Как только Ли Ын Джэ миновала ворота и направилась ко двору, она заметила, как во внутреннем саду кто-то с маленькой метлой в руках выметает опавшие листья из щелей между камнями.

Глядя на эту спину, Ын Джэ с озорной улыбкой на губах начала бесшумно подкрадываться на цыпочках.

— Госпожа Чхве!

— Ой, мамочки!

Госпожа Чхве вздрогнула, схватилась за сердце и резко обернулась. Лишь заметив Ын Джэ, она с облегчением выдохнула.

— Ох, барышня!

Глядя на домработницу, которая потирала грудь с таким видом, будто чудом избежала смерти, Ын Джэ звонко рассмеялась, даже захлопав в ладоши.

— Нет, ну правда, как вы умудряетесь каждый раз попадаться на одно и то же и так одинаково реагировать?

— Откуда же мне знать, если я работой увлечена! Ох, правда, хватит меня так пугать. Я уже в таком возрасте, что от сильного испуга и до беды недалеко.

— А, простите, простите. Я виновата. Ну же, перестаньте хмуриться.

Глядя на лукавое лицо Ын Джэ, которая театрально сложила руки в умоляющем жесте, госпожа Чхве усмехнулась и замахала руками.

— И что я могу сказать, когда на меня так смотрят этими огромными глазами? Ступайте скорее в дом. Мадам с самого полудня всё твердит про какой-то торт и ждет только вас.

— Госпожа Чхве, за ним в очереди стоят и не могут купить. Говорят, он безумно вкусный. Пойдемте внутрь, поедим вместе.

— Ой, нет, сладкое мне нельзя. Ешьте сами на здоровье, барышня. А за предложение спасибо.

Посмотрев на тепло улыбающуюся домработницу, Ын Джэ с легким сожалением протянула «Ну ла-адно» и мило сморщила носик в улыбке.

Ын Джэ развернулась, и ее походка была легкой, словно отскакивающие капли воды. Для госпожи Чхве, которая видела ее с тех самых пор, как та сделала свои первые шаги, девушка казалась просто очаровательной.

Да и кто из знакомых Ли Ын Джэ подумал бы иначе? Она была словно распустившийся весенним днем цветок груши.

Ын Джэ родилась в среде, где для нее всё было подготовлено, и росла, купаясь исключительно в любви. У нее не было никаких ограничений, и при желании она могла получить практически всё, что угодно. А вдобавок к этому — невероятно красивая внешность, унаследованная от матери, благодаря которой она выделялась в любой толпе. Вполне естественно, что абсолютно все относились к ней с теплотой и заботой.

Если даже чужим людям она казалась такой красивой и милой, что уж говорить о ее родителях.

Дочери из богатых семей сплошь и рядом рано покидают родительский дом из-за браков по расчету, но, глядя на то, как председатель Ли с супругой до сих пор души не чаяли в дочери и держали ее при себе, становилось ясно, насколько сильно они ее любили. Хотя, судя по витающей в воздухе атмосфере, ее отъезд из Ёнсухона был уже не за горами.

Размышляя о том, что одно лишь появление Ын Джэ в дверях словно сделало атмосферу в доме ярче, госпожа Чхве радостно улыбалась, но вдруг ее лицо омрачилось.

Если бы только не тот случай...

Барышня, выросшая нежной, словно тепличный цветок, не знавший ни снега, ни дождя, казалось, давно забыла о том давнем происшествии. Но у госпожи Чхве, которая помнила всё так отчетливо, будто это было вчера, от одних лишь воспоминаний кровь стыла в жилах.

— Верните моего ребенка! Верните мое дитя! Найдите ее, где бы она ни была! А-а-а!

Звук бьющейся посуды и швыряемой мебели, сотрясавший весь дом. И этот душераздирающий крик...

Прошло уже столько времени, но госпожа Чхве и по сей день иногда снова видела этот момент в своих снах, когда ей нездоровилось.

— Ох.

Словно отгоняя дурные мысли, госпожа Чхве передернула плечами, затем развернулась и, как ни в чем не бывало, снова принялась усердно работать метлой. Думая о том, что раз сейчас всё так хорошо, то этого вполне достаточно.

***

В камине посреди гостиной с тихим потрескиванием горели дрова. Каждый раз, когда пламя бесшумно колыхалось, его отсветы ложились на темное дерево стен и старые рамы картин, растекаясь легкой рябью.

Слушая знакомую классическую мелодию, плывущую по гостиной, Ын Джэ лежала головой на плече матери. Чувствуя, как от нежных прикосновений госпожи Мун к ее волосам накатывает сонливость, она лениво пробормотала:

— Как же хорошо. Каждый раз, когда ты гладишь меня по голове, меня клонит в сон.

Тихо рассмеявшись в ответ, госпожа Мун погладила мягкую щеку дочери.

— Ты с самого младенчества отлично засыпала, когда тебя гладили по голове. Видимо, тело до сих пор помнит.

Вслушиваясь в ласковый голос матери, Ын Джэ вдруг вспомнила свои недавние кошмары.

То, что не помнит разум, но помнит тело... В голове снова, словно марево, всплыл не дающий покоя вопрос.

— Мам.

— М-м?

— Я хотела кое о чем спросить...

— О чем же, моя принцесса?

Немного поколебавшись и закусив губу, Ын Джэ с напускным безразличием спросила:

— Я в детстве случайно не попадала ни в какую аварию или несчастный случай?

— Что?

От этого неожиданного вопроса рука госпожи Мун, гладившая волосы Ын Джэ, на мгновение замерла, но затем снова плавно заскользила по прядям.

— Какие еще аварии? Мама берегла тебя как зеницу ока и пылинки сдувала. С чего вдруг такие вопросы?

С подозрительным прищуром Ын Джэ выпрямилась и посмотрела на мать, но та лишь смотрела на дочь в абсолютном недоумении.

— Правда никогда не было? Ни разу?

— Конечно, не было. Если бы было, я бы так и сказала. С чего ты вообще об этом заговорила? Что-то случилось?

После этого обеспокоенного вопроса Ын Джэ отвела взгляд, а затем бессильно уронила голову обратно на мамино плечо.

— Да нет. Просто подумала, что моя жизнь протекает слишком уж гладко. Задалась вопросом, были ли у меня какие-нибудь трудности или невзгоды.

— Что ты такое говоришь! Я тебя в любви растила, а ты... Чем меньше в жизни такого, тем лучше.

В ответ на возмущенный тон матери Ын Джэ тихонько пробурчала:

— Это да. Ждать вместе с тобой в теплой гостиной, когда тетушка принесет манговый торт — вот такие моменты и правда самые лучшие.

Сказав это, Ын Джэ вдруг резко села прямо и спросила мать:

— Точно! И как вы вообще умудрились его достать? Я ведь все связи задействовала, но так и не смогла его урвать.

Бросив на дочь снисходительный взгляд, госпожа Мун ласково ответила:

— Кажется, племянник председателя Чха знаком с директором той кондитерской. В прошлый раз он обмолвился, что был у них, ну я и сказала, что тебе очень нравятся их торты. Видимо, он запомнил.

— Председатель Чха?

— Ну да. Председатель Чха из юридической фирмы «Тэхва». Ты же его знаешь.

— Конечно знаю. Просто удивляет, что он вспомнил обо мне и даже купил торт...

Ын Джэ озадаченно склонила голову. Госпожа Мун нежно заправила ей прядь волос за ухо и ласково сказала:

— Он частенько к нам заходит, так что, если увидишь его, обязательно поблагодари. Или спроси номер у отца и напиши отдельное сообщение. Он ради тебя постарался, так что надо проявить вежливость.

Ын Джэ только открыла рот, чтобы ответить, как из кабинета вышел председатель Ли и, добродушно улыбаясь, произнес:

— Чем писать сообщения, лучше выразить благодарность куда более верным способом. Так и поступи.

— Что?

Ын Джэ с недоумением посмотрела на усаживающегося в кресло отца, и как раз в этот момент на столе аккуратно расставили три куска торта, немного фруктов и три чашки кофе.

Ын Джэ приветливо прошептала одними губами «Спасибо» домработнице и слегка подмигнула. Та в ответ удовлетворенно улыбнулась и удалилась.

— Пап, а что за способ?

Воодушевленная Ын Джэ отправила в рот кусочек торта. Сочетание тающего на языке сладкого мангового крема и бисквита с легкой ноткой корицы было поистине фантастическим. Издав стон удовольствия, она уже потянулась вилкой за вторым кусочком, когда председатель Ли осторожно спросил:

— Ты ведь точно окончательно порвала с тем парнем... Пэк Чи Соном?

От столь нежеланной темы Ын Джэ вскинула брови.

— С чего вдруг такие вопросы?

— С того, глупышка. Я тебе сколько раз говорил: зачем ты связалась с тем, кто тебе совершенно не ровня?

Надув губы, Ын Джэ со стуком положила вилку на стол. Глядя на торт, который еще секунду назад казался божественным, она почувствовала, как аппетит полностью пропал.

Пэк Чи Сон, теперь уже ставший лишь мимолетным прошлым, был родом из семьи, чье положение сильно уступало семье Ын Джэ, да и уровень его друзей оставлял желать лучшего.

И тем не менее она начала с ним встречаться, проникнувшись симпатией к его чувству юмора и хорошим манерам, которые он изредка демонстрировал. К тому же она уже давно ни с кем не состояла в отношениях и просто захотела снова с кем-нибудь встречаться. В итоге она лишь увидела истинное, гнилое дно этого человека, и всё закончилось расставанием и мерзким осадком на душе.

— Мы расстались. Потому что ваша дочь для него сли-ишком хороша.

Услышав этот резковатый ответ, госпожа Мун заметно повеселела.

— Боже, правда? Наша девочка наконец-то взялась за ум. А то нашла себе какое-то недоразумение.

— Ма-ам. Ну зачем ты так говоришь? — заныла Ын Джэ с легким раздражением в голосе, на что госпожа Мун лишь усмехнулась и погладила ее по голове.

— Молодец, я хвалю. Мы с папой тоже думали, что ты достойна куда лучшего.

— Не знаю. Наверное, это было что-то вроде откупа от неудач, перед тем как я встречу по-настоящему хорошего человека.

Надув губы, Ын Джэ снова взяла вилку и потянулась к торту. И в этот момент...

— Ын Джэ, сходи на смотрины.

Ын Джэ, не успев даже закрыть приоткрытый рот, округлила глаза, а затем нахмурилась и переспросила:

— На смотрины?

— Что у тебя за вид, будто я сказал что-то неслыханное? Очень хороший парень. Сын председателя Чха.

— Нет, пап, ну как можно говорить о таком, пока я ем манговый торт...

Окончательно надувшись, Ын Джэ швырнула вилку на тарелку. Она почувствовала, как сидящая рядом госпожа Мун осторожно покосилась на мужа. Глядя на дочь, всем своим видом выражавшую протест, председатель Ли тихонько вздохнул и повторил:

— Сходи и просто покажись, упрямица ты этакая.

— Не хочу.