Контент удален!

— Да, председатель.

— Шаманка, которую удерживает депутат Им... сможем ли мы её забрать?

Секретарь Ли с удивлением посмотрел в зеркало заднего вида.

— Думаю, это будет непросто.

— Узнай, что можно сделать.

— Слушаюсь.

То, что не смог защитить я, пусть защитит мой сын.

***

Тропические ночи отступили, хотя днем по-прежнему было жарко. Теплый ветерок, влетавший в открытое окно машины, нежно трепал короткие волосы Ли Хи У. Ча Гёль, припарковавшись у реки Ханган, вложил ей в руку стакан со свежевыжатым соком, который купил по дороге в макавто.

Река Ханган, которую она раньше видела только мельком из окна машины, видимо, очень её впечатлила: она всё вытягивала шею, чтобы рассмотреть её получше, и только потом откинулась на сиденье.

— Тут так много людей, даже в такое время.

Ночью призраков становится больше, а у воды их и того пуще. Так ей рассказывали призраки в горах, и, судя по тому, что все они твердили одно и то же, это было правдой.

Рядом с господином гостем она их не видела, но, скорее всего, их здесь было полным-полно. Подумав об этом, Ли Хи У с радостью осознала, как хорошо, что он рядом, и незаметно придвинулась ближе к водительскому сиденью. Но машина была слишком просторной, и этого ей показалось мало: свободной рукой она робко прикоснулась к предплечью Ча Гёля.

Она, кажется, и сама этого не осознавала, но всё её тело было повернуто к нему. Ча Гёль молча смотрел на эту маленькую белую ручку, лежащую на его руке.

Если присмотреться, ей было жизненно необходимо хоть как-то к нему прикасаться — только так она чувствовала себя спокойно.

Ли Хи У, довольно щурясь и непрерывно потягивая сок через трубочку, казалась совсем не той девушкой, которая недавно рыдала над оперой.

— Не хочешь есть?

— Нет, я дома много съела, так что всё в порядке. В холодильнике было столько вкусного, что я всё ела и ела.

Чтобы восстановить силы после изнурительных ночей с Ча Гёлем, ей приходилось много есть. Холодильник был забит едой, которую он для неё купил, и Ли Хи У, наслаждаясь процессом выбора, ела даже больше обычного.

— Глядя на тебя, кажется, что ты ешь за десятерых. И куда только всё помещается?

— Разве я так много ем?

— А ты не знала? Ты, малышка, жрешь почти столько же, сколько я.

Откуда ей было знать? Ли Хи У ошарашенно замерла, не выпуская изо рта трубочку.

А ведь если подумать, тетенька Чангун в горах говорила что-то похожее.

«Госпожа шаманка клюет как птичка, а мешок с рисом пустеет на глазах».

«Но я ем всего три раза в день».

«Охо-хо, тут же ни сладостей, ни перекусов нет, так что хоть рис ешь вдоволь. Ешь, не стесняйся».

Видимо, она и правда много ела.

Осознав это только сейчас, Ли Хи У приоткрыла рот, и с её губ сорвался тихий вздох.

— Может, мне есть поменьше?

— Ешь сколько влезет. Тебе расти надо.

— ...Я уже выросла. Господин гость, ну правда.

Разница в возрасте, конечно, была, но она уже стала взрослой женщиной, а он всё обращается с ней как с ребенком. И, что самое ужасное, ей это даже нравилось. Она всё яснее понимала, что характер у неё тоже не сахар.

— Но, господин гоо-ость...

Протянув его имя, она робко посмотрела на него: видимо, снова хотела что-то спросить.

— То, о чем писала ваша мать... Она писала вашему отцу, да?

Эта мысль всё не давала ей покоя. Да ещё и тот мужчина в фойе перед спектаклем... Ей казалось, что всё это как-то связано.

— Ну, раз это была не измена, то, наверное, ему.

— ...

У них плохие отношения? Когда он говорил о родителях, в его голосе не было ни капли эмоций. Ли Хи У пристально посмотрела на Ча Гёля, и он тихо вздохнул.

— Она ушла от биологического отца еще до моего рождения, так что я рос без него. Для меня его, считай, не существует.

— ...Простите. Я спросила глупость.

— Да мне вообще плевать.

Ча Гёль усмехнулся и ущипнул её за щеку. Мягкая, упругая кожа была такой приятной на ощупь, что он не хотел её отпускать и чуть сдавил пальцы; Ли Хи У, почувствовав боль, потерла щеку ладонью.

— Раз вам плевать... А этот биологический отец... он жив?

Ли Хи У поставила стакан в подстаканник и полностью развернулась к Ча Гёлю.

Надо же, как ей любопытно. Спрашивает осторожно, с оглядкой, но всё равно выпытывает всё, что хочет узнать. Поразившись её упорству, Ча Гёль провел языком по внутренней стороне щеки. Эти блестящие черные глаза были невыносимо красивы. Он нажал на кнопку и поднял стекло.

— Снимай туфли.

— ...?

Зачем? — подумала Ли Хи У, но послушно сняла свои «Мэри Джейн». Пальчики в белых носках забавно шевельнулись.

— Иди сюда.

Ли Хи У недоуменно заморгала, не понимая, куда это «сюда», и тогда Ча Гёль похлопал себя по бедрам.

— Н-но я же в платье-е.

— Вот именно.

Что «вот именно»? Ли Хи У недоуменно склонила голову, как вдруг огромные руки подхватили её подмышки.

Ах!

Она и опомниться не успела, как оказалась сидящей верхом на бедрах Ча Гёля, лицом к лицу с ним. Вцепившись обеими руками в его плечи, она быстро-быстро захлопала огромными глазами. Платье задралось так, что были видны трусики.

— Так о чем ты там спрашивала?

— ...Жив ли ваш... биологический отец.

— Да, жив, блядь. Что ещё?

Рука Ча Гёля медленно скользнула по её обнаженному белому бедру. Инстинктивно почувствовав, как напряглись и сжались внутренние мышцы её бедер, он низко рассмеялся.

— Ещё-ё?

— Спрашивай всё, что хочешь.

Салон большого седана не был предназначен для таких акробатических номеров, и теперь, прижавшись друг к другу вплотную, они чувствовали горячее дыхание друг друга. Даже просто сидя вот так, она ощущала щекотку, которая пробирала до самых внутренностей.

Это густое, искрящееся сексуальное напряжение было знакомо Ли Хи У. И всё же...

— Вы с ним... похожи?

Она хотела разрешить сомнения, которые, словно остаточное изображение, засели в её голове. Ча Гёль расхохотался, да так, что вибрация передалась её телу. Его запах и тепло были настолько приятными, что она, сама того не осознавая, заерзала попой, прижимаясь ещё теснее. Что-то тяжелое и твердое уперлось ей в бедро.

— Мать говорила, что да.

Вопросы «А вы его никогда не видели?» и «А вы сами как считаете, господин гость?», которые она так и не успела задать, потонули в губах Ча Гёля.

Схватив её за затылок, он впился в её губы, жадно посасывая язык. Слегка повернув голову, он проник ещё глубже, хозяйничая в её рту.

Его наглый язык умело скользил, терся, исследовал каждый уголок и жадно высасывал влагу. Звук трущейся плоти и влажного чмоканья казался в замкнутом пространстве машины оглушительным.

Этот звук стал дополнительным раздражителем, и Ли Хи У ещё сильнее зажмурилась. Они и так были прижаты друг к другу, но ей хотелось вжаться в него без остатка.

Ча Гёль сквозь полуприкрытые веки лениво наблюдал за ней.

Её дыхание сбилось, и, как бы она ни старалась сглатывать, слюна всё равно тонкой струйкой стекала по подбородку — с таким напором она просто не справлялась.

Обвив руками шею Ча Гёля, Ли Хи У нетерпеливо заерзала бедрами, словно ей не хватало этой близости.

— Ха-а, м-м... а-ах.

— И где ты только научилась тереться попой?

Чмок. Горячее дыхание вырвалось сквозь разомкнувшиеся губы. Ча Гёль легонько шлепнул её по ягодице, которой она терлась о его бедро. Ли Хи У капризно заскулила и уткнулась лицом ему в шею.

—Чешется?

— М-м... потрогаете... меня.

Даже не глядя ему в лицо, она дышала горячим воздухом ему в шею и выдвигала такие дерзкие требования. Гордясь тем, как он выдрессировал это тело, Ча Гёль принялся мять её ягодицы прямо поверх трусиков.

— Потрогать?

— Ха-а, да.

— И всё? Больше ничего?

Ли Хи У замотала головой. Она уже прекрасно знала, что одними прикосновениями этот жар не унять. Тело, приученное к рукам Ча Гёля, было до одури честным и развратным.

Длинный, прямой палец Ча Гёля скользнул по линии трусиков в паху. Ягодицы Ли Хи У тут же подпрыгнули. Ча Гёль прикусил и засосал её мочку уха — она всё так же прятала лицо у него на шее.

— Я же учил тебя называть это пиздой.

Палец, скользнувший по паху, нежно погладил пухлую плоть поверх ткани.

— Что с тобой сделать? Ну же, скажи.

— А-ах... П-пизду... потрогайте, пожалуйста.

— Что ещё?

От этих ласк через ткань она заводилась всё сильнее и с силой вдавила бедра в его ногу. То, как она терлась своей промежностью о его бедро, было настолько мило, что он с силой укусил её горячую щеку.

— А-ах, в-вставьте мне... в пизду.

— Что вставить?

— Вот это... член... господина гостя.

Она опустила руку и сквозь ткань брюк обхватила твердый, как столб, член. Лицо по-прежнему было спрятано у него на шее.

С ангельским лицом, словно похотливая суккуб, она искала мужской член. Не возбудиться от такого было просто невозможно.

— Бля-ядь.