Хадес был одним из немногих Богов, благоволивших человечество.
Однако если Рауль с довольством наблюдал за тем, как люди ссорятся и играют друг с другом, то Хадес предпочитал действовать иначе. Ему нравилось самолично прикасаться к смертным. Особенно к мёртвым.
[У тебя действительно весьма странные вкусы, Хадес.]
[Не лезь не в своё дело.]
[…]
В памяти Рауля с этого момента Хадес навсегда остался невыносимо неприятным существом.
Зрелище, как тот раскладывает человеческие трупы рядами и с тщательностью рассматривает каждый из них, вызывало глубокое отвращение.
И всё же Рауль, считавший себя чрезвычайно великодушным и доброжелательным божеством, обычно воздерживался от того, чтобы ударить Хадеса, и вместо этого сдержанно направлял его.
[Любимый брат. Почему бы тебе не прекратить эту глупость с перекатыванием человеческих черепов и не присоединиться ко мне? Вместе будем даровать Поверхности тёплое благословение.]
[Убирайся.]
[Что ты сказал, невыносимый негодяй?]
Разумеется, подобные разговоры неизменно заканчивались дракой.
Однако странное увлечение Хадеса не осталось всего лишь увлечением.
Тревога Рауля достигла предела, когда он обнаружил, что Хадес не просто перехватывает человеческие тела, но и забирает души умерших, направляющихся в Удету.
[Это последнее предупреждение, Хадес. Если ты сейчас же не уберёшь руки от них…]
[А иначе что?]
[Я вышвырну тебя отсюда.]
[Попробуй.]
Хадес презрительно фыркнул, и Рауль отказался от тщательно выстроенного образа доброжелательного и милосердного верховного божества, который так старательно поддерживал.
[Вон из моей земли, жалкий пёс!]
Столкновение того дня не закончилось привычной лёгкой потасовкой.
Удета задрожала, словно вот-вот расколется на части, а человеческий мир содрогнулся до самого основания.
Рауль расколол Поверхность надвое и сбросил Хадеса вместе с его божественными последователями в образовавшуюся пропасть между двумя половинами.
А затем, словно в довершение всего, полностью лишил Хадеса божественной силы.
Разумеется, Хадес не остался безучастным.
[Ты невыносимый идиот!]
[Как ты смеешь так со мной разговаривать…!]
После утраты божественной силы Хадес обрёл мощь, полностью противоположную силе Рауля.
Эта энергия, впоследствии получившая название “магия”, раздражающим образом оказалась единственной силой, способной противостоять самой божественной силе.
И они воевали так долгие годы?
Воспоминание было слишком древним, чтобы восстановить всё в точности, но, скорее всего, они сражались до тех пор, пока не выбились из сил. Полем битвы неизбежно стал промежуточный мир - земли людей.
[Проклятье.]
Когда Рауль наконец пришёл в себя, он увидел человеческий мир, который так нежно любил, почти полностью разрушенным.
[Мой образ…!]
Только тогда Рауль схватился за волосы.
[Мои дорогие дети!]
В тот же день было заключено перемирие.
В тот же день появились и табу Удеты и Реморди. Отныне абсолюты больше не могли безрассудно вмешиваться в дела Поверхности.
Так этот день стал днём, когда мир был окончательно разделён на три мира.
С тех пор Рауль больше ни разу не видел Хадеса.
Табу Удеты и Реморди оставались не нарушенными на протяжении более тысячи лет.
В Божественном мире воцарился покой, а Поверхность, щедро благословляемая его усердными трудами, всего за несколько столетий вновь обрела свой первозданный вид.
И потому в какой-то момент Рауль совершенно забыл о существовании Хадеса.
Табу Удеты теряло силу лишь в одном случае, когда его призывали люди.
Проводник, способный связать абсолюта, предназначенное для призыва место и человек, обладающий достаточной квалификацией, когда совпадали все три условия, Рауль спускался на Поверхность.
Этот ритуал существовал ещё до установления табу Удеты.
Поэтому он никогда по-настоящему не задумывался об обратной ситуации.
Возможности призвать Хадеса.
В сущности, всё это было следствием самоуверенного предположения, что ни один человек не способен обладать силой, достаточной для его призыва.
[Что ж, даже эта ничтожная малышка смогла призвать меня.]
Рауль произнёс это беспечно, нахмурившись.
[Почему же ни один человек не мог бы призвать тебя? Глупо было с моей стороны даже не подумать об этом. Не так ли, брат?]
На бескрайней равнине, где не было ни единого дуновения ветра, широкие рукава колыхались в воздухе. Украшенная длинными ногтями рука нежно провела по тонким, изящным листьям.
[Итак…каково это - вернуться домой спустя столько тысячелетий?]
Его взгляд остановился на женщине, неподвижно стоявшей посреди зелёного простора.
[Его самая дорогая ничтожная бывшая призывательница последних лет.]
Губы Еленики тронула тонкая улыбка.
[Великолепно. Просто великолепно.]
[Его драгоценная малышка выглядела совершенно неважно.]
[Оставь детей в покое. Зачем ты мучаешь невинных? Зачем?]
Рауль выругался, отряхнулся и поднялся на ноги.
[Нынешний Император, вероятно, тот из всех его потомков, кому передалась наиболее сильная и яркая часть его силы, наверняка попытается вновь призвать его, едва убедится, что Рауль исчез с алтаря.]
Его длинные серебристые волосы, вздымавшиеся далеко выше моего роста, затрепетали в воздухе.
[Прости, брат. Я больше не могу держать тебя здесь.]
Его рукав вновь взметнулся.
[Моё дитя слишком сильно ненавидит тебя, чтобы позволить себе такую снисходительность.]
С Поверхности поднялось голубовато-серебристое сияние и, подобно вихрю, обвило тело Рауля.
[Тц. Какой нетерпеливый.]
Рауль оттолкнулся ногой от земли.
[Итак…]
В одно мгновение он оказался прямо перед лицом Еленики.
Рауль резко рассмеялся и обхватил шею девушки, ту самую шею, внутри которой всё ещё находился его растерянный брат, словно собираясь задушить её.
[Если ты уже всё увидел, давай спускаться. Вместе.]
***
[Одно тело. Две души внутри него.]
Истинная форма абсолютного правителя, господствующего над Реморди, и второй хозяин этого тела - я.
[Похоже, Хадес даже не заметил, что моя душа вернулась в тело. А может, даже если и заметил, не счёл это достойным внимания.]
[В конце концов, моя душа, раздавленная силой абсолютного правителя, едва удерживалась в теле, не говоря уже о том, чтобы вновь его себе вернуть.]
[И всё же ощущения собственного тела оставались до ужаса яркими, и от этого можно было сойти с ума.]
[Больше всего на свете я ненавижу боль…]
[Ощущение, будто внутренности разрывают на части.]
[Удушье, словно тебя проталкивают через невероятно узкую резиновую трубку, и ты даже не знаешь, по какому пути движешься.]
[Тяжесть гравитации.]
[Сколько длилось то мгновение?]
[Оно казалось одновременно бесконечно долгим и пролетевшим за считаные секунды.]
[Но то, что я увидела за этот неопределённый промежуток времени, было отнюдь не незначительным.]
[Так ты первый человек, которому удалось призвать меня.]
[Он читает воспоминания?]
Я безучастно смотрела на открывшуюся передо мной сцену.
[Как тебя зовут, человек?]
[Тогда чьи же воспоминания он просматривал?]
“…Солея.”
[Так вот чьи это были воспоминания.]
[Хадеса.]
[А прямо передо мной стояла Солея, гораздо моложе той, которую я знала. Ей едва исполнилось восемнадцать или девятнадцать лет.]
[Даже в юности она обладала совершенной красотой.]
Я невольно залюбовалась ею даже тогда.
Девушка с рыжевато-каштановыми волосами и тёмными глазами, в которых клубилась неистовая сила, заговорила чистым, ясным голосом.
“Солея Лизард.”
[В восемнадцать или девятнадцать лет она должна была расти в семье маркиза Эллад, однако представилась как Лизард.]
[Это было понятно.]
[Именно эту семью она никогда не забывала.]
[Да и что ещё она могла сказать, стоя перед самим Хадесом?]
Хадес произнёс с восхищением:
[Врождённая магическая сила.]
“…”
[Да. Ты сможешь выдержать меня.]
На лице Солеи появилась странная улыбка, та самая, характерная для неё улыбка, способная околдовать любого, кто её увидит.
“Бесчисленное множество моих предков пытались призвать тебя. Но, насколько я слышала, все они потерпели неудачу.”
Её голос был мягким и тихим.
“Я первый человек, которому удалось призвать тебя. Владыка Подземного мира, я прошу тебя заключить со мной контракт.”
Однако в конце её голос всё же едва заметно дрогнул.
[Мне нужно лишь одно.]
Сухой треск.
Кости зашуршали, ударяясь друг о друга.
[Самая могущественная божественная сила, способная отправить меня за пределы Удеты, обратно туда, откуда я пришёл.]
“За пределы Удеты…”
Высохший костлявый палец коснулся щеки юной Солеи.
[Призывательница, чего ты желаешь?]
Солея открыла рот.
“Я…”
Но прежде чем она успела закончить, картина передо мной внезапно сменилась.
Я моргнула, растерянно глядя перед собой.
[Что?]
Я вновь оказалась в тёмном Подземном мире.
Я сразу узнала это место, это был тот самый вид на мир под Реморди, который я уже видела два года назад глазами Рауля.
И снова всё моё поле зрения заполнили рыжевато-каштановые волосы.
“Ты не должен забывать об условиях нашего контракта, Хадес.”
[Солея Лизард немного повзрослела по сравнению с той, какой была мгновение назад.]
[Однако на её лице всё ещё оставалась юношеская мягкость.]
Выражение её лица было холодно спокойным, но под этой невозмутимостью скрывалась едва заметная тревога.
Вдалеке я заметила группу людей, на лицах которых застыло такое же беспокойство.
Похоже, это были спутники Солеи, чёрные маги, потерявшие своё место на Поверхности.
Хадес презрительно усмехнулся.
[А ты, значит, можешь об этом говорить?]
Следующие слова заставили меня похолодеть.
[Мне всё равно, сколько лет на это уйдёт. Приведи их ко мне. Человека, обладающего настолько могущественной божественной силой, что она простирается за пределы Удеты.]
[Он совершенно очевидно говорил о Евредиане Белготе.]
“Не беспокойся.”
На лице Солеи расцвела чарующая улыбка.
Едва заметная тревога, появившаяся мгновение назад, исчезла без следа.
“Неважно, сколько времени это займёт. Я приведу его к тебе.”