Онлайн чтение книги В мире не существует плохих военных собак There Are No Bad Military Dogs
1 - 90

Пэк Чэ Ха.

От одного лишь имени внутри всё переворачивалось, а дыхание перехватывало так, что темнело в глазах. Чэ Ха, Пэк Чэ Ха... Сколько раз он звал его, сколько раз кричал это имя в отчаянии? Хэ Джун погрузился в воспоминания о времени, когда их пути пересеклись.

Шин Хэ Джун был выходцем из лаборатории.

Как и остальные, в какой-то момент он просто очнулся там. Открыл глаза в стеклянной капсуле, заполненной вязкой жидкостью, и с тех пор его жизнь стала совсем не такой, как сейчас.

Он всегда боялся. Каждую секунду, каждое мгновение его сковывал страх. Он панически боялся умереть. Говорят, страх смерти — базовый человеческий инстинкт, и Хэ Джун, с одной стороны, радовался этому страху, как доказательству своей человечности, а с другой — ненавидел его всей душой. Было жалко и противно осознавать, что он, так и не поживший по-настоящему, так сильно дрожит за свою жалкую жизнь. Таким он был тогда.

Пэк Чэ Ха был мальчишкой из соседней капсулы. У него были светло-каштановые волосы и настолько бледная кожа, что казалась почти прозрачной. Но больше всего запоминались его глаза — он всегда держал их широко открытыми.

Мир за стеклом был по-настоящему жутким. Детей, истекающих кровью, куда-то волокли, кого-то избивали прямо на их глазах, кому-то отрубали конечности... Хэ Джун почти всегда сидел с закрытыми глазами. Он просто не хотел видеть этот кошмар.

Но Пэк Чэ Ха всегда смотрел. Смотрел так, словно хотел выжечь на сетчатке и впечатать в каждую извилину мозга всё, что происходило в этой преисподней.

«Зачем?» — недоумевал Хэ Джун.

И вот однажды, когда они выбрались из капсул и стали настоящими подопытными, Хэ Джун поймал его и задал этот вопрос. Ответ Чэ Ха он помнил до сих пор.

— Чтобы рассказать всем, когда мы отсюда выберемся.

— Мы должны рассказать обо всем, что видели и что с нами сделали. Ведь кроме нас, наверняка, есть и другие жертвы.

Хэ Джуну такое и в голову не приходило. Он всегда желал только одного: выжить, любой ценой сохранить собственную шкуру. У него отродясь не было ни капли альтруизма. Поэтому Чэ Ха казался ему удивительным. Удивительным и немного странным. В то же время в нем зародилось необъяснимое чувство... сейчас он назвал бы это восхищением, но тогда он просто ходил за Чэ Ха как привязанный. Да, было время, когда великий Шин Хэ Джун вел себя именно так.

— Фу-у-ух...

Закурив сигару, которую он не доставал уже целую вечность, Хэ Джун откинул голову на спинку кресла. Дым, который по идее нужно было просто держать во рту, он затянул глубоко в легкие. «Говорят, от этого можно быстро сдохнуть. Да и хрен с ним». Вдыхая терпкий аромат табака, он закрыл глаза.

— Если кому-то из нас двоих придется умереть, что ты выберешь?

— Ну, я-то выберу себя. Тебя, Хэ Джун, спасать точно не стану.

«Идиот».

«Раз сказал, надо было так и делать».

«Зачем ты вложил пистолет в мою руку? Зачем заставил нажать на курок? Зачем я тебя...»

— Сука, блять...

Хэ Джун отшвырнул едва начатую сигару, резко вскочил и начал нервно мерить шагами комнату.

То, что таинственным диктором оказался Пэк Чэ Ха, было абсолютно логично. Рисунок, который сложился из точек вещания...

— Когда я отсюда выберусь, обязательно набью себе татуировку такой формы.

— Крылья. Красиво же, скажи?

Это был тот самый рисунок, который Чэ Ха постоянно ему показывал. А еще этот голос, его любимая музыка, слова, которые он любил повторять...

— Мы добавляем красок в этот черно-белый мир!

Хэ Джун остановился, прижал кулак ко лбу и попытался выровнять дыхание.

— Жив, — он издал сухой смешок. — Реально жив.

То сжимая, то разжимая кулаки, он продолжал бормотать:

— Жив... живой...

Наверху уже всё решили.

— Они хотят свергнуть армию.

Радиопередачи служат для сбора революционеров и координации их действий. Да. Чэ Ха был повстанцем. А Хэ Джун — частью армии, которую тот собирался уничтожить. Они оказались по разные стороны баррикад.

— Чэ Ха, — прошептал Хэ Джун, глядя в пустоту. — Что мне делать на этот раз?

Он не знал. Абсолютно не понимал, как быть.

Хэ Джуна накрыло такое отчаяние, что у него просто опустились руки. Он даже не думал о том, чтобы что-то предпринимать. Ведь если он сейчас спокойно встанет и пойдет исполнять свой долг, это будет означать очередное предательство Чэ Ха.

И тут...

Тук-тук.

Раздался стук, и в комнату заглянула младший лейтенант Со Ю Джин.

— Генерал Шин. Командующий вызывает.

— ...

Командующий Шин. Шин Ги Тхэ. Его приемный отец. Человек, который спас его... и человек, который столкнул в бездну.

Хэ Джун медленно поднялся, пошатываясь, как собака Павлова, реагирующая на звонок. У него не было времени на скорбь. Не было права на сантименты и воспоминания о Чэ Ха. Ему нужно было идти к Шин Ги Тхэ.

— Передай, что сейчас буду...

Хэ Джун отрешенно уставился перед собой. Ему казалось, что он слышит бульканье пузырьков. Словно до сих пор заперт в той стеклянной капсуле.

* * *

— Сестра во Христе, вы где? — протянула я, заложив руки за спину и неспешно шагая по пустым коридорам библиотеки. — Сестра, выходите. А то ведь можно и пулю в лоб схлопотать.

Мои шаги гулко разносились в тишине. Снова поймала себя на мысли, что бродить по библиотеке на рассвете жутковато. И не из-за зомби, а из-за того, что того и гляди призраки повылезают. Кто-то скажет: «Ты же христианка, какие еще призраки?», но в Библии демоны упоминаются сплошь и рядом. А призраки — те же демоны, разве нет?

— Ну выходите уже, сестра. А то я сейчас всех зараженных сюда сгоню! Хотите? Мне не слабо какую-нибудь дичь устроить!

— А-а-а! Блять, я эту сумасшедшую суку точно прикончу!

Не выдержав, Юн Су Джин выскочила из укрытия и заорала благим матом. Я помахала ей рукой с третьего этажа:

— Ой, сестренка, вышли наконец? Ну-ну, и как же вы меня убьете? С такого расстояния хрен попадете. Хнык-хнык. Только пули зря переведете.

— Эй!

— Хватит орать, спускайтесь. Нам есть о чем потолковать, не так ли?

Юн Су Джин недовольно дернулась, но, видимо, поняла, что деваться некуда, и нехотя побрела к лестнице. Им До Хён, естественно, тащился следом.

— Ну и? Чего тебе надо?

Глядя на ее развязный тон, я только усмехнулась.

— Ого, капитан Юн. Выветрилась армейская выправка? Ведете себя как обычная гопота.

— Сама-то. И вообще, раз уж на то пошло, по званию не положено так со мной разговаривать.

— А наш генерал Шин приказал с ВВС-никами вообще не церемониться. Так что будем на «ты», идет?

— Я ее точно грохну, — процедила Су Джин.

Им До Хён покачал головой и покосился на меня:

— Наемница Мин, вы бы тоже помолчали. Что вы за человек такой, что ни слово — то провокация?

— Чья бы корова мычала.

Я пожала плечами и демонстративно положила руку на пояс, чтобы в любой момент выхватить револьвер. Заметив это, Им До Хён поспешно замотал головой:

— Мы без оружия! — И он поднял руки вверх.

Юн Су Джин с крайне недовольным видом сделала то же самое.

— Ты сама сказала, что хочешь поговорить. Вот мы и спустились без пушек.

— Ого. Какие мы покладистые.

Я усмехнулась, убрала руку с пистолета и сделала полшага навстречу.

— У меня к вам парочка вопросов. Вы ведь организация, которая выступает против правительства. Верно?

— Правительство бросило свой народ на произвол судьбы.

— Да-да, конечно. У всех всегда есть веская причина. Злодеи в истории тоже не просто так творили дичь, у них тоже были свои, пусть и уебищные, оправдания.

— ...

Юн Су Джин резко втянула воздух, испепеляя меня взглядом, а Им До Хён принялся ее успокаивать, нашептывая: «Держите себя в руках».

— Так вот, вопрос, — продолжила я.

— Валяй.

— Вместо того, чтобы клепать эту дешевую секту, вы не пробовали использовать свои мозги, чтобы реально бороться с правительством?

Юн Су Джин фыркнула. А потом вдруг схватилась за живот и разразилась истерическим хохотом.

— Пха-ха-ха!

Отсмеявшись, она смахнула выступившие слезы и тяжело выдохнула:

— Эй, Мин А Хён. — Она ткнула меня пальцем в плечо. — А ты, оказывается, пиздец какая наивная.