Древний принцип слепого подчинения приказам. Жесткая иерархия. Нравилось это Га Хён или нет, но именно по таким законам жила прокуратура. Зная, что До Хун скоро станет мужем другой женщины, она посмотрела на него — всё такого же невероятно притягательного — и почтительно поклонилась.
— Здравствуйте, старший.
Ответив легким кивком, До Хун вошел в лифт и встал рядом.
— После обеда?
Его равнодушный вопрос прозвучал так, словно он спрашивал о погоде. До Хун даже не оторвал взгляда от экрана телефона. Поскольку в лифте они ехали вдвоем, вопрос явно предназначался Га Хён. Уж лучше бы он был заносчивым мерзавцем, который смотрит на всех свысока. Тогда было бы проще.
Те, кто общался с ним достаточно близко или хотя бы знал его какое-то время, понимали: за показной холодностью скрывается порядочный человек. Он всегда заботился о младших коллегах и никогда не использовал свое происхождение, чтобы возвыситься над остальными.
Образ расчетливого, безэмоционального профессионала, закрепившийся за ним в прокуратуре, был исключительно результатом его стиля работы.
Га Хён погрузилась в свои мысли и ничего не ответила. До Хун, по-прежнему не отрываясь от телефона, нарушил молчание:
— Прокурор Ю.
— Да.
— Решила проигнорировать меня вместо десерта?
— ...Ах.
Га Хён с трудом сдержала смешок. До Хун не пытался казаться забавным и не сыпал глупыми шутками, но его небрежно брошенные фразы часто вызывали невольную улыбку. Видимо, и сейчас он просто сказал первое, что пришло в голову.
— Нет, извините.
До Хун наконец оторвался от экрана и перевел взгляд на неё. Проследив за меняющимися на табло цифрами этажей, он спокойно ответил:
— Понятно. Хорошей работы.
Глядя на его безупречный, словно выточенный из камня профиль, Га Хён не выдержала:
— Поздравляю...
— ...
— Со свадьбой, старший.
До Хун, смотревший прямо перед собой с ничего не выражающим лицом, молча кивнул в ответ. Видимо, он уже знал, что слухи разлетелись, поэтому даже не удивился.
Она поздравляла его, но на душе скребли кошки. Женщина, на которой он женится... Ли Ын Джэ, кажется? О единственной дочери председателя корпорации «Хваджин» ходило столько разговоров, что не знать о ней было невозможно. Неужели это действительно она?
Га Хён, так и не сумевшая расстаться с неразделенной любовью, сгорала от мучительного любопытства к сопернице. Судя по всему, это был брак по расчету, устроенный семьями. Но какая она? Хороший ли у нее характер? Каким он будет рядом с ней? Все эти вопросы не давали Га Хён покоя.
— Говорят, это дочь председателя «Хваджин»... Все только об этом и твердят...
В обычной ситуации она бы проглотила любопытство, но слова вырвались сами собой. Га Хён осеклась, готовая откусить себе язык, но До Хун уже смотрел на нее, слегка нахмурившись.
— Ты спрашиваешь, потому что действительно не знаешь, или просто проверяешь слухи?
— Что вы...
— Ты же не стала бы говорить об этом вслух, если бы не была уверена наверняка.
Эта фраза, доказывающая, насколько хорошо он её понимает, лишила Га Хён дара речи. Она крепко сжала губы. В то же время она получила ответ: Да, это она.
До Хун не был человеком, лишенным карьерных амбиций. Га Хён всегда считала, что он выберет жену, которая будет соответствовать его уровню и окажется полезной. Она искренне верила, что сама идеально подходит на эту роль.
Но он уже сделал выбор. Его избранницей стала женщина с настолько потрясающим происхождением, что Га Хён даже не могла позволить себе обиду — это выглядело бы смешно. Чтобы сохранить с До Хуном хотя бы приятельские отношения, ей оставалось только одно.
Пусть и с сожалением, но вести себя достойно: не терять лица и демонстрировать равнодушие.
— Одни говорили, что старший — такой трудоголик, что ему не до женщин. Другие — что наверняка встречаетесь с кем-то втайне. Разве может у такого человека, как Чха До Хун, никого не быть? Люди постоянно это обсуждали.
Под проницательным взглядом, от которого, казалось, не укрылась ни одна её мысль, Га Хён попыталась сохранить невозмутимость и пожала плечами.
— Раз все вокруг об этом болтают, мне тоже стало любопытно.
— ...
— Так вы не дадите мне приглашение на свадьбу?
Она постаралась задать этот вопрос с веселой, шутливой интонацией, но До Хун ответил всё так же равнодушно, не углубляясь в детали:
— Из коллег я приглашаю лишь немногих, так что лишних бланков почти нет. Я передал несколько штук начальнику отдела Чо, если нужно — возьми у него.
Проницательный До Хун наверняка давно разгадал чувства Га Хён. Возможно, именно поэтому он даже не планировал звать её на свадьбу. Было ли это тактичным жестом или обычным равнодушием — неизвестно, но от этого становилось лишь больнее.
— Я приду. Вы мне столько раз помогали, старший, я обязана хотя бы передать свадебный конверт.
На самом деле ещё со времен учебы в институте Га Хён использовала любую возможность заговорить с ним, постоянно заваливая вопросами по делам, лишь бы привлечь внимание. А До Хун, будучи выдающимся специалистом ещё до официального назначения прокурором, действительно давал дельные советы и делился важной информацией. Так что её благодарность не была пустой отговоркой.
Помолчав, До Хун тихо произнес:
— Никто не осудит, если ты просто пришлешь поздравление.
По сути, он прямо сказал ей не приходить. От этих слов сердце тоскливо сжалось. Га Хён, собиравшаяся выйти следом, замерла в лифте, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру.
***
— ...в себя!
— Всхлип... ха...
— Очнись!
Ах.
Всё тело словно сковало невидимыми путами. Ын Джэ не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Это не было похоже на повторяющийся кошмар, который мучил её долгое время. Сейчас перед глазами стояла кромешная тьма, из которой доносились лишь истошные крики и страшный грохот бьющегося стекла.
Застыв в параличе, она тихо стонала. Ын Джэ не могла не то что пошевелиться, но даже выдавить из себя членораздельный звук.
И сквозь этот ужас пробивался чей-то отчетливый голос. Голос, который настойчиво вытаскивал её из затуманенного сознания...
— М-м-м...
В тот момент, когда девушка собрала все силы, чтобы хоть как-то пошевелиться, гнетущее оцепенение внезапно отступило, а по рукам и ногам пробежало покалывание. Тяжелые веки, которые она никак не могла разомкнуть, словно по волшебству, открылись.
Увидев знакомый потолок, Ын Джэ с облегчением выдохнула.
— Ха-а...
До свадьбы оставалось совсем немного. Ын Джэ приехала в родительский дом, чтобы обсудить детали со свадебным организатором и координатором. Едва встреча закончилась, на неё навалилась такая усталость, что, поднявшись к себе в комнату, она рухнула на кровать и мгновенно уснула.
Значит, это был сонный паралич.
А ведь мне казалось, что в последнее время всё наладилось... Единственным утешением было то, что старый навязчивый кошмар больше не снился.
Ын Джэ так давно не испытывала сонного паралича, что сейчас, обессиленно сев на кровати, долго вытирала холодный пот со лба. В горле пересохло настолько, что было больно глотать.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она немного уняла бешено бьющееся сердце. Мышцы расслабились, кровообращение в конечностях восстановилось.
Шатаясь, Ын Джэ поднялась с кровати и, потирая саднящее горло, медленно спустилась на первый этаж.
В особняке стояла неестественная тишина. Почувствовав неприятный холодок по спине, Ын Джэ, держась за перила, вошла в столовую. Госпожа Чхве, тщательно протиравшая чайный сервиз, заметила её бледность, испуганно ахнула и отложила полотенце.
— Барышня? Вам нездоровится? Вы вся в поту...
— Нет-нет, просто уснула, и случился сонный паралич...
— Боже мой! И неудивительно. Подготовка к выставке, хлопоты со свадьбой... Вы, наверное, совсем вымотались, разрываясь между делами.
Заметив пересохшие губы девушки, госпожа Чхве быстро налила воды и подала ей стакан. Слабо улыбнувшись, Ын Джэ жадно выпила всё до дна и с облегчением выдохнула.
— Фух. Спасибо, госпожа Чхве. Наверное, я и правда слишком много нервничала.
— Перед свадьбой всегда так. Ох, боже мой... Как подумаю об этом, так сразу не по себе становится. Подумать только, наша барышня выходит замуж...
Глядя на госпожу Чхве, которая внезапно прижала ладони ко рту с таким видом, будто сейчас расплачется от избытка чувств, Ын Джэ лукаво прищурилась:
— Смотрите у меня, не вздумайте втайне радоваться, что избавляетесь от привереды! А то я буду очень-очень скучать по вашим салатам и закускам. Дня без них не проживу.
— Ну что вы, барышня! Разве ж я вас без домашней еды оставлю? Буду присылать столько, сколько скажете, хоть каждый день. Даже не переживайте.
Как и большинство давних работников в особняке, госпожа Чхве с детства обожала Ын Джэ. Тепло поболтав с экономкой, девушка уже собиралась подняться к себе, как её взгляд упал на пианино, стоявшее в углу гостиной.
Все её ровесники просят пианино, у всех оно есть. Вот же... Решила с меня все соки вытянуть.
Ын Джэ вдруг вспомнила, как одна из уборщиц, работающих в особняке, когда-то жаловалась госпоже Чхве.
На пианино в гостиной Ын Джэ играла только в детстве, и сейчас оно служило лишь декорацией. Это был дорогой инструмент, и после хорошей настройки он вполне мог бы кому-то послужить. Было бы здорово отдать его тому, кому оно действительно нужно. В конце концов, пианино принадлежит мне, а я скоро съеду. Приняв решение, Ын Джэ развернулась.
Если я скажу, что сама найму грузчиков и предложу ей забрать пианино, она ведь обрадуется? Но если предложить в лоб, она может почувствовать себя неловко, так что сначала нужно аккуратно спросить...
С этими мыслями Ын Джэ подошла к двери в дальнем конце коридора, за которой находилась комната отдыха для персонала.
— ...поэтому, если вдруг будете убираться, смотрите, чтобы без громкого шума. И ни в коем случае не разбейте ничего при барышне. А уборку с бытовой химией делайте только тогда, когда её нет дома.
Услышав приглушённые голоса, доносящиеся из-за приоткрытой двери, Ын Джэ невольно замерла.
