Стоило ей подставить рюмку, как прозрачная жидкость с тихим бульканьем наполнила её. То ли алкоголь так поднял Ын Джэ настроение, то ли она просто обрадовалась тому, что её выслушали и поддержали, но когда девушка, мило звякнув рюмкой о его бокал, произнесла «Чин-чин!», До Хун поймал себя на мысли, что это... честно говоря, довольно мило. Красивая девушка строит глазки — что тут скажешь.

Опрокинув рюмку, Ли Ын Джэ подмигнула и заявила:

— О, до дна.

— ...

Да она просто невыносима.

Если и существует эталон человека, выросшего в атмосфере всеобщего обожания, то это, несомненно, Ли Ын Джэ. Она излучала ту самую безмятежность и лёгкость, которые проистекали из абсолютной уверенности, что её невозможно не любить, и непоколебимой веры в то, что собеседник обязательно ответит взаимностью на её симпатию.

Возможно, алкоголь сыграл свою роль, но куда только делась та настороженность, когда она сжимала в руках сумочку и всячески демонстрировала желание сбежать? Сейчас она просто сияла.

Инстинкт самосохранения у неё отсутствовал напрочь. Будь у Ын Джэ хоть капля осторожности, она бы не стала так откровенно показывать, что пьяна, сидя наедине с мужчиной.

— Из-за учёбы. Не было времени.

Он ответил честно, и Ли Ын Джэ, нахмурившись, словно переваривая его слова, с недоумением переспросила:

— У-чё-бы?

— На юридический факультет не берут просто за деньги семьи. Из-за учёбы времени на встречи не оставалось, да и возможностей особо не было.

— Да бросьте, в Институте прокуратуры ведь наверняка были девушки. Все же как-то умудряются встречаться?

— Было бы желание — смог бы. Но мне это было неинтересно.

— Вау... Женщины видели такого красавчика и оставляли в покое?

Она хлопала глазами и спрашивала с таким искренним любопытством, что он снова поймал себя на мысли: Какая же она забавная. С трудом подавив смешок, он невозмутимо ответил:

— В покое не оставляли.

— Ну и заносчи... Ой, простите. Хотела только подумать об этом, а сказала вслух.

Он уже собирался ответить на её возмущённый выпад, как Ли Ын Джэ вдруг спрятала лицо в ладони и низко опустила голову.

— Кажется, я набралась. Всё, что на уме, то и на языке...

Ситуация была до абсурда комичной, но, глядя на то, как её белая шея заливается ярким румянцем, он вдруг почувствовал, что у него пересохло в горле.

— ...Госпожа Ли Ын Джэ.

Она просидела так довольно долго, а потом подняла голову и — к его огромному удивлению — снова завела ту же самую шарманку, начав с фразы: «Этот мир просто сошёл с ума. Неужели обязательно с кем-то встречаться?».

— Госпожа Ли Ын Джэ.

Бессмысленно моргая огромными глазами, Ын Джэ медленно повернулась к нему.

— Нам пора. Вы уже прилично выпили.

— ...Ах.

Она снова уронила голову. Белое лицо с пылающими щеками скрылось за упавшими вперёд волосами. Ха. Издав короткий вздох, До Хун первым встал и подошёл к ней.

— Сможете встать?

Его голос почему-то прозвучал глухо. Сквозь колготки телесного цвета просвечивали белые бёдра Ын Джэ, на которых тоже проступил румянец от алкоголя. До Хун рефлекторно стиснул челюсти.

Чёрт возьми, на ней вообще есть хоть одно место, которое не покраснело?

Ын Джэ, словно почувствовав тошноту, плотно прижала тыльную сторону ладони ко рту, а другой рукой слабо махнула, прося подождать.

— Не можете встать?

Она слабо кивнула.

— Руку.

— ...

Он бросил это коротко, и Ын Джэ, словно послушный щенок, вложила свою ладошку в его раскрытую ладонь. Он едва сдержал смех. Ын Джэ поднялась, немного пошатываясь, но, к счастью, всё ещё более-менее соображала. Сам До Хун пьянел крайне редко, но для человека, который вместе с ним приговорил две с половиной бутылки, её стойкость заслуживала похвалы.

И зачем было столько пить?

Он помог ей подняться. Она чуть качнулась, но устояла на ногах. Убедившись, что девушка поймала равновесие, он уже собирался отпустить её руку и развернуться...

— ...Меня.

С тихим, похожим на выдох шёпотом Ын Джэ ткнулась лбом ему в спину. От неё исходил лёгкий запах алкоголя, смешанный с тонким ароматом шампуня. Он на мгновение замер, а она, словно умоляя, прошептала:

— Меня сейчас стошнит.

— ...

До Хун невольно выдохнул.

Что ж, предсказуемой её точно не назовёшь.

***

Ш-ш-ш...

Несмотря на плотный ужин, всё содержимое желудка вперемешку с алкоголем благополучно смылось в унитаз. Нажав на кнопку слива, Ын Джэ с трудом поднялась на ноги. Горло горело огнём.

— Уф...

Сполоснув рот у раковины, она взглянула в зеркало. Щёки всё ещё пылали румянцем. Прижав тыльную сторону ладони к горячему лицу, Ын Джэ тихо вздохнула. Ну и видок.

Тот ещё кусок дерьма.

Исключительно вежливый тон, с которым До Хун выдал столь отборное ругательство, заставил её глаза на мгновение округлиться от шока, но то, что он всецело встал на её сторону, было безумно приятно. А затем пришло чувство абсолютного облегчения. Вот именно. Он и есть кусок дерьма.

И, кажется, именно после этого всё пошло наперекосяк. Решив, что раз уж он тоже не горит желанием вступать в отношения и разделяет её взгляды, она вывалила на него всю свою душу, как на приёме у психолога. Да, она сделала это с мыслью, что они больше никогда не увидятся, но как только к ней вернулась ясность ума, первым делом её накрыло волной жгучего стыда.

Её пьяная болтовня, эти откровенные признания... но хуже всего...

Та спина, в которую она бессознательно уткнулась, словно капризный ребёнок, — она была такой широкой и тёплой. Наверное, именно поэтому её и замутило ещё сильнее. Казалось, жар, охвативший лицо, спадёт не скоро.

Отряхнув мокрые руки, она вышла из уборной и увидела Чха До Хуна. Он стоял, прислонившись к стене коридора, и что-то проверял в телефоне. Опущенные глаза, небрежная поза... Его бесстрастное лицо казалось особенно холодным. Настолько, что, поймай она его взгляд, тут же захотелось бы отвернуться.

И когда он действительно поднял взгляд, Ын Джэ рефлекторно потупилась.

— Спасибо. Что подождали.

— Как ваш желу...

Только он открыл рот, как из соседнего мужского туалета с шумом и гоготом вывалилась компания пьяных мужчин. Поочерёдно взглянув на них и на растерявшуюся Ын Джэ, Чха До Хун перехватил её за запястье и дёрнул на себя. А затем закрыл своей широкой спиной так, чтобы они не могли её увидеть.

Это не выглядело как осознанный поступок — скорее, привычка, въевшаяся в подкорку. Снова... Как тогда, когда машина резко затормозила, и он инстинктивно попытался её защитить. Защищать тех, кто слабее, было для него чем-то абсолютно естественным... Её сердце опять забилось быстрее.

— Вы в порядке?

— Да. Мне уже лучше.

— Водитель скоро будет. На улице холодно, так что подождём внутри.

Ын Джэ кивнула, а Чха До Хун с недовольным видом посмотрел на неё, приоткрыл рот, но тут же закрыл. Снова прислонившись к стене рядом с ней, он негромко произнёс:

— Если возможно.

Его низкий голос был приятен на слух.

— Вам лучше не пить наедине с мужчинами.

— А...

Вся её бравада насчёт того, как много она может выпить, рассыпалась в прах. Он выглядел абсолютно трезвым, в то время как она устроила безобразную сцену. Сгорая от стыда, Ын Джэ молчала. До Хун издал короткий смешок, похожий на вздох. Ямочка, появившаяся на его левой щеке, была чертовски притягательной. Ын Джэ не выдержала:

— У вас ямочка на щеке.

Мгновенно вернув лицу невозмутимое выражение, он искоса взглянул на неё и машинально коснулся левой щеки.

— Это от матери.

— Ваша мама, должно быть, очень красива.

Он не улыбнулся в ответ, но ямочка снова едва заметно обозначилась.

— Вы, Ли Ын Джэ, и правда...

— ...

— Питаете слабость к красивым людям.

Даже без долгих объяснений было ясно: в это определение он включил и себя. А что, нельзя? Пока она смущённо дулась, он сказал:

— Снег.

— Что?

— Снег идёт.

А? Услышав это, она рефлекторно повернула голову к окну, выходящему в коридор.

— Ого, и правда. Снег идёт.

За окном, выходящим во внутренний дворик ресторана, на фоне выстроившегося в ряд бамбука медленно падали снежинки, постепенно застилая пейзаж белой пеленой. Это был первый снег в этом году.

В коридоре играла тихая, незнакомая фортепианная мелодия, и это был единственный звук между ними. Снежинки, поначалу кружившие как пыль, быстро стали крупными хлопьями и начали оставлять белые следы на земле. Они долго стояли молча, глядя на падающий снег.

Говорят, если встретишь первый снег вместе с кем-то, то вы обязательно будете вместе.

И почему ей вдруг вспомнилось это дурацкое, старомодное поверье?

Снег падал беззвучно, как спускается темнота.

Но стук её собственного сердца казался ей слишком громким.