Уголок его губ, изогнутый в полуулыбке, выглядел как-то порочно.
Спрашивает, хотя сам всё понимает. И зачем только...
Ын Джэ, прикусив нижнюю губу и прикрыв рукой покрасневшую шею, посмотрела на него с легкой обидой.
— Нет.
В ответ на это слабое отрицание он лишь весело усмехнулся.
— Тогда от чего?
Ын Джэ, больше не отводя от него глаз, ответила:
— Из-за вас, Чха До Хун...
— Из-за меня?
Он настойчиво допытывался, словно во что бы то ни стало хотел услышать это от неё лично.
Да. Всё дело было именно в этом — в этом чувстве, в этом воздухе. В этой атмосфере, от которой, казалось, можно сойти с ума от нетерпения. Она чувствовала это с самой первой их встречи, и поэтому каждый раз так напрягалась в его присутствии.
Ей хотелось сказать прямо: я чувствую это каждый раз, когда вижу вас, но из-за искрящегося, обжигающего кожу напряжения, повисшего между ними, слова застревали в горле.
— Не знаю... Просто...
Ын Джэ приоткрыла было рот, но тут же закрыла его, когда большая мужская ладонь легла на её щёку. Она вздрогнула от неожиданного прикосновения, но не отстранилась. Взгляд Чха До Хуна, смотревшего на неё сверху вниз, потемнел ещё больше.
Его пальцы с пугающей нежностью коснулись её уха и скользнули по виску. Казалось, каждое его движение оставляло на её коже обжигающий след.
Когда Ын Джэ беспомощно, но с явным ожиданием посмотрела на него, До Хун, не отрывая взгляда от её глаз, произнёс:
— Мне кажется, вы лукавите.
В его низком голосе хотелось утонуть. Этот тембр лишь раздувал жар, уже разлившийся по всему её телу.
— На самом деле...
Её голос слегка сорвался. Сглотнув, чтобы хоть как-то смочить пересохшее горло, Ын Джэ снова заговорила:
— Наверное... мне и самой этого хотелось.
В ответ на её прямое, лишённое всяких увёрток признание на скулах До Хуна едва заметно дрогнули желваки. А в следующий миг его крупное тело придвинулось вплотную, словно он собирался поглотить её целиком. Большой палец мужчины мягко лёг на её пухлую губу.
— Вы же сказали мне спасибо. И пообещали подумать, как отплатить за мою помощь.
— Ах...
От его прикосновений кожа горела как в огне. Ын Джэ, не отводя взгляда и лишь слегка подрагивая ресницами, вспомнила сообщение, которое отправила ему пару дней назад.
[Я у вас в долгу уже дважды. Подумаю, как могу отплатить. Спасибо вам.]
Когда она кивнула в знак согласия, рука Чха До Хуна, до этого лишь обрисовывавшая контур её губ, стала действовать гораздо смелее. Он слегка сжал её подбородок, заставляя губы непроизвольно приоткрыться. Проводя пальцем по влажной, розовой слизистой, он спросил, обжигая её взглядом:
— Вы когда-нибудь целовались?
— Конечно, я...
Это был честный ответ, но, видимо, Чха До Хуну он не слишком понравился: прищурившись, он просунул палец чуть глубже в её мягкий, влажный рот.
— Думаю, этого будет достаточно в качестве оплаты.
— У-у...
Опасаясь, что скопившаяся слюна может потечь по подбородку, Ын Джэ, почти теряя рассудок от происходящего, вцепилась в его рубашку и замотала головой.
— Почему? Не нужно?
Ын Джэ закивала. Попытавшись закрыть рот, она невольно прикусила его палец. Лицо До Хуна оставалось непроницаемым — то ли он злился, то ли изо всех сил пытался сдержать себя.
Поддавшись инстинкту, она слегка облизала кончик его пальца. До Хун нахмурился и вытащил его изо рта. Тонкая струйка слюны потекла по её подбородку. Ын Джэ, растерявшись, хотела было её вытереть, но в этот момент он жадно впился в её губы.
— Хн-н!..
Если до этого он лишь прощупывал почву, то теперь, словно дождавшись нужного момента, грубо завладел её губами. Это был такой глубокий поцелуй, что, казалось, он хотел выпить её до дна. В тот момент, когда у неё подкосились ноги, его крепкая рука обвилась вокруг талии Ын Джэ и резко прижала к себе.
Все её тихие стоны терялись в его рту. Их тела соприкоснулись без единого зазора. В то же мгновение Ын Джэ почувствовала, как в её бедро упёрлось что-то твёрдое и массивное, и резко втянула воздух.
Не может быть.
Даже не имея опыта близости с мужчиной, не понять, что это такое, было невозможно — настолько явственно оно ощущалось.
Испугавшись, Ын Джэ распахнула глаза, и из её горла вырвался невольный стон.
Мужчина, глядя на неё потемневшими, полуприкрытыми глазами, продолжал жадно её целовать. Под этим натиском, не дававшим даже вздохнуть, Ын Джэ почти повисла на нём, судорожно вцепившись в лацканы пиджака.
— Хн-н...
Несмотря на её протестующее мычание, он, словно назло, проник языком ещё глубже, по-хозяйски исследуя её рот. Влажный звук сплетающихся языков будоражил слух, а внизу живота разгорался тягучий жар.
Колени слабели, голова кружилась, и Ын Джэ изо всех сил старалась сдерживать стоны.
— Хн-н... А если... если кто-нибудь войдёт...
— Не войдёт.
Стоило ей еле слышно прошептать это в перерывах между поцелуями, как его низкий, сорванный голос тут же её оборвал. Даже её язык, пытавшийся выговорить эти слова, был немедленно пойман и смят его языком.
Так вот что значит целоваться...
Всё, что она до этого знала о поцелуях, полетело в тартарары. Её густые волосы оказались в плену его широкой ладони.
Она была прижата к нему так плотно, что её полная грудь безжалостно смялась о его твёрдую грудную клетку. Чха До Хун целовал её так, словно хотел выпить всё её дыхание.
Отступая всё дальше под его напором, Ын Джэ наконец упёрлась спиной в стену. Оказавшись зажатой между стеной и его телом, она отдалась этому чувству без остатка.
Подол её платья задрался почти до самых бёдер. Она испуганно попыталась отстраниться, но он, словно показывая, что это бесполезно, снова впился в её губы, кусая и посасывая их.
В какой-то момент ей показалось, что она оторвалась от земли — До Хун уже приподнял её, удерживая на весу и продолжая жадно целовать.
Запрокинув голову, она принимала в себя его слюну и беспомощно позволяла его языку хозяйничать в своём рту.
С влажным звуком, от которого сладко замерло сердце, их губы наконец разомкнулись.
— Ха-а... ха...
Дыхание мужчины тоже стало сбивчивым.
Их горящие взгляды встретились, и на какое-то время между ними повисла тишина.
Только после этого поцелуя, от которого всё перевернулось внутри, Ын Джэ ясно поняла, чего так сильно желала. Чувства наполненности. Каждый раз, когда его язык скользил по нёбу и дразнил её изнутри, по спине пробегала дрожь сладостного возбуждения. Именно этого чувства она жаждала.
То, что так долго копилось внутри, вырвалось наружу, стоило ему лишь прикоснуться. Словно она наконец получила освобождение. Это был не первый её поцелуй с мужчиной, но по степени эмоционального накала и напряжения он не шёл ни в какое сравнение с тем, что было у неё с Пэк Чи Соном.
Глядя на неё сверху вниз подавляющим, тяжелым взглядом, До Хун наклонился и слегка прикусил её ухо.
— Значит, целоваться вы умеете.
— ...
— А дальше?
Ын Джэ вздрогнула от его низкого, бархатного голоса. Он нежно потянул её за мочку уха губами.
— Ах, ну... я, конечно, знаю теорию, но...
— М-м?
Услышав этот звук, Ын Джэ упрямо поджала губы. Он казался куда более опытным и привычным к таким ситуациям, чем она, и ей почему-то расхотелось откровенничать.
Сделав шаг назад, чтобы немного увеличить дистанцию, она произнесла:
— Нам пора спускаться. Нас, наверное, уже заждались. Если мы вдвоём так надолго исчезнем, это будет выглядеть...
— Не уверен. Судя по атмосфере внизу, они бы предпочли, чтобы мы вообще не возвращались.
Ын Джэ нахмурилась, и он, слегка криво усмехнувшись, добавил:
— Вы смотрите на меня так, словно не понимаете, о чём я.
— ...
— Вы же прекрасно знаете, зачем устроен сегодняшний ужин.
Конечно, она знала. Весь вечер разговоры так и крутились вокруг них двоих, словно по заранее написанному сценарию. Судя по тому, о чём беседовали родители, это была настоящая предсвадебная встреча семей.
— Кажется, вы говорили, что не планируете ни с кем встречаться и уж тем более выходить замуж?
— Да, не особо...
Внимательно глядя в горящее лицо Ын Джэ, До Хун негромко спросил:
— А как насчёт меня?
