— Фух...
Когда До Хун вышел из здания прокуратуры, на улице уже стемнело. Только сейчас он осознал, что, стараясь поскорее разобраться с внезапно навалившейся работой, даже не взглянул на часы.
Виновником этой загруженности в самом конце рабочего дня оказался Ли, заместитель начальника Управления общественного аудита. Он поддерживал тесные связи с недавно осуждённым Ким Джун Хёном, и, по веским подозрениям, закрывал глаза на незаконные сделки с подставными компаниями семьи депутата.
Копая под Ким Джун Хёна, До Хун, по сути, отрезал Ли важный канал влияния. Из-за могущества семьи Чха заместитель не мог навредить напрямую, но периодически пытался отыграться вот такими мелкими и нелепыми придирками.
Как, например, сегодня...
Постарайся вернуться сегодня пораньше. Хорошо? Обещай мне.
Сонная Ын Джэ обняла его за шею и не отставала, пока он не пообещал обязательно вернуться рано.
То, что Ли молчал несколько дней и выкатил требования под самый конец рабочего дня, явно было преднамеренным шагом.
Прежде чем поехать домой, До Хуну пришлось потратить несколько часов на сверку отчётов, балансов и протоколов допросов, проверяя «замечания», которые так настойчиво навязывал Ли.
Медленно выезжая с подземной парковки, До Хун вспомнил о лазейке, обнаруженной совершенно случайно.
Два расхождения в движении средств, не совпадающие с отчётами финансового отдела... Он собирался структурировать данные и передать документы завтра утром. Несмотря на неожиданную зацепку, благодаря которой время не казалось потраченным впустую, на душе оставался неприятный осадок.
Удерживая руль левой рукой, До Хун смотрел на дорогу. Случайно скосив глаза, он заметил на пассажирском сиденье пакет с подарками и коробку с тортом.
Старший! Обязательно заберите это. И не забудьте. Это скромный подарок от нас.
День рождения.
Для него этот день не имел особого значения. Разве что повод для тихого семейного ужина с матерью, не более. И сегодня он собирался провести его так же незаметно...
Но перед мысленным взором До Хуна то и дело всплывало лицо, не дававшее покоя. Ли Ын Джэ, ждавшая его сегодня дома.
Остановившись на красный свет, он тяжело вздохнул и откинул голову на подголовник.
...Да нет, всё нормально. Это я веду себя как ребёнок. Знаю же, что ты занят...
Оба понимали, что ситуация вынужденная, но её дрожащий голос навязчиво звучал в ушах. Если ему не показалось, жена еле сдерживала слёзы.
Он думал, что брак — это просто контракт и на этом всё закончится, но Ын Джэ привязалась к нему гораздо сильнее, чем ожидалось, и постоянно жаждала внимания. Она была переполнена любовью и охотно её выражала: природное обаяние проявлялось в каждой мелочи, и она ждала взаимности.
Я люблю тебя, До Хун.
...Я тоже.
Тоже?!
Стоило Ын Джэ игриво признаться в любви, как она тут же вспыхивала от его скупого ответа.
Ну почему ты так редко говоришь, что любишь меня?
Для До Хуна, никогда не бросавшего слов на ветер, признания без глубокого смысла оставались пустым звуком.
Зачем постоянно об этом говорить? Это же и так очевидно.
В этом мире нет ничего очевидного. Мы даже не знаем, что будет завтра.
Она так отчаянно жаждала слов любви, что, когда До Хун нехотя выдавливал из себя дежурное признание, Ын Джэ радовалась даже этому и утыкалась в его объятия.
Жить так было вполне сносно. Их браку скоро исполнялся год. И всякий раз, когда жена переходила очерченную им границу, До Хун задавался вопросом: что это за чувство — простое неудобство или нечто совершенно иное?
***
Вернувшись домой, До Хун первым делом отметил непривычную тишину. Как бы поздно он ни приезжал, Ын Джэ всегда ждала его, свернувшись калачиком или клюя носом на диване. Но сегодня его встретила пустая гостиная, освещённая мягким, приглушённым светом.
Он уже собирался пойти в спальню, но, почувствовав доносившийся из кухни восхитительный аромат, сменил направление.
На выключенной индукционной плите стояла кастрюля, к крышке которой был приклеен стикер.
[Если придёшь голодным — обязательно разогрей и поешь! Рис и закуски тоже есть. Я всё приготовила сама ♡]
Почерк Ын Джэ. Аккуратный и чёткий.
Приподняв крышку, он слегка нахмурился. Внутри остывал суп из морской капусты, к которому явно не притрагивались.
— ...
Постояв над плитой со сведёнными бровями, До Хун с нехорошим предчувствием открыл холодильник. Чапчхэ, пульгоги, овощные закуски — каждое блюдо было аккуратно затянуто плёнкой. Еда занимала все полки.
Тяжело сглотнув, До Хун закрыл дверцу. Проведя языком по внутренней стороне щеки, он направился в спальню, где мирно спала Ын Джэ. В тишине дома раздавалось лишь её тихое, ровное дыхание.
[Господин Чха, у меня сегодня дела, поэтому я ухожу пораньше. С днём рождения. Обязательно поужинайте вместе с супругой.]
Только сейчас он прочитал сообщение от помощницы по хозяйству, пришедшее несколько часов назад. Если отбросить поздравление, оставалось неясным, зачем она так подчёркивала совместный ужин...
Тихо выдохнув, До Хун потёр уставшие глаза и бесшумно положил телефон на тумбочку. Ослабив узел галстука, он принялся молча разглядывать спящую жену. Ын Джэ даже не шелохнулась, хотя муж стоял совсем рядом — видимо, спала очень крепко.
Её руки, видневшиеся из-под рукавов сорочки, казались особенно бледными. Понаблюдав, как хрупкие плечи медленно вздымаются и опускаются в такт дыханию, он скользнул взглядом по линии бедра, едва прикрытого краем одеяла.
Чувство вины за то, что заставил жену так долго ждать, постепенно вытеснялось совсем другими эмоциями. До Хун слишком хорошо знал, насколько красивым и податливым было это тело, источающее лёгкий сладковатый аромат.
Их брак был совсем неплох. По крайней мере, внешне. Идеальное окружение, о котором можно только мечтать, красивая и ласковая жена, престижная должность и прочное положение в обществе, несмотря на бесконечные горы работы.
Жизнь, похожая на безупречный сериал. Та, которой бы позавидовал каждый.
Спящая перед ним Ли Ын Джэ была чем-то вроде трофея, преподнесённого этой жизнью. Женщина, которая всем своим существом кричала о любви и бросалась в его объятия. Но если бы она узнала, что его сердце на самом деле молчит...
Постояв над спящей Ын Джэ ещё какое-то время, До Хун медленно направился в гардеробную.
***
Ын Джэ проснулась от прохладного прикосновения к плечу.
— М-м...
Слегка нахмурившись, она открыла глаза. Над ней стоял До Хун в тёмном халате и со слегка влажными волосами.
— Что... когда ты...
Бормоча сквозь сон, Ын Джэ потянулась к мужу. До Хун обхватил её ладонь своей большой рукой и прошептал:
— Спи.
Его низкий, расслабленный голос звучал так приятно. Притянув его руку к лицу, Ын Джэ потёрлась щекой о тыльную сторону ладони с проступающими венами и тихо спросила:
— Я уже проснулась... Который час?
До Хун наклонился, легко поцеловал её в обнажённое плечо и ответил:
— Час ночи.
— Щекотно... — Хихикнув и вжав голову в плечи, она прищурилась, встретившись с ним взглядом. Ещё вечером, когда он позвонил и отменил совместный ужин, ей было до слёз обидно. Но сейчас, увидев лицо мужа, Ын Джэ почувствовала, что обида немного отступила.
— Прости.
Словно прочитав мысли жены, До Хун извинился и на этот раз нежно поцеловал её в ключицу.
Обвив руками его шею, Ын Джэ недовольно посмотрела на мужа.
— Только на словах?
— М-м?
— Извиняешься только на словах?
Слегка прикусив нижнюю губу, Ын Джэ бросила на него укоризненный взгляд и тихонько пробурчала:
— Я вообще-то хотела поздравить тебя с днём рождения. Даже попросила госпожу Ким уйти пораньше...
— ...
Молча глядя на Ын Джэ, которая с невинным видом дулась, он усмехнулся и поцеловал её в ровный лоб.
— А ведь обычно ты к кухне и близко не подходишь.
— Мы так давно не ужинали вместе... И я хотела приготовить всё сама.
— Позавтракаем вместе?
Её надутая нижняя губа выглядела такой соблазнительной, что он игриво прикусил её. Ын Джэ, всё ещё изображая обиду, отвернулась и прошептала, словно капризный ребёнок:
— Не знаю.
— Чем займёмся?
Он медленно покрывал поцелуями её изящную шею. Ын Джэ вздрогнула и зарылась пальцами в его волосы.
— Ах, не хочу. Не пытайся замять это вот так. Ты же не сдержал обещание...
Её нежная кожа была дразняще мягкой. До Хун покусывал её шею, тихо вздыхая.
— И что тогда?
— У-у...
— Как мне загладить свою вину?
Снова уклонившись от поцелуя, Ын Джэ отвернулась. Она высокомерно посмотрела на нависшего над ней мужа и, всем своим видом демонстрируя обиду, произнесла:
— Не знаю. Сам думай, как поднять мне настроение.
