёс:

— Ли Ын Джэ. Пора спать, перестань.

Почувствовав, что он вот-вот уберёт руку, Ын Джэ вцепилась в его предплечье и помотала головой.

— М-м, нет...

— Ты чего как маленький ребёнок?

До Хун сказал это с лёгким упрёком, но всё же навис над ней и легко поцеловал в изящную шею.

— Хн-н, нет...

— Тогда что?

В его голосе, когда он нежно покусывал её кожу, зазвучала лёгкая усмешка.

— Хочу тебя. Нельзя?

Услышав это предельно откровенное, бесстыдное заявление, До Хун тихо рассмеялся, словно поражаясь её наглости. Он привычным движением стянул бретельки её сорочки и ловко расстегнул застёжку бюстгальтера. На обнажившуюся пышную, белоснежную грудь тут же обрушилось его горячее дыхание.

До Хун ещё не успел переодеться после работы: он снял только пиджак и оставался в брюках, рубашке и жилете. В отличие от её расслабленного, домашнего вида, он всё ещё выглядел собранно и безупречно.

Глядя на его холодную невозмутимость, резко контрастирующую с её собственным смятением, Ын Джэ вдруг захотелось сломать этот самоконтроль. Заставить его потерять голову.

Она просунула пальцы под узел его тёмно-синего галстука и потянула вниз. До Хун, словно гибкий хищник, продолжал ласкать её, но при этом послушно позволил ей раздевать себя. Ын Джэ притянула его ещё ближе и взялась за пуговицы жилета. Уткнувшись носом в ложбинку между её грудей, он усмехнулся и сам стянул жилет через голову.

— Куда ты так торопишься?

Он приподнялся на руках и, глядя на неё сверху вниз, начал расстёгивать пуговицы на рубашке. В его взгляде, устремлённом на торопящую его жену, читалось нечто многозначительное. Белая ткань распахнулась, обнажив твёрдую грудь и рельефный пресс.

Когда он снял рубашку и отбросил её в сторону, Ын Джэ потянулась к нему, но он перехватил её за запястья. Склонившись над ней, он позвал её низким голосом:

— Ли Ын Джэ.

— ...

— Посмотри на меня.

— ...

— Подними глаза.

Услышав этот ласковый, уговаривающий тон, Ын Джэ почувствовала, как к глазам подступают слёзы. До Хун положил широкую ладонь ей на щёку, долго и молча смотрел на неё, а затем спросил:

— Что-то случилось?

— Нет.

Ын Джэ тихо, почти шёпотом ответила и слегка прикусила губу.

— Просто... мы давно этого не делали из-за того, что ты был занят...

Возможно, он принял это за честный ответ, потому что больше ни о чём не спрашивал. Его язык скользнул сквозь её приоткрытые губы и тут же сплёлся с её языком.

— Хн-н...

Сквозь слившиеся в поцелуе губы вырвался тихий стон.

Горячее, влажное соприкосновение. Комнату наполнила та густая, тягучая атмосфера, которая может возникнуть только между людьми, познавшими друг друга впервые и принадлежащими только друг другу. Горячее дыхание, переплетающиеся языки и бесстыдные, влажные звуки поцелуев распаляли возбуждение всё сильнее.

— Ах, хн-н.

Словно пытаясь утолить накопившуюся жажду, он глубоко проник языком, жадно и тщательно исследуя каждый уголок её рта. От одного только этого поцелуя, ещё до того как он вошёл в неё, она почувствовала такое переполняющее её удовлетворение, что, тихо всхлипнув, торопливо потянулась к пуговице его брюк и расстегнула их.

Чвяк.

Их губы разомкнулись, и между ними протянулась тонкая, прозрачная нить слюны. Слегка прикусив раскрасневшуюся щёку жены, До Хун начал покусывать её линию подбородка, собираясь спуститься ниже, но Ын Джэ вцепилась ему в плечи и слабо прошептала:

— М-м, быстрее. Быстрее...

Обычно она наслаждалась тем, как он, словно слуга, прислуживающий принцессе, долго и методично целовал и вылизывал её с ног до головы. Но сейчас у Ын Джэ не было сил ждать. Она просто хотела, чтобы он заполнил её изнутри и подарил такое наслаждение, от которого бы помутился рассудок.

Как только её рука скользнула под бельё и нащупала уже твёрдый, налившийся член, из его груди, пока он кусал её мочку уха, вырвался тяжёлый, хриплый выдох.

Как бы сильно он ни был возбуждён, он почти никогда не терял контроля над собой. Даже в такие моменты он держал себя в ежовых рукавицах. Ын Джэ отчаянно хотела увидеть, как он сорвётся.

Она хотела, чтобы он сходил по ней с ума так же, как она по нему. Ын Джэ не сомневалась, что Чха До Хун её любит, но её пугало то, что эта уверенность в последнее время начала давать трещину.

— Уверена?

Он буквально прорычал это сквозь стиснутые зубы. Ын Джэ активно закивала, умоляя его поскорее начать. Она просунула руку дальше и стянула его бельё, а До Хун перехватил ткань и сам отшвырнул её в сторону.

Абсолютно голый, он опустился между её бёдер и одним движением стянул сорочку через её голову.

В предвкушении того, что сейчас произойдёт, её лоно уже сочилось вязкой смазкой. Как только тупая головка скользнула по влажному входу, Ын Джэ задрожала. Заметив её нетерпение, До Хун смял её грудь и низко прошептал прямо на ухо:

— Расслабься.

Чмок, чмок.

Его губы покрывали поцелуями её уши, щёки и шею. Несмотря на то что разум отчаянно жаждал его, тело Ын Джэ всё ещё было напряжено. Чтобы помочь ей расслабиться, он мягко разминал её пышную грудь.

— А, хн...

Издав томный стон, Ын Джэ обвила ногами его талию. Звук влажного трения. Почувствовав, как туго натянулись складки у входа, он одним мощным, неотвратимым толчком вонзил в неё свой огромный член до самого основания, пробиваясь сквозь ребристые стенки.

— Ах!..

Казалось, у неё перехватило дыхание. Тупая, ноющая боль мгновенно сменилась таким пронзительным, ослепительным удовольствием, что ягодицы свело судорогой.

Обычно он входил в неё только после долгой подготовки, когда тело было полностью расслаблено, но сегодня, из-за спешки, она ощущала его внутри особенно туго и глубоко.

С трудом проглотив рвущееся наружу грязное ругательство, До Хун упёрся руками по обе стороны от её головы, чтобы не раздавить её своим весом. От жара его глаза покраснели, а на гладком лбу, как признак отчаянной борьбы с рвущимися наружу инстинктами, вздулась тонкая вена.

Смотря на него снизу вверх влажными глазами, Ын Джэ притянула его за талию и прошептала:

— Я... ах, я в порядке, дорогой. Просто двигайся. М-м?

— Ты сегодня... фух...

Он заполнял её так плотно, что не оставалось ни миллиметра свободного пространства. Каждый раз, когда он подавлял подступающий порыв, она явственно чувствовала, как его член внутри неё едва заметно пульсирует и подрагивает.

— А...

Из груди До Хуна вырвался низкий стон. Прижавшись лбом к её лбу, он попытался унять накатывающее сумасшедшее возбуждение.

Затем он медленно потянул бёдра назад. Ткани, растянутые до предела, начали сжиматься вслед за ним, и внизу живота снова разлилось густое, тягучее наслаждение. Проникновение без долгой прелюдии подарило совершенно новые, острые ощущения.

Перехватив Ын Джэ за лодыжки, чтобы раздвинуть её ноги ещё шире, До Хун снова с силой вбил себя в неё. Удар пришёлся прямо в самую чувствительную точку, и Ын Джэ вскрикнула, едва не задохнувшись:

— К-х, у-у, как хорошо... ах...

Каждый раз, когда он входил в неё, её плоский живот слегка приподнимался, обрисовывая контуры его члена, и тут же опадал. Это было странное, но невероятно возбуждающее зрелище. Ын Джэ попыталась отвернуться, но он крепко схватил её за подбородок.

— Я хочу видеть, как ты кончаешь.

— Ах, м-м, слишком...

— Совсем поплыла, щеночек.

Слышать это милое прозвище, которым он иногда называл её в обычной жизни, здесь, в постели, было до одури неловко и постыдно. Ын Джэ покраснела и плотно сжала губы, а он снова прикусил её подбородок и с силой подался вперёд.

— Ах!..

От мощного толчка снизу её большая грудь тяжело колыхнулась. Уткнувшись носом в ложбинку, он принялся посасывать нежную кожу, одновременно лаская пальцами затвердевшие соски. От этой точки, словно электрический разряд, удовольствие прошило всё тело.

Жадно вдыхая сладковатый, уютный аромат её кожи, он снова отстранился, а затем вонзился так глубоко, словно хотел достать до самого дна.

— Ах, м-м.

Когда он заполнил её до отказа, Ын Джэ накрыло лёгким оргазмом. Она задрожала и тихо заскулила. До Хун со смешком втянул её мягкую щёку в рот и сильно прикусил.

— Тебе нравится?

На его дразнящий вопрос Ын Джэ с затуманенным взглядом, тяжело дыша, активно закивала. Сама того не замечая, она судорожно сжала мышцы вокруг его члена. До Хун затаил дыхание и уткнулся лбом ей в шею.

— Хватит так выжимать меня, Ли Ын Джэ.

В его охрипшем от удовольствия голосе прозвучало лёгкое раздражение. Было ясно, что он тоже не хочет, чтобы эта ночь закончилась слишком быстро.

Приподнявшись, До Хун крепко схватил её за бёдра и начал двигаться — сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. От этого ритма Ын Джэ окончательно потеряла рассудок.

Шлёп, шлёп.

Каждый раз, когда он с силой вбивался в её мокрое лоно, где-то под солнечным сплетением разгорался невыносимый жар, а в голове не оставалось ни одной связной мысли.

Её влажная, истекающая соками плоть с бесстыдным, громким чавканьем жадно втягивала его обратно после каждого толчка.

Почувствовав, как густая смазка стекает по ягодицам и пачкает простыню, Ын Джэ поняла, что больше не может соображать. Разум полностью отключился. Её руки беспомощно метались в воздухе, пока До Хун не переплёл свои пальцы с её и не прижал их к кровати. Затем он начал вдалбливаться в неё с первобытной яростью. Ослепляющее, сводящее с ума наслаждение полностью поглотило её.