Контент удален!

[Дорогой ♡♡♡ Когда придёшь?]

Ын Джэ снова и снова перечитывала сообщение, отправленное несколько часов назад. Раньше, как бы он ни был занят, он всегда отвечал хотя бы коротко... В последнее время его ответы стали редкостью. Они приходили с большой задержкой, а иногда и не приходили вовсе.

Поскольку они и так виделись дома каждый день, ей не хотелось цепляться к каждому сообщению и устраивать из-за этого трагедию, но и закрывать глаза на этот холодок тоже не получалось.

К тому же...

Всего пару дней назад у них была такая страстная ночь, что её отголоски всё ещё жили в теле, но чувство наполненности исчезло почти сразу. Чем дольше она держала в себе невысказанные вопросы, тем сильнее съедала себя изнутри.

Как продвигается расследование? Кто вообще пытался так подставить отца? Правда ли, что ей не о чем волноваться? С самого начала этого скандала До Хун ни разу не поделился с ней ни одной деталью.

Глядя на роскошные цветы, заполнявшие вазу в углу гостиной, она всё равно чувствовала тяжесть на душе.

Ногти Ын Джэ, которые из-за всей этой суматохи давно не видели маникюра, были коротко и аккуратно острижены. Бездумно разглядывая свои пальцы, она сама не заметила, как начала грызть ноготь.

А если подумать... Рассказывал ли он ей вообще когда-нибудь о себе? Ын Джэ начала мысленно перебирать всё, что случилось за почти год их брака.

Чха До Хун всегда был с ней нежен.

Будучи человеком, практически лишённым перепадов настроения, он создавал ощущение непоколебимой опоры. За всё время их совместной жизни, с самого первого дня, он был неизменно почтителен и вежлив.

Она любила капризничать и не могла успокоиться, пока не выложит всё, что произошло за день, до мельчайших подробностей. И он неизменно её выслушивал. Даже когда она начинала ворчать из-за проблем на работе и выплёскивать на него своё раздражение.

Он обязательно звонил её родителям пару раз в неделю, чтобы справиться об их здоровье, поэтому председатель Ли и госпожа Мун любили его как родного сына.

Поцелуи, объятия, секс — физически между ними всегда всё пылало. Более того: в такие моменты казавшийся аскетичным и сдержанным муж терял контроль гораздо чаще, чем она.

По крайней мере, на поверхности их брака не было ни единой трещины.

Но...

Она ведь ровным счётом ничего не знала о Чха До Хуне.

Всё, что она могла о нём сказать, — это то, что он, на удивление, любит сладкое и кладёт в кофе по четыре кубика сахара. Никаких более глубоких предпочтений она не знала.

И только ли это? Сколько бы она ни пыталась расспросить его о работе, друзьях или семье, она ни разу не получила ответа, который бы хоть как-то удовлетворил её любопытство.

В комнате было тепло, но по затылку пробежал ледяной холодок.

Даже те крохи информации о его семье и прошлом, которые она знала, были рассказаны ей свекровью, Ми Хён.

Иногда Ын Джэ думала: «Наверное, он просто не любит, когда лезут в его личную жизнь». Но ведь они были мужем и женой. Не чужими людьми, а семьёй, которой предстоит прожить вместе долгие годы.

В каком именно отделе Центральной прокуратуры он работает, какие конкретно дела ведёт — всё это она узнала сама, случайно найдя визитку в его кабинете и поискав информацию в интернете.

Ни разу, вообще ни разу он не рассказывал ей о тяжёлых днях на работе, о своих мыслях по поводу текущих дел, о переживаниях или просто о мелких интересах и увлечениях.

Осознание этого заставило её содрогнуться, и Ын Джэ инстинктивно обхватила себя за плечи, затаив дыхание.

Почему я раньше об этом не думала?

Только сейчас она остро осознала, что всё это время считала свою жизнь счастливой и спокойной лишь потому, что её всегда окружали достаток, забота и излишне тепличные условия.

Как только эта среда пошатнулась, всё, за что она держалась, начало трещать по швам.

Получалось, что он просто «выполнял свои поверхностные обязанности мужа», но не отдавал ей ни единой, даже самой малой, частички себя.

Он принимал всё, что она делала, выслушивал её, исполнял любые её капризы, но сам никогда ничего от неё не требовал... Действительно, ни единого раза.

Сердце бешено заколотилось, как в ту ночь, когда она подслушала его странный телефонный разговор в кабинете.

«Я люблю тебя».

Когда Ын Джэ, не мыслящая жизни без любви, произносила это первой, он всегда отвечал: «Я тоже» или «И я тебя люблю».

Но сказал ли Чха До Хун хоть раз «я люблю тебя» первым?

Мелочи, на которые она раньше не обращала внимания, пронеслись в голове, поднимая скопившуюся на дне тревогу до самых краёв. Когда она поняла, что вещи, казавшиеся незначительными, при ближайшем рассмотрении выглядят пугающими и ранят до глубины души, у неё невыносимо заболела голова.

«У нас всё будет хорошо».

«Как вы можете это гарантировать?»

«Если я решу сохранить этот брак, у меня не будет причин этого не сделать».

Тогда, в конце их медового месяца, это прозвучало как твёрдое обещание защищать их отношения. Но сейчас, когда она снова вспомнила эти слова, они приобрели другой смысл.

Это звучало так, словно, если он передумает, она может быть выброшена в любой момент.

Руки, обхватившие колени, мелко задрожали. Ын Джэ сцепила пальцы в замок, пытаясь подавить тревогу, но вырвавшийся на волю поток мрачных мыслей было уже не остановить. Разве есть что-то, что делает человека более уязвимым, чем страх?

— Фух...

Ын Джэ закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

В последнее время из-за скандала с папой я почти не выходила из дома и ни с кем не общалась. Из-за этой изоляции я просто впадаю в депрессию, зацикливаюсь на негативе и накручиваю себя.

Она изо всех сил пыталась успокоить себя этими логичными доводами.

***

Первое, что почувствовал До Хун, вернувшись домой, — незнакомый аромат цветов.

Едва он переступил порог, как в воздухе запахло не привычными ароматизаторами для дома, а свежесрезанными цветами.

Пройдя по длинному коридору и войдя в гостиную, он сразу увидел роскошный букет в вазе у окна.

Ын Джэ сидела одна на просторном диване, обхватив колени руками. Обычно она, как преданный щенок, бежала встречать его, заслышав оповещение системы о парковке его машины или звук электронного замка на двери. В крайнем случае, как в последние дни, — спала, не дождавшись.

Но сейчас она сидела в полутёмной гостиной, даже не включив свет, и безучастно смотрела в пустую стену, не замечая его прихода.

Цок.

Он громко щёлкнул языком, и Ын Джэ, вздрогнув, наконец-то обернулась.

— А...

— Ли Ын Джэ.

— ...

— Чего зависла?

— Дорогой...

О чём бы она ни думала, её взгляд, обращённый к нему, был полон слёз. Обычно с таким выражением лица она либо бросалась ему на шею, либо начинала щебетать о том, как ей было одиноко весь день... Он ожидал чего-то подобного и в этот раз.

К его удивлению, она слабо, почти безжизненно улыбнулась и встала с дивана.

— Прости, не спалось. Ждала тебя и, видимо, ушла в свои мысли.

— ...

Глядя на неё, такую непривычно отстранённую, он медленно ослабил галстук, стягивавший шею.

— Ын Джэ.

— ...А?

— Твой отец скоро вернётся домой. Всё будет в порядке.

При этих словах в её глазах, ещё мгновение назад потухших, мгновенно вспыхнул свет. Округлив глаза, она с облегчением выдохнула и улыбнулась.

— А... Слава богу.

— ...

— Правда. Слава богу. Это... это уже окончательное решение?

— Пока да. В пресс-релизе тоже будет сказано, что обвинения сняты, так что имей в виду.

— Да, да. Спасибо. Тебе, наверное, тоже пришлось несладко из-за всего этого...

Он думал, что она будет прыгать от радости, но реакция оказалась на удивление прохладной. Тот факт, что её воодушевление так быстро угасло, выглядел откровенно подозрительно. Слегка нахмурившись, До Хун подошёл ближе. Подумав, что она могла заболеть, он тут же приложил ладонь к её лбу, но жара не было.

От его внезапного жеста Ын Джэ растерялась, отвела его руку и непонимающе спросила:

— Что такое? Зачем ты лоб трогаешь...

— Ты сегодня какая-то поникшая.

На его прямой вопрос она ответила не сразу. Её глаза, уголки которых печально опустились, на мгновение задержались на нём, а затем она потупила взгляд.

— ...Нет, просто я устала.

До Хун собирался задать ещё один вопрос в ответ на этот слабый лепет, но она вдруг вспомнила:

— А, точно. Тебе тут кое-что пришло.

— Что?

Ын Джэ подошла к столику, взяла белый конверт и протянула ему.

— Вот. Написано «Чха До Хун», так что, наверное, тебе, но я не знаю, что внутри. И обратного адреса нет...

До Хун, встретившись с её любопытным взглядом, молча открыл конверт и заглянул внутрь.

— И что там? От кого это?

Он посмотрел на содержимое, секунду помолчал и невозмутимо ответил:

— Данные, которые я запрашивал через следователя Чхве.

— А?

— Он сказал, что попросит своего знакомого, который живёт неподалёку, занести это мне. Видимо, это оно.

— А...

Выслушав ответ До Хуна, Ын Джэ посмотрела на него таким взглядом, какого он никогда прежде у неё не видел.