Контент удален!

Когда Ын Джэ пришла в себя, она уже лежала на боку, принимая его толчки. Между её округлыми ягодицами всё было скользким от влаги, и она предельно отчётливо ощущала, как его член входит и выходит. Чвяк, чвяк. Хотя Ын Джэ кончила уже несколько раз, её немыслимо мокрое лоно не знало насыщения и жадно поглощало мужа.

До Хун крепко сжал её пышную грудь, и с его губ сорвался низкий стон. Глядя затуманенным взором на его длинные пальцы, Ын Джэ вдруг поняла, что он снял обручальное кольцо.

До Хун снимал его при ней только в двух случаях: перед душем и когда они занимались сексом.

— Хн-н, ах...

— Опять кончила?

Его голос, когда он посасывал её мочку уха, прозвучал низко и хрипло. Из-за своей чувствительности она часто испытывала оргазм и при этом всегда тихо всхлипывала. Он же каждый раз намеренно спрашивал об этом, потому что ему нравилось смотреть, как она смущается.

— К-х, угу...

Каждый раз, когда его твёрдый, толстый член глубоко проникал в тесную вагину, к её лицу приливал жар. Прижимающаяся к её спине широкая грудь мужа уже была мокрой от пота.

До Хун с силой прикусил её нежную шею и одним мощным толчком вбил себя в жену до самого основания.

Шлёп!

От звука удара влажной плоти Ын Джэ вздрогнула и сжала плечи. Почувствовав, как её внутренние мышцы туго обхватили его член, он издал глухой стон и впился зубами ей в лопатку.

— Ли Ын Джэ. Ну почему тебе так хорошо?

— Хн-н, у-у...

— М-м?

— М-м, не знаю, просто хорошо.

В ответ на этот бесхитростный, честный ответ он издал хищный смешок. Шлёп! До Хун снова с силой вонзился в её истекающее соками лоно. Перед глазами Ын Джэ словно взорвались белые искры, а затуманенное от слёз зрение снова помутнело.

Шлёп, шлёп.

Непристойные, влажные шлепки становились всё быстрее, а дыхание мужа, которое он до этого сдерживал, — всё более тяжёлым и прерывистым. Почувствовав, как До Хун схватил её за бёдра, намереваясь вытащить член перед разрядкой, Ын Джэ в панике повернула к нему голову и замотала ею.

— Н-нет, не вынимай. Кончи внутрь...

Услышав дерзкую просьбу жены, он с силой стиснул челюсти, ненадолго сдерживая оргазм, а затем покрыл её раскрасневшееся лицо поцелуями.

И её снова накрыло оргазмом — в который раз за эту ночь, она уже сбилась со счёта.

***

[Подозрения в создании чёрной кассы и подкупе политиков председателем корпорации «Хваджин» Ли Сок Хваном растут как снежный ком. Прокуратура заявила, что обнаружила доказательства того, что председатель Ли годами создавал теневые фонды через дочерние компании и аффилированные фонды, и в настоящее время отслеживает маршруты, по которым часть этих средств поступала в политические круги.]

— Ого. Значит, это всё-таки была правда?

— У них слишком долго был безупречный имидж. Меня больше удивляет, как это всплыло только сейчас.

Ближе к концу обеденного перерыва сотрудники медицинского фонда «Вонгён» собрались в комнате отдыха и с серьёзными лицами смотрели новости, потягивая кофе.

Для них, как и для большинства сторонних наблюдателей, то, как в прямом эфире рушилась репутация самой «чистой» и безупречной корпорации в стране, было не более чем увлекательным зрелищем. Лишь изредка в толпе слышались причитания тех, кто неудачно вложился в их акции.

— Но там тоже не всё так просто. Говорят, это происки конкурентов или кого-то, кто затаил личную обиду. Специально приплели какие-то левые факты, чтобы выставить всё как коррупцию.

— Если бы было за что зацепиться, всё всплыло бы гораздо раньше. А раз они столько лет процветали без единого скандала, неудивительно, что люди сейчас так думают. Вот почему так важен имидж.

Сотрудники, глядя в экран, беззаботно перебрасывались комментариями. Но их циничные взгляды вдруг загорелись интересом, когда в телевизоре появился мужчина, выходящий из центрального входа прокуратуры в окружении репортёров.

[Тем временем стало известно, что ордер на арест председателя Ли Сок Хвана лично вручил его зять, прокурор Чха До Хун из Второго отдела по расследованию коррупции Центральной прокуратуры Сеула. Хотя официально было заявлено, что он не ведёт это дело, в обществе уже разгораются споры о возможной предвзятости и конфликте интересов...]

— Ух ты, вы только посмотрите на это лицо. Вылитый актёр.

— А как на нём костюм сидит! С такой внешностью и профессией он для справедливости должен был быть хотя бы низкорослым.

Из-за скандала имя прокурора Чха До Хуна то и дело мелькало в топах поисковых запросов. Комментарии под статьями пестрели историями о его знаменитых ещё со времён стажировки подвигах и выдающихся способностях следователя. На онлайн-форумах уже появлялись толпы тех, кто называл его своим идеалом.

— Дочь Ли Сок Хвана тоже невероятная красавица, Ли Ын Джэ. Председатель Ли так её оберегал, что в сети почти нет её фотографий, но... вау, они смотрятся просто потрясающе.

— И что с того? Говорят, этот безжалостный тип лично заявился в дом тестя с ордером на арест.

— А, так вот откуда слухи о разводе...

— Семья Чха До Хуна тоже не лыком шита. С их-то юридической фирмой кто угодно захочет породниться. Видимо, решили, что проще откреститься, чем тащить на себе этот скандал.

— Но ведь ещё ничего не доказано, верно?

— Для такой корпорации, как «Хваджин», у которой никогда не было проблем, даже один скандал — это огромный удар. Да и семья Чха До Хуна... Сначала казалось, что им ничего не нужно, а теперь очевидно, что они действуют исключительно ради выгоды.

— А, ну это да.

— Вот именно. Они просто хотят показать всем: «Мы к этому грязному белью не имеем никакого отношения, так что не впутывайте нас».

— Ну, их тоже можно понять. Представляю, какая у них сейчас обстановка дома — как на минном поле.

Только что пообедавший Квон Сын Гю со скучающим видом крутил на пальце бейдж. Проходя мимо, он вдруг остановился. В последнее время разговоры о Чха До Хуне не умолкали ни на секунду. Точнее, о той самой «великой» семье, в которую прокурор удачно вошёл.

«Ублюдок, аж аппетит пропадает...»

Одно только упоминание имени Чха До Хуна заставляло кровь Сын Гю закипать. В своём родном районе и среди друзей Сын Гю всегда был лидером, номером один. И только этот высокомерный ублюдок всегда переходил ему дорогу и забирал пальму первенства.

Сын Гю пытался завести с ним дружбу, чтобы хотя бы казаться равным, но Чха До Хун, притягивавший к себе людей как магнит, оставался гордым и отстранённым. Он был абсолютным эгоистом, которому никто не был нужен.

Но главной причиной лютой ненависти стало нечто другое...

«Я всё подробно узнал от стажёра Чха До Хуна и изучил материалы о том, что происходило в вашем так называемом групповом чате. Мне жаль, стажёр Квон Сын Гю, но вы не имеете права работать в сфере права».

Сколько же ожиданий возлагали на него родители и родственники! Все думали, что в их семье появится выдающийся юрист. Вспоминая насмешки и презрение, обрушившиеся на него, когда он остался ни с чем, Сын Гю до сих пор скрипел зубами от злости.

«Мразь. Сам же мужик. Что такого в том, что парни обсуждают всякое и делятся фотками там, где другие не видят? А сам-то строит из себя святошу».

Комплекс неполноценности достиг апогея, когда он узнал, что До Хун стал зятем корпорации «Хваджин». Зять самого влиятельного чеболя в Южной Корее, красивый и успешный прокурор, у которого есть всё. Сын Гю сходил с ума от злости каждый раз, когда видел человека, который забрал всё то, о чём мечтал он сам.

Один из сотрудников, нервно грызущий край бумажного стаканчика, раздражённо почесал затылок:

— А-а, блин. Я столько денег в их акции вбухал. Как думаете, всё обойдётся? Когда «Хваджин» недавно запатентовали новые маски и об этом написали в иностранных СМИ, акции взлетели, и я докупил ещё прилично.

— Придётся подождать, вариантов нет. Но, скорее всего, всё обойдётся. Не зря же у «Хваджин» такая репутация. Это же «голубые фишки», оставь их лет на пять — не прогадаешь.

«Чтоб они вообще обанкротились». Сын Гю с кислой миной взял кофе из автомата, когда вдруг услышал:

— Этот человек тоже не святой. Раз уж такое всплыло, теперь одно за другим потянется.

Когда все вокруг выражали сомнения в крахе «Хваджин», этот циничный, уверенный голос прозвучал резким диссонансом. Сын Гю вытянул шею, чтобы посмотреть, кто это сказал, и прищурился.

«Менеджер Ли Гён Иль?»

Его перевели в отдел продаж головного офиса пару месяцев назад. Он и до этого работал в сфере медицины, обладал обширными знаниями и уже успел показать неплохие результаты.

— Опять менеджер Ли за своё.

— У него что, личные счёты с корпорацией «Хваджин»?

Услышав перешёптывания сотрудниц, Сын Гю тихо хмыкнул и вошёл в комнату отдыха.

— Как пообедали?

— Ой, господин исполнительный директор! Здравствуйте!

— Здравствуйте, господин исполнительный директор.

При его появлении сотрудники засуетились и тут же поклонились. Наслаждаясь тем, как они лебезят перед ним, Сын Гю натянул на лицо добродушную, фальшивую улыбку. «Вот так-то лучше. Знай своё место».

Медицинский фонд «Вонгён» был основан его родителями. Пусть его карьера юриста и была разрушена, благодаря удачному происхождению найти работу не составило труда. Громкая должность исполнительного директора по управлению производством далась Сын Гю легко.

Конечно, некоторые шептались за его спиной, называя «парашютистом», но Сын Гю было плевать. Это была обычная зависть к тому, кто родился с золотой ложкой во рту и живёт в своё удовольствие.

Принимая поклоны сотрудников, Сын Гю с кофе в одной руке подошёл к столику, за которым сидел Ли Гён Иль, и постучал пальцем по столешнице.

Ли Гён Иль, заметивший его с опозданием, вскочил и поклонился. Сын Гю посмотрел на него с многозначительной улыбкой.

— Менеджер Ли? Можете зайти ко мне на минуту?