1 - 45
Около двадцати пяти лет назад в один из летних дней произошёл взрыв, официально списанный на утечку газа из-за изношенного оборудования. Катастрофа унесла множество жизней, а в новостях мелькали сообщения о ребёнке, пропавшем без вести в жилом районе неподалёку от завода.
Из-за выброса токсичных химикатов в округе на долгое время резко возросло число больных астмой и другими лёгочными заболеваниями. И самое главное — мать До Хуна тоже...
Обрывки воспоминаний внезапно пронеслись перед глазами, как кадры старой киноплёнки.
«Вам необходимо постоянно есть сладкое. Даже если из-за побочных эффектов вы не чувствуете вкуса, нужно выработать привычку, чтобы рецепторы...»
«На самом деле мать этого мальчика... это не болезнь, а последствия аварии...»
«Ты же любишь сладкое».
Осколки прошлого перемешались с настоящим, и в ушах раздался резкий, пронзительный звон. Нахмурившись, До Хун потёр виски, пережидая подступившую тошноту. Когда зрение прояснилось, он тяжело, глубоко выдохнул.
До Хун отфильтровал в таблице Excel только те переводы, которые ушли получателю с инициалами «KMS», и начал внимательно их изучать. Сопоставив даты транзакций, он тут же открыл новостной портал.
[Председатель Ли Сок Хван сделал щедрое пожертвование на восстановление промзоны в районе Чхонсан... Пример социально ответственного бизнеса.]
[Корпорация «Хваджин» объявила о специальной программе поддержки местного сообщества... Обещано содействие в ликвидации последствий и создании систем предотвращения катастроф.]
[От ликвидации последствий аварии к устойчивому региональному развитию... Тихие шаги корпорации «Хваджин».]
Большинство статей были написаны в хвалебном тоне и подчёркивали благотворительную деятельность корпорации. Шаги, которые ни у кого не вызвали бы подозрений.
Но проблема заключалась в том, что последовало за этим. Даты переводов поразительным образом совпадали с предвыборной кампанией Квон Мун Сика: анонсом его баллотирования в этом округе и агитационными мероприятиями. Инициалы «KMS» из таблицы идеально ложились на это имя.
Быстро пролистывая страницы, До Хун наткнулся на одну статью. Увидев фотографию, где его тесть и политик стояли плечом к плечу, он окончательно убедился в своих подозрениях.
Почему это никогда не всплывало раньше? К тому же о благотворительности и фондах поддержки корпорация регулярно отчитывалась, выпуская пресс-релизы, но эти переводы Квон Мун Сику не значились ни в одной официальной декларации.
Чтобы расследование прошло гладко, в документах не должно было быть ни единой зацепки. Но чем глубже он копал, тем больше препятствий вырастало на пути.
Долго просидев над бумагами с тяжёлыми мыслями, До Хун почувствовал лёгкое головокружение, снял очки и отложил их в сторону. Глухо вздохнув, он потёр лицо руками, откинулся на спинку кресла и уставился в тёмный потолок.
«Ты правда уверен, что... всё будет хорошо? И ничего не случится?»
Перед мысленным взором само собой возникло бледное, испуганное лицо Ын Джэ.
Нахмурившись, До Хун снова посмотрел на фотографию тестя, улыбающегося рядом с Квон Мун Сиком. Ещё никогда это лицо не казалось ему таким чужим. Какая связь была между этими двумя людьми?
Его не покидало скверное предчувствие: за проблемой, которую он считал легко разрешимой, скрывалось нечто гораздо более тёмное и грязное. И если это так...
«Что мне защищать, а от чего отказаться?»
Как и всегда, он холодно взвешивал варианты, и его глаза постепенно темнели.
Пустой взгляд, устремлённый в никуда, медленно погас, и он закрыл глаза.
***
Щёлк.
Ын Джэ сквозь дрёму услышала этот звук. Чьи-то очень осторожные шаги и щелчок закрывающейся двери.
Она хотела просто полежать пару минут, но, вымотанная бессонницей последних дней, видимо, уснула слишком крепко. Сквозь сон ей даже показалось, что губы До Хуна легко коснулись её лба и тут же исчезли...
С трудом поднявшись с кровати, Ын Джэ потёрла глаза и позвала охрипшим голосом:
— Дорогой?
В комнате, освещённой лишь тусклым светом ночника, никого не было. Удивлённо оглядевшись, она заметила на кресле у кровати его пиджак и чехол для костюма.
«Он точно вернулся...»
Ын Джэ растерянно встала и, озираясь, вышла в коридор. Часы в гостиной показывали далеко за полночь. Там горел лишь дежурный свет, и стояла абсолютная тишина.
Квартира была слишком просторной для двоих, но привычки До Хуна оставались неизменными, поэтому мест, где он мог находиться, было немного.
«Если не здесь, значит, в кабинете».
Стараясь не шуметь, Ын Джэ направилась к кабинету. Она хотела застать мужа врасплох и встретить с улыбкой, чтобы хоть немного поднять ему настроение.
Чувствуя себя героиней триллера, Ын Джэ, затаив дыхание и крадучись, подошла к двери. Она осторожно, чтобы не издать ни звука, повернула ручку. Дверь едва приоткрылась, и в этот момент...
— ...тогда как будут обстоять дела с активами Культурного фонда «Хваджин»?
Ын Джэ так и замерла, не успев открыть дверь шире.
— Это не имеет особого значения. Сосредоточьтесь исключительно на активах и движении средств, напрямую связанных со стороной председателя Ли Сок Хвана.
— ...
— Я не собираюсь тянуть это на себе. Да и ситуация не позволяет.
«Не собираешься тянуть на себе? Что?»
Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Пока человек на том конце провода что-то говорил, До Хун молча слушал, изредка отвечая глухим, задумчивым тоном.
— Любые помехи придётся устранить. Всё, что стоит у меня на пути.
Она даже не понимала контекста, но внутри всё оборвалось.
Не смея ни шелохнуться, ни открыть дверь шире, Ын Джэ в оцепенении вслушивалась в разговор, а затем инстинктивно, сама того не осознавая, бесшумно прикрыла створку.
«Зачем ему активы фонда и данные о счетах отца... И что значит „не собираюсь тянуть на себе“? Устранить? Неужели...»
Из-за закрытой двери по-прежнему доносился приглушённый баритон, но разобрать слова она уже не могла. Ын Джэ ещё не до конца осознала услышанное, но от липкого страха к горлу подкатила тошнота.
«Может, он просто собирает информацию для расследования дела папы?»
Она изо всех сил пыталась убедить себя в этом, но всё равно не находила покоя. «В конце концов, я сама руковожу фондом, так почему он не спросил меня напрямую?»
Отпустив ручку, Ын Джэ долго стояла в оцепенении, а затем медленно отступила на шаг. У неё появилось чёткое предчувствие: нельзя показывать, что она слышала этот разговор.
Прикусив губу, она развернулась и побрела обратно в спальню, по-прежнему стараясь ступать совершенно бесшумно. Едва она успела сесть на кровать, как из коридора донёсся звук открывающейся двери кабинета.
Вздрогнув от испуга, Ын Джэ поспешно легла спиной к двери, притворившись, что так и спала всё это время. Вскоре послышались его шаги по длинному коридору.
— Ху-у...
Услышав его долгий, тяжёлый вздох, Ын Джэ крепко зажмурилась. До Хун положил телефон на тумбочку, постоял пару секунд в тишине, а затем она почувствовала, как матрас прогнулся — он сел на край кровати. Его рука коснулась её лба, мягко убирая растрепавшиеся волосы.
Затаившая дыхание Ын Джэ медленно открыла глаза. В мягком свете ночника над ней склонилось лицо мужа. Он смотрел на неё бездонным, непроницаемым взглядом, в котором невозможно было прочитать ни единой эмоции.
Заметив, что жена проснулась, До Хун положил большую ладонь ей на глаза, словно закрывая обзор.
— Спи.
— А...
Нащупав его руку и накрыв её своей, Ын Джэ тихо спросила:
— ...Ты давно вернулся?
— Недавно.
— ...
Она осторожно убрала его ладонь с лица и снова посмотрела ему в глаза. Его зрачки, глубокие как бездна, блестели в полумраке, словно отполированный обсидиан. Она провела пальцами по его гладкой коже, и До Хун, расслабившись, потёрся щекой о её ладонь.
— Не хотел тебя будить.
Его низкий, вибрирующий в груди шёпот окутал её. Погладив его по прямому носу, Ын Джэ покачала головой и слегка улыбнулась.
— Я просто задремала. Не успела крепко уснуть.
Когда её тонкие пальцы спустились от переносицы к губам, он несильно, почти нежно прикусил её палец. Это выглядело как милая, игривая ласка, но она не могла понять, что у него на уме.
Его лицо всегда было закрытой книгой, и раньше её это совершенно не волновало... Но сейчас, когда она не могла прочесть его мыслей, ей стало по-настоящему страшно.
— Устал?
В последнее время он возвращался домой глубокой ночью, а уходил засветло, сизым утром. Ей тоже не спалось, она ворочалась в кровати, и ему приходилось успокаивать и убаюкивать её, лишаясь остатков собственного сна, но он ни разу не показал и тени раздражения.
Когда-то эта холодная, почти безжалостная к самому себе выдержка восхищала её. Но теперь она ловила себя на мысли: «Какой же он всё-таки пугающий человек».
От этого осознания Ын Джэ вздрогнула и резко отдёрнула руку.
Стечение ли это обстоятельств или что-то другое? Поняв, что боится собственного мужа, она почувствовала глубокую растерянность. Испугавшись собственной реакции, Ын Джэ в панике посмотрела на До Хуна. Он слегка прищурился.
— В чём дело?
— ...
— Убаюкать тебя?
Ын Джэ медленно покачала головой.
— Тогда что?
Глядя на него, она вспомнила тот обрывок телефонного разговора.
«Я не собираюсь тянуть это на себе. Да и ситуация не позволяет».
«О чём вы говорили? С кем ты разговаривал?»
Эти вопросы крутились на кончике языка, но она так и не смогла произнести их вслух. Беспричинная тревога заставила сердце биться чаще. «Почему сегодня он кажется мне совершенно чужим? Почему его так сложно понять?»
Заметив её странное состояние, До Хун уже открыл рот, чтобы что-то спросить, но Ын Джэ опередила его.
— До Хун.
Она смотрела на него дрожащим взглядом, произнеся его имя так, словно цеплялась за мужа как за последнюю надежду. Выдержав паузу, До Хун поторопил её:
— Говори.
— ...
— Ын...
— Ты меня любишь?
От столь неожиданного вопроса у него слегка дёрнулась бровь. Вглядываясь в его непроницаемое лицо, Ын Джэ спросила снова:
— Дорогой, ты любишь меня?
С его губ сорвался звук — не то вздох, не то усмешка. Обхватив её лицо большими ладонями, он наклонился и поцеловал жену в лоб.
— Люблю.
Она услышала то, что хотела, но эти слова показались ей пустыми, словно вода, налитая в дырявый кувшин. Когда он попытался отстраниться, Ын Джэ порывисто обхватила его за шею.
— Нет...
До Хун замер на полпути, а Ын Джэ посмотрела на него отчаянным взглядом.
— Обними меня.
Ей нужно было хоть чем-то заполнить эту звенящую пустоту в груди, похожую на ледяной сквозняк. Когда он наклонился, чтобы просто обнять её, Ын Джэ покачала головой и остановила его.
— Нет, не так...
Едва сдерживая слёзы и до боли прикусив губу, она взяла руку До Хуна и положила её на бретельку своей ночной сорочки.
— Вот так...
