Онлайн чтение книги В мире не существует плохих военных собак There Are No Bad Military Dogs
1 - 77

Шин Хэ Джун и О Ха Бин оказались в весьма затруднительном положении.

— Ах вы ж блять! Кто впустил этих ублюдков?! А? Ты пустил?!

— Может, просто прикончить этих ебаных гнид?

Причиной тому стало яростное сопротивление местных жителей, едва военные переступили порог убежища Кванакгу.

— Эй! Но они говорят, что им нужно только зайти и кое-что проверить! Как мы их остановим?!

— Хули им тут проверять?! Они хоть пальцем о шевелили, чтобы помочь нам выжить?!

— Почему нельзя остановить?! Просто пришейте их, и всё!

Гнев выживших был направлен не лично на Шин Хэ Джуна и О Ха Бина. Они выплескивали ярость на саму структуру, которую те представляли, — иными словами, на армию.

Если вдуматься, их лютая ненависть была вполне обоснована. По какой вообще причине все шелтеры разделились на Сеульское убежище и все остальные? Разве не потому, что правительство — а точнее, армия, — оказавшись не в силах сдержать натиск зараженных, просто бросило всех... оставив только свои опорные пункты?

Люди всё помнили. Помнили нескончаемый поток беженцев, тянувшихся к правительственным войскам, укрепившимся в районе Чхонна. Сотни тысяч людей, бредущих по мостам через реку Ханган. И тысячи ракет, обрушившихся прямо на их головы.

Им говорили, что другого выхода не было.

У вируса был инкубационный период, отличить здоровых от зараженных в толпе было невозможно, поэтому пускать беженцев в убежище было нельзя. То, что они так слепо стекались к военным, лишь усугубляло ситуацию. «Возвращайтесь, возвращайтесь!» — вещали громкоговорители. «А если не вернетесь — пеняйте на себя».

Потом мост взорвался с оглушительным грохотом. Разлетающиеся в клочья куски человеческой плоти и фонтаны крови — это было поистине адское зрелище. Выжил ли хоть кто-нибудь в той бойне? Нет, ни один человек.

Те, кто не успел ступить на мост, с ужасом наблюдали за расцветающими взрывами с другого берега. Те же, кому всё-таки повезло перебраться на север, оказались в ловушке, не зная, куда бежать, и лишь дрожали от животного страха.

«Правительство бросило свой народ. Нас некому защитить».

Да. То, что они так и не смогли попасть в спасительное Сеульское убежище, навсегда отпечаталось в их душах клеймом отчаяния, предательства и обжигающей ярости.

Обитатели убежища Кванакгу были одними из тех, кто годами носил в себе этот ядовитый клубок эмоций. Они люто ненавидели армию, а при одном лишь упоминании солдат твердили, что разорвут их голыми руками.

И вот теперь перед этими самыми людьми как ни в чем не бывало нарисовались Шин Хэ Джун и О Ха Бин.

— Эй. Вы же всё слышите.

К военным подошла женщина в массивных очках.

— Так что проваливайте. Если задержитесь еще хоть на минуту, увидите то, чего лучше не видеть.

Она казалась единственной, кто сохранял хоть крупицу рассудка в этой разъяренной толпе, но ее дрожащий голос и бегающий взгляд выдавали, с каким трудом она сдерживает истерику. Ха Бин напряженно следил за реакцией толпы, а Хэ Джун ответил предельно вежливым тоном:

— Мы только найдем одного человека и сразу уйдем. Пожалуйста, позвольте нам ненадолго зайти внутрь и просто проверить.

Он указал на библиотеку, но женщина оставалась непреклонна.

— Вы что, оглохли? Я же сказала: увидите то, чего лучше не видеть.

— Мы только найдем одно...

— А-а-а! Блять! Проваливайте, кому говорят!

Женщина в конце концов не выдержала. Она сорвалась на визг, в истерике топая ногами и вцепившись себе в волосы.

— Я с ума схожу каждый раз, когда вижу ваши рожи! Проваливайте! Пошли вон!

Она исступленно била себя по голове и щекам, словно пытаясь нанести себе увечья, и со слезами на глазах дико сверлила Хэ Джуна взглядом.

— Моих маму и папу разорвало на куски прямо у меня на глазах! Понимаешь?! Маму и папу, которые твердили: «Если мы только перейдем этот мост, всё будет хорошо», — они просто погибли! И это вы всё устроили! Из-за вас!

Кончики пальцев Хэ Джуна едва заметно дрогнули. И вовсе не от чувства вины или сострадания к ее горю. Нет, он искренне не понимал.

Почему «из-за него»? Это он, что ли, создал зараженных? Нет. Остались бы вообще выжившие, если бы военные просто сидели сложа руки, пока зараженные накатывали как цунами? Нет. Выбор, который они тогда сделали, был единственно возможным в той ситуации. Только так можно было спасти хоть кого-то и сохранить хотя бы подобие правительства.

Почему они не могут мыслить рационально? Почему поддаются эмоциям? Хэ Джуну было невыносимо трудно понять их логику. Но даже так, он не мог высказать эти мысли вслух. Сейчас нужно было просто молчать и не отсвечивать.

— Перед гражданскими держи рот на замке.

— Когда правительство восстановится в полной мере, реальная власть будет у нас, так что...

— Народные настроения. Да. Нужно вернуть доверие масс. Усек?

Всё из-за приказа его приемного отца, генерала Шин Ги Тхэ.

Именно поэтому он не мог просто так вломиться в библиотеку, где должна была находиться А Хён, и вынужден был дослушивать этот бред до конца. Хотя, будь его воля, он бы уже давно вытащил ствол, растолкал этих недоумков и проложил себе путь силой.

— Будь предельно вежлив. Понял?

Снова вспомнив наставления отца, Хэ Джун до боли сжал кулаки. В этот момент женщина снова сорвалась на крик:

— Эй! Чего молчишь?! Скажи уже что-нибудь, вы же мастера отговорок! Ну, давай: «У нас не было выбора», «Нам пришлось пожертвовать меньшинством ради большинства», «Благодаря этому мы смогли спасти жителей Канбука»... давай, неси свою хуйню!

Женщина, надрываясь в истерике, резко повернула голову и на этот раз уставилась на О Ха Бина. Сержант всё это время неотрывно смотрел в пол, но даже это ее взбесило.

— А ты чего стоишь?! А? Типа «Я ничего не знал, я просто выполнял приказ»?! А?! Блять, думаешь, отмазался?! А?!

— Чжу Ён. Хватит.

Сквозь толпу протиснулся опрятно одетый мужчина и потянул женщину за руку.

— Ну что этот парень может понимать? Он же совсем еще зеленый. А? Наверняка просто выполнял приказы сверху. Нет смысла срываться на пацане. Тот, на кого действительно стоит направить гнев, это...

Мужчина перевел тяжелый взгляд на Хэ Джуна.

— Вы ведь бригадный генерал Шин Хэ Джун, я прав?

Хэ Джун промолчал, но его лицо было слишком известно, так что мужчина, похоже, и не ждал подтверждения. Он усмехнулся и произнес чуть громче:

— У вас такой свирепый взгляд... того и гляди всех нас тут положите. Ах да, вы же можете и убить, верно? Вы же тот самый генерал Шин. Прикончить парочку гражданских для вас раз плюнуть. Не так ли?

Хэ Джун медленно, глубоко вдохнул. Он снова вспомнил приказ. «Будь вежлив, как верный пес народа». Он как мантру произнес:

— Наша армия делает всё возможное для защиты мирных граждан.

— Ебать, ну и хуйня.

— Наша армия регулярно проводит операции по зачистке территорий от зараженных и стремится обезопасить гражданских...

— А-а-ак! Слышать не хочу! Проваливайте! Вышвырните их отсюда!

Чжу Ён снова забилась в истерике, но лицо Хэ Джуна оставалось непроницаемым. Он пришел сюда только ради одного — найти Мин А Хён. А Хён, которая прямо сейчас наверняка влипала в неприятности внутри этой библиотеки. Он должен был найти ее и забрать любой ценой.

— Мы только найдем одного человека и уйдем.

— Я же сказал: нельзя.

— Мы зайдем всего на минуту и тут же вернемся.

— Я говорю, нельзя.

На скулах Хэ Джуна заходили желваки. Любому было видно, что он на грани. Заметив это, мужчина громко рассмеялся:

— И что ты сделаешь? Просто убьешь нас и пройдешь по трупам?

Нельзя сказать, что такая мысль не промелькнула у него в голове на долю секунды. Но ведь он помнил приказ. Хэ Джун был связан словом Шин Ги Тхэ.

Нельзя причинять вред гражданским. Почему? Потому что это может подорвать авторитет армии при грядущем восстановлении правительства.

Нельзя снова проявлять жестокость к гражданским. Почему? Потому что они им еще понадобятся.

Хэ Джун медленно прикрыл глаза. Сейчас, когда он даже не знал, жива ли А Хён, тратить время впустую было невыносимо. Но больше всего его бесило то, что он вынужден стоять здесь, как вкопанный, только из-за ебаного «приказа».

— Я прошу вас...

— Эй.

Слова Хэ Джуна прервал О Ха Бин, хранивший до этого молчание. С лицом человека, принявшего тяжелое решение, сержант сделал шаг к толпе. Люди инстинктивно подались назад, тревожно забегав глазами. Но слова, сорвавшиеся с губ Ха Бина, оказались совсем не теми, что они ожидали услышать.

— То, что я просто выполнял приказы, не значит, что я не чувствую своей вины.

Ха Бин дрожащей рукой провел по лицу и тяжело сглотнул.

— Выполнять приказы — это был мой выбор. Пусть я лично и не нажимал на кнопку пуска ракет, я косвенно соучастник той бойни. Да. Так и есть.

Он несколько раз сухо кашлянул, словно к горлу подступила тошнота, а затем снова низко опустил голову.

— И последствия этого выбора... это чувство вины... я ношу его в себе каждый божий день.

С того самого дня. Со дня, когда взорвали мост, когда тысячи людей умирали в огне, а военные в это время отбивались от зараженных и возводили бетонные стены... с того самого дня Ха Бина мучили кошмары. «Это я их убил. Я сделал этот выбор, и они погибли. Я тоже грешник. Я убийца...». И так далее, ночь за ночью.

— Мы все такие. Мы все так живем.

Ха Бин поднял глаза и посмотрел на Хэ Джуна. Его взгляд словно кричал: «И вы ведь тоже, правда?».

Но Хэ Джун никогда не думал так, как он. Какое, к черту, чувство вины? Разве пожертвовать меньшинством ради выживания большинства — это не суровая необходимость? Нерациональность этих людей и странная логика Ха Бина были ему одинаково чужды. Хэ Джун лишь тяжело вздохнул.

— Поэтому, пожалуйста, пропустите нас, — тихо попросил Ха Бин. — Мне нужно найти нуну.

— ...

Возможно, искренность сержанта их немного тронула. Люди переглянулись и замялись, не зная, как реагировать.

Но тут кто-то из задних рядов крикнул:

— И вы верите этим ебучим ублюдкам?! Нельзя! Ни в коем случае их не пускать!

И атмосфера в мгновение ока снова накалилась. Толпа, свирепо таращась, двинулась на незваных гостей.

— Убирайтесь! Кому говорят, пошли вон!

— Проваливайте, сукины дети!

Пятясь под натиском толпы, Хэ Джун крепко сжал рукоять пистолета, но тут же расслабил пальцы.

— Будь вежлив с народом.

Он не мог ослушаться приказа. Не подчиниться отцу было немыслимо. Поэтому...

— Старший сержант О. Нам лучше пока отступить, а потом вернуться...

Бах!

Хэ Джун не успел договорить. Бах! Бах! Из здания библиотеки один за другим раздались звуки выстрелов.

Мин А Хён там.

И этот звук... это не звук выстрела из револьвера, с которым она никогда не расстается.

«Значит, с А Хён что-то!..»

Хэ Джун затравленно огляделся. Но из-за плотной стены людей он не мог прорваться к входу. И что делать? Применить силу?

— Будь вежлив.

Он не мог. «Я... я ничего не могу сделать...».

Бах!

Раздался еще один выстрел.

Но на этот раз — не из библиотеки.

Это выстрелил из табельного пистолета О Ха Бин.

— Я сказал: нам нужно войти.

Не теряя ни секунды, сержант направил ствол на толпу и заорал не своим голосом:

— С дороги, блять!

И бросился к библиотеке.

— А Хён-нуна!

Он сделал то, на что не решился Хэ Джун, чтобы спасти А Хён...

А генералу оставалось лишь ошеломленно смотреть вслед удаляющейся спине своего подчиненного. Он действительно ничего не мог поделать.