Мужчина, только что заставивший их обоих потерять дар речи, сохранял абсолютное спокойствие. Глядя на Ын Джэ, которая не могла найти слов и лишь тихо мычала, он слегка склонил голову набок и встретился с ней взглядом. Словно спрашивая: Какие-то проблемы?

Первым тишину нарушил Пэк Чи Сон, смотревший на Чха До Хуна с неприкрытой враждебностью:

— День свадьбы?

Только тогда Ын Джэ вновь осознала присутствие этого невыносимого придурка, изрядно потрепавшего ей нервы. Едва сдерживая раздраженный вздох, она повернулась к нему.

— ...Чи Сон.

Пэк Чи Сон, пыхтя от злости и переводя взгляд с Чха До Хуна на Ын Джэ, оперся одной рукой на стол и спросил:

— Что это значит? Какая еще свадьба?

Услышав этот вопрос, заданный с таким тоном, будто подобное в принципе невозможно, Ын Джэ от абсурдности ситуации только открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

— Скоро поженимся. Как вы и слышали.

Чха До Хун ответил совершенно невозмутимо. Он смотрел на Пэк Чи Сона как на незваного гостя, прервавшего их уединение. Переводя взгляд с одного мужчины на другого, Ын Джэ легонько откашлялась и снова нацепила на лицо ту же фальшивую улыбку.

— Чи Сон. Я понимаю, мы давно не виделись и ты рад встрече, но, будь добр, прояви уважение. Мы, как видишь, обсуждаем важные дела.

Пф. Ын Джэ заметила, как сидевший напротив мужчина прикусил губу, сдерживая смех, но, к счастью, ослепший от ярости Пэк Чи Сон этого не заметил.

— Эй. Ну это уже ни в какие ворота. Мы с тобой только-только расстались, а ты уже с другим свадьбу обсуждаешь?!

Не моргнув и глазом, Ын Джэ посмотрела на него и с искренним непониманием пожала плечами:

— Мы расстались больше месяца назад.

— Но разговоры уже о свадьбе! Это вообще нормально?! Ты что, пока мы были вместе, с этим ублюдком шашни крутила?!

Ын Джэ, в шоке от того, что он так легко бросается оскорблениями в адрес Чха До Хуна, переводила взгляд с одного на другого. Однако лицо До Хуна оставалось невозмутимым, словно он ничего не слышал, зато Пэк Чи Сон выглядел так, будто это его смертельно оскорбили.

— Мы с тобой что, на брудершафт пили, чтобы ты тут «ублюдками» раскидывался? Ты совсем больной?

— Сначала ответь. Ты мне изменяла? Быстро замену нашла?!

То ли из-за накалившейся обстановки, то ли еще почему, но люди за соседними столиками начали коситься в их сторону. Сотрудник, стоявший неподалеку, тоже с тревогой поглядывал на них.

— Да что с тобой такое? Ты вообще обстановку не сечешь?

Ын Джэ вложила в свои слова всю свою надежду на то, что этот жалкий неудачник побыстрее свалит. Чха До Хун равнодушно окинул Пэк Чи Сона взглядом и наконец заговорил:

— Госпожа Ли Ын Джэ. Это ваш знакомый?

Она с трудом подавила желание сказать, что видит его впервые, и нехотя ответила:

— Был. Еще месяц назад.

— Полагаю, вы не договаривались о встрече здесь.

— Нет.

Услышав ее ответ, Пэк Чи Сон вспылил и повысил голос:

— Эй, ты же сама мне ясно сказала, что мы встречаемся здесь! Ты же специально мне всё выложила, чтобы я пришел, разве нет?!

— И как это можно было воспринять как приглашение? Ты не подумал, что я назвала тебе точное место просто потому, что ты бы мне не поверил и начал бы устраивать сцены, как сейчас?

— Что? Сцены? Эй, ты...

— Не надо было так доставать людей. Обычно, когда говорят такие вещи, нормальные люди понимают намек и проваливают, поэтому я тебе и сказала.

— Да кто в здравом уме будет так подробно расписывать, где находится, по такой причине? Ты издеваешься?

— Эй. А ведь всё сходится. Сходится. Ты к нему переметнулась. Понятно всё. Блять, правду мужики говорят, все вы одинаковые. Надо было догадаться еще тогда, когда ты так остро отреагировала на ту херню!

Вот же мерзкий кусок дерьма. Скривившись так, будто почуяла жуткую вонь, Ын Джэ на мгновение забыла о присутствии До Хуна и огрызнулась:

— Эй. А не ты ли заливал, что не все парни одинаковые придурки?

— Что?

— Когда тебе не хочется быть в одной лодке со всеми, ты поешь, что не все такие. А когда тебе выгодно, сразу меняешь пластинку и заявляешь, что все мужики одинаковые. Ну не жалкий ли ты ублюдок?

От этих слов Пэк Чи Сон тупо приоткрыл рот, словно в состоянии глубокого шока.

— Эй, ты сейчас меня ублюдком назвала...

— Именно так, ублюдок. А ты ожидал комплиментов после того, как материшься человеку прямо в лицо?

В этот момент все те дни, когда она строила из себя милую скромницу и пыталась понравиться этому ничтожеству, превратились в один сплошной позор, который хотелось вычеркнуть из памяти. Глядя на опешившего Пэк Чи Сона, Ын Джэ продолжила давить на него:

— Если тебе говорят «нет», умей понимать с первого раза, умоляю. И если у тебя есть глаза, взгляни на вещи объективно. Кто лучше: ты или наш До Хун?

— ...Наш До Хун...

Ей показалось, что она услышала тихий смешок мужчины, который едва слышно, словно пробуя на вкус, повторил ее обращение, но решила притвориться, что ничего не заметила.

— Сколько раз я тебе говорила, что не хочу, а ты продолжал писать и приходить ко мне? И к моим друзьям приставал с расспросами, и их соцсети прочесывал. Блокируй тебя не блокируй — всё без толку, каждый раз с нового номера звонишь. Знаешь, что из-за тебя у меня телефон на беззвучном стоит всё время, кроме работы?!

— Так это потому, что ты трубку не берешь...

— Думаешь, дело только в звонках? Ты же ко мне сколько раз заявлялся! Госпожа Чхве мне всё рассказала. А еще ты узнал, что я часто бываю в магазине А Ён, и торчал там в машине, пока тебя не спалили. И это только верхушка айсберга, мне продолжать?

Ын Джэ только открыла рот, чтобы выдать еще одну порцию, как Чха До Хун встал, заслонив ее собой, словно защищая.

— А...

Когда Ын Джэ осеклась, До Хун, буравя Пэк Чи Сона ледяным взглядом, медленно, словно вытаскивая клинок из ножен, заговорил:

— И сколько же раз вы меняли номера, чтобы связаться с ней?

От этого неожиданного вопроса Пэк Чи Сон в растерянности уставился на него.

— Чего? А ты кто такой вообще, чтобы мне такие вопросы задавать? Какое тебе дело, сколько раз я ей звонил...

Глядя на Пэк Чи Сона, всем своим видом выражающего крайнее недовольство, До Хун достал из внутреннего кармана пиджака дорогой кожаный футляр, вытащил визитку и бросил ее на стол перед ним.

— Чха До Хун, прокурор Второго отдела по расследованию коррупции Центральной прокуратуры Сеула.

Узнав о месте работы соперника, Пэк Чи Сон, еще секунду назад дерзко распускавший язык, захлопнул рот, словно устрица.

— Вижу, вы не совсем понимаете ситуацию, поэтому позвольте мне разъяснить ее с юридической точки зрения.

Улыбка, появившаяся на его безупречном лице, контрастировала с вежливым тоном и выглядела весьма многозначительно.

— Если госпожа Ли Ын Джэ избегала контактов, а вы неоднократно меняли номера для связи с ней, это может классифицироваться как нарушение Закона об информационно-коммуникационных сетях. Пункт 3, часть 1, статья 44-7: «Неоднократная отправка сообщений или видео, вызывающих страх или тревогу у получателя».

— Ты что несешь...

— Это уголовное преступление.

До Хун продолжал сверлить Пэк Чи Сона спокойным взглядом.

— Кроме того, ваше появление в местах, о которых вы не договаривались заранее, как сегодня, подпадает под действие подпункта «б» пункта 1 Закона о наказании за сталкинг. А если точнее: «Действия, заключающиеся в следовании за человеком по его текущему или привычному маршруту без уважительной причины, либо проникновение в такие места с целью вызова тревоги».

— ...

— И наказание за это не такое уж легкое. До трех лет лишения свободы или штраф до тридцати миллионов вон.

Мужчина говорил монотонно, как машина, на его лице не дрогнул ни один мускул. Пэк Чи Сон в одно мгновение побледнел как полотно.

— Пока что госпожа Ли Ын Джэ спускает вам это с рук, но в этом зале есть камеры наблюдения и множество свидетелей. Учитывая ваши прошлые выходки, отговорки вроде «мы случайно встретились» не сработают.

Люди за соседними столиками, услышавшие их разговор, начали с тревогой перешептываться, бросая косые взгляды на Пэк Чи Сона. Тот, не найдя что ответить, лишь неловко жевал губы.

— Вы и сейчас не выглядите особо вменяемым, но если всё же планируете прожить остаток жизни без приключений...

Тук, тук. Длинные пальцы До Хуна медленно постучали по столу.

— Советую вам тихо уйти прямо сейчас.

Острый, без единой запинки или колебания тон. И тихое предупреждение в конце. Этого было более чем достаточно, чтобы до смерти напугать такого недалекого идиота, как Пэк Чи Сон.

Всё это время он трепал ей нервы, так что теперь, пусть это и было немного по-детски, настала ее очередь отыграться. Ын Джэ выглянула из-за спины мужчины, стоявшего перед ней, словно каменная стена, лукаво сощурилась и одними губами беззвучно произнесла: Понял? Лицо Пэк Чи Сона тут же исказилось от злобы.

Сгорая от чувства поражения, он перевел взгляд с До Хуна на Ын Джэ, затем тихо пробормотал какое-то ругательство, которое не решился высказать вслух, и развернулся. Его уход выглядел на удивление жалко и нелепо.

Пф, — фыркнула про себя Ын Джэ. Даже такой отбитый ублюдок, оказывается, боится прокуроров.

— ...

После ухода Пэк Чи Сона между ними повисла пауза.

Мужчина, сидевший напротив, с интересом разглядывал Ын Джэ. Сама же она, сгорая от стыда и подавляя желание вскочить и убежать, осторожно изучала его реакцию.

Еще бы. Не успели они даже толком познакомиться, как она втянула совершенно незнакомого человека в нелепую ситуацию, и хоть ей и пришлось со скрипом просить о помощи, он подыграл ей куда лучше, чем она могла себе представить.

По сравнению с легкомысленным Пэк Чи Соном, в этом мужчине с первого взгляда чувствовалась тяжелая, несгибаемая аура человека, который никому не уступит. Он логично объяснил, почему действия бывшего могут считаться преступлением, и полностью подавил его, так что, несмотря на то что они виделись впервые, она была ему бесконечно благодарна.

Но как выразить эту благодарность? Спасибо, что прогнали неадекватного бывшего? Или: Вы меня спасли?

И то, и другое звучало глупо. Как ни крути, она только что выставила напоказ свое темное прошлое, признавшись, что встречалась с полным ничтожеством. От мысли, что смотрины, организованные их семьями из практических соображений, могут сорваться в первые же минуты, заговорить было еще сложнее.

Бегая глазами из стороны в сторону, Ын Джэ лихорадочно соображала, как разрядить эту неловкую обстановку, и украдкой рассматривала сидящего напротив мужчину.

Темный костюм-тройка сидел на нем как влитой, словно вторая кожа. Может, это из-за его профессии, позволяющей вершить чужие судьбы, бороться с преступностью и держать закон в своих руках? От него исходила странная, опасная и притягательная аура, будто он мог переступить любую черту. Особенно это читалось в его глубоких, черных как смоль глазах, которые, казалось, видели всё насквозь.

Хотя он и сидел, небрежно откинувшись на спинку роскошного клубного кресла, его застегнутая на все пуговицы рубашка и безупречный, без единой складочки костюм создавали впечатление человека в высшей степени аскетичного, а не расслабленного или легкомысленного.

Другими словами, даже для Ын Джэ, которая обычно легко находила общий язык с людьми, он был довольно сложным собеседником. Его взгляд, изучавший ее последние несколько минут, был настолько многозначительным, что у нее аж щеки горели.

В конце концов Ын Джэ, не выдержав неловкого молчания, только открыла рот, чтобы что-то сказать...

— Вам сложно объясниться?

Сперва до ее ушей донесся его низкий голос.