Онлайн чтение книги В мире не существует плохих военных собак There Are No Bad Military Dogs
1 - 85

То, что показал Сынмин, оказалось чем-то вроде маленького бутылька, сделанного из дырчатой москитной сетки. Назвать это «бутыльком» было сложновато, так как он был не из стекла, но, так или иначе, он висел у них на шее как кулон. И тут я вспомнила, что у Им До Хёна и Юн Су Джин было нечто подобное.

Я взяла эту штуковину и покрутила перед глазами. Сынмин в ужасе бросился ко мне:

— А, нуна! А если сломается?!

— Сломается так сломается, подумаешь.

— Нуна, вы издеваетесь?! Вы что, хотите, чтобы я сдох?!

Сынмин вырвал бутылек из моих рук и сердито зыркнул на меня. Я могла бы отобрать его обратно, но не стала, лишь вопросительно склонила голову.

— Значит, пока эта штука у вас, зараженные обходят вас стороной. Так?

— Да. Верно.

— И как вы это проверили?

Вот это было самое главное.

Как они выяснили, что зараженные их избегают?

Чтобы это узнать, им пришлось бы поставить тех, у кого есть кулон, и тех, у кого его нет, перед толпой зомби. А это был бы наглядный эксперимент с человеческими жизнями. Очевидное преступление против этики.

— Как вы проверили, что они нападают только на тех, у кого нет кулона?

— ...

Сынмин и Юнхо переглянулись и замялись, не решаясь ответить. Поняв, что правды от них так просто не добьешься, я сменила тему:

— Кстати, по пути сюда я не видела аджосси-оружейника.

В убежище Кванакгу жил дядька по фамилии Пак. Непонятно где он доставал оружие, но он им торговал, а также чинил и модифицировал сломанные стволы. Мой револьвер, который сейчас преспокойно лежит в бардачке Ён Чхоля — это как раз его рук дело.

И то, что этого аджосси нигде не было видно, казалось очень подозрительным. Обычно стоило мне появиться, как он тут же прибегал, расхваливая свой товар.

Я прищурилась, глядя на парней:

— Вы его убили?

— Нет! Ничего подобного! — поспешно завопил Юнхо. Покосившись на Сынмина, он затараторил дрожащим голосом: — Оружейник... он сказал, что ему нужно выйти наружу, чтобы протестировать какую-то новую модификацию. А перед тем как мы вышли, господин До Хён дал нам эти кулоны. И... зараженные набросились только на аджосси. У нас просто не было выбора!..

— Ой, да ну? — Я не удержалась от сухого смешка. — Бедные вы несчастные, выбора у них не было. Аж на слезу пробивает.

— Нуна!

— Знаете что, парни, — я тяжело вздохнула, глядя на них. — Во что вы превратились... У нуны аж сердце болит.

Услышав это, Сынмин скривился. Сделав шаг ко мне, он процедил:

— Что значит «во что мы превратились»? О чем вы вообще?

— Ли Сынмин. По-моему, ты забываешься.

— Нуна, — проигнорировав мое замечание, он посмотрел мне прямо в глаза. — А вы почему верите в бога?

— Что?

— Вы же христианка. Разве ваше крестильное имя не Саломея?

Вопрос прозвучал неожиданно, но я примерно догадывалась, к чему он клонит. Я снова вздохнула.

— И что с того?

— Вот я и спрашиваю. Почему вы продолжаете верить в некую бестелесную сущность, которая существует лишь на словах?

Я невольно нахмурилась. Потому что он озвучил именно то, о чем я и сама так часто думала во время молитв.

Почему я верю в бога? Почему продолжаю искать в своем сердце того, кто, кажется, существует только в воображении верующих? Если я буду молиться, отправит ли он усопших в лучшее место? И существует ли это «лучшее место» вообще? Неужели бог и правда направит меня на путь истинный?

— Думаете, он вас спасет? Думаете, если будете верить, он отпустит вам все ваши грехи и убийства? Поэтому вы в него верите?

— Сынмин, — я махнула рукой, прерывая его тираду. — Тебе лучше заткнуться, пока я не разозлилась.

— Нуна. Я тоже раньше ходил в церковь, — не унимался Сынмин. — Но сейчас я ни во что такое не верю.

— ...

— Потому что, если бы бог существовал, он бы не допустил, чтобы мир превратился в такую помойку. Он бы помог нам. Спас бы нас.

Я потерла виски.

После вспышки вируса количество людей, отвергающих веру, резко возросло. Если раньше в тех же Штатах семьдесят процентов населения считали себя верующими, то теперь столько же называли себя атеистами. Люди, которые еще недавно готовы были убивать друг друга из-за религиозных разногласий, теперь дружно отринули веру, провозгласив, что бог мертв, раз допустил подобное.

И их можно было понять. Раз бог есть, почему он не защитил их? Не спас их семьи и друзей?

Но бог «справедливо» не защитил никого. И теперь все одинаково пытались выжить в этом разделенном на зараженных и неинфицированных аду.

Похоже, Сынмин тоже прошел через этот слом. Я молча смотрела на него.

— Тот, кто меня спас — это не бог и не какой-то там мессия, — он крепко сжал свой кулон. — А Юн Су Джин. И только она. Если не хотите этого признавать, уходите. У нас нет места для таких, как вы.

* * *

04. Аллилуйя

«Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом»

(К Евреям 11:1)

* * *

— Блин, как же бесит, что я не нашла что ответить, — пробурчала я, почесывая затылок.

«Если бы бог существовал, он бы не допустил, чтобы мир превратился в такую помойку».

Я была с ним согласна.

Было время, когда и я думала точно так же.

Я кричала в пустоту: если бог есть, почему он обрекает меня на такие муки? Зачем он испытывает мою веру?

Большинство прихожан нашей церкви отвернулись от веры и ушли. Но я продолжаю верить. И всё благодаря человеку, который был для меня как отец. Человеку, которого мне в итоге пришлось убить собственными руками. Благодаря священнику.

Он был истинно, глубоко верующим человеком. Он смутно догадывался, что среди беженцев могут быть зараженные, но всё равно пустил их всех. Он считал, что обрекать людей на смерть из-за страха заражения — значит идти против воли божьей.

Можно сказать: «А как же остальные люди в церкви? Их жизни не в счет?». Но самое поразительное, что все прихожане были с ним солидарны. Они говорили: зараженные — тоже люди. И если мы отвергнем их, чем мы будем лучше братьев Иосифа, продавших его в рабство? Они приняли всех. И в итоге все они заразились и погибли.

Хотя нет, слово «все» тут не совсем уместно. Дети, которые еще не могли принимать столь осознанные решения, были надежно спрятаны в подвале.

Когда правда об этой трагедии выплыла наружу, многие назвали их идиотами. Но я так не считаю. Они не выбрали смерть. Они выбрали зарождение новой веры. Они сохранили свои этические убеждения, ту самую веру во спасение, к которому так стремились. Поэтому я не считаю их жертвами.

Я обмотала вокруг запястья розарий священника, которого убила, и с тех пор у меня появилась привычка перебирать бусины всякий раз, когда мне становилось тревожно или когда моя вера давала трещину. Молитва всегда была одной и той же: «Спаси и сохрани мои убеждения».

И прямо сейчас мое главное убеждение:

«Уничтожить этих ебаных сектантов, пудрящих людям мозги».

Я вспомнила кулон, который показывал Сынмин. Внутри москитной сетки была какая-то странная желеобразная субстанция подозрительного цвета. Кажется, от нее исходил затхлый запах. Нужно было выяснить, что это за дрянь и действительно ли она работает как репеллент от зомби.

А для этого придется где-то этот кулон раздобыть. То есть, украсть.

«Снова идти к Юн Су Джин?»

Цокнув языком, я с ноги вышибла запертую дверь. Дом аджосси Пака, оружейника, который уже отправился на тот свет (ну, или стал зараженным, кто знает).

Внутри было пусто. Видимо, как только разнесся слух о его смерти, местные быстро растащили всё добро. И эти люди еще смели утверждать, что Сеульское убежище безопасно и никаких мародеров у них нет. Лицемеры.

Так или иначе, я оглядела подчистую обнесенную комнату. Похлопала по ковру в поисках нужного места. В отличие от остальных участков, издававших глухой звук, один квадрат отозвался характерным звонким стуком. Я распорола ковер мачете. В полу обнаружилось кольцо.

Я вспомнила слова, которые когда-то сказал мне аджосси:

— Если со мной что-то случится, открой этот тайник. Я приберег кое-что специально для моей Мин А Хён.

Аджосси. Спасибо. За хлеб насущный... то есть, за пушки.

Я мысленно поблагодарила его и потянулась к кольцу. И тут...

Бабах!

Раздался грохот, и дверь, которую я прикрыла за собой, с треском распахнулась. На пороге стоял здоровенный мужик.

— Здрасьте!

Мужчина, чье тело было расписано татуировками драконов и фениксов от шеи до пят, так что живого места не было видно, широко улыбнулся мне совершенно не вязавшейся с его бандитской внешностью улыбкой.

— Я пришел за собачкой!

— Чего?..