Контент удален!

1 - 48

Лилиан не понаслышке знала, что такое нищета. И это была вовсе не та милая, сказочная жизнь, где супруги изо всех сил трудятся друг для друга, а ребёнок, пусть и впроголодь, растёт окружённым безграничной любовью. Нет, это была участь жалких букашек, вынужденных постоянно прятаться от ледяного, безжалостного голоса, требующего плату за угол — крошечную каморку с паутиной по потолку и рваными подстилками, кишащими блохами.

Поэтому она прекрасно понимала, чего Сиону стоило заговорить об этом. Человеку, вырвавшемуся из подобной грязи, невероятно трудно искренне признаваться в своём прошлом. Ведь это значит обнажить всю свою жалкую, неприглядную суть.

Сама она, избавившись от нищеты, ни разу даже не обмолвилась о том, кем была раньше. Поэтому смелость Сиона поразила её: Лилиан понимала, что он сделал огромный шаг ей навстречу. И это тоже требовало немалого мужества.

Заметив её молчание, Сион улыбнулся:

— Наверное, вам неприятно слушать подобное?

— Нет, что ты. Я хочу послушать.

Ей следовало бы отказаться. Следовало остаться в рамках того, что ещё можно было как-то оправдать тайной дружбой.

Но Лилиан не смогла. Даже понимая, что после этого рассказа её чувства уже не будут прежними, она не устояла перед искушением разделить душевную близость с таким притягательным мужчиной.

Что ночные прогулки, что разговоры о прошлом — какая разница. Если нас поймают, прогулки куда опаснее.

— Да в общем-то, ничего особенного. — Сион придержал шляпу, которую норовил сорвать ночной ветер, а затем, словно ему стало душно, и вовсе снял её. Шелковистые волосы мягко рассыпались по плечам. — Отец сидел дома, но ребёнком не занимался, поэтому за мной часто приглядывала соседка, девушка постарше. Она тоже была танцовщицей, причём не слишком успешной.

Лилиан эта история показалась до боли знакомой. По правде говоря, сюжет был банален. В трущобах подобное можно услышать в каждом втором бараке. Но почему-то её сердце забилось чаще.

— Она была очень красивой. Именно она научила меня правильно чистить зубы и здороваться. Она научила меня петь и танцевать, а иногда перешивала свою старую одежду, чтобы сделать мне наряды.

— Вот как.

— Она часто называла меня воробьём, и я это жутко не любил. Наверное, она так меня прозвала потому, что я тогда был совсем крошечным, а волосы у меня были темнее, чем сейчас, и вечно торчали в разные стороны.

Звёздный свет озарил лицо Сиона, говорившего так, словно он изливал душу ночному небу, и чётко очертил его прекрасный профиль. Голос, погружённый в воспоминания, звучал как далёкая, щемящая сердце мелодия.

Лилиан, забыв как дышать, смотрела на него. Эта история тоже была ей прекрасно знакома.

В те годы, когда она сама жила в нищете, она приглядывала за соседским мальчишкой. Всё началось с того, что ей стало жаль ребёнка, слонявшегося на улице, пока его родители с воплями ругались в доме, и она открыла ему дверь.

Она уже даже не помнила его имени. Но помнила, как дразнила его воробьём, взъерошившим перья, когда видела густые, вечно растрёпанные каштановые волосы.

Это был один из немногих добрых поступков за всю её жизнь.

— Неужели… — только и успела прошептать она, как указательный палец Сиона коснулся её губ.

Она ошеломлённо смотрела, как юноша медленно поднёс этот же палец к своим губам. Этот жест мог означать просьбу сохранить тайну, а мог казаться поцелуем того места, которого только что коснулись её губы.

— Я всегда думал, что когда вырасту, обязательно найду её и отплачу за доброту.

— Вряд ли… вряд ли она считала, что делает что-то такое, за что нужно платить добром.

— И всё же. Она была моей первой любовью.

Его глаза изогнулись в ласковой улыбке. Лилиан почувствовала, что задыхается. Стук сердца отдавался не в ушах, а гулом расходился по всему телу.

Подумать только, эта давняя, почти забытая связь теперь казалась ей самой настоящей судьбой.

Так вот почему он с самого начала вёл себя именно так.

Должно быть, он узнал её ещё тогда, когда впервые с нежной улыбкой протянул ей лилию. Дети взрослеют и меняются, но лица взрослых остаются прежними. К тому же Лилиан, прожившая последние двадцать лет в роскоши, мало изменилась со времён своей юности.

Но даже узнав её, он не мог открыто заявить: «Я нашёл вас». Ведь она была императрицей. И теперь всё, что им оставалось, — это просто идти рядом, несмотря на его отчаянный, горящий взгляд и счастливую улыбку.

Сион тихо спросил:

— Наверное, это была не та история, которую следовало бы слушать столь знатной особе?

— Нет, что ты! — Она испуганно покачала головой. И в это самое мгновение осознала, что её сердце уже переступило черту.

А раз сердце переступило черту, сдаться было проще простого. Лилиан, словно обессилев, подалась вперёд и упала в объятия Сиона.

13. Заговор

Вжииих. Вжиииих.

В комнате непрерывно раздавался звук рвущейся бумаги. Марго, личная горничная, с тревогой то и дело поглядывала на хозяйку, но леди Зильке с каменным лицом продолжала методично разрывать в клочья экстренный выпуск «Воскресных вестей». Газету, в которой сообщалось о триумфе салона в Глициниевом павильоне и присутствии на нём нового графа Лутгарда.

Когда обрывки стали такими мелкими, что рвать их дальше было невозможно, она с силой швырнула горсть бумажного конфетти на пол.

Затем леди Зильке резко вскочила. Нервно прошагав туда-сюда по комнате, она снова села. Но, так и не сумев успокоиться, вскочила опять.

— М-мадам…

— Молчи. Я и сама всё прекрасно понимаю, — выпалила Зильке скороговоркой. — Мой салон и салон леди Лайлы — это совершенно разные уровни и направления. То, что её вечер увенчался успехом, никак не вредит моей репутации. И то, что она на мгновение перехватила всеобщее внимание, не означает, что от моих приглашений начнут отказываться.

— Вот именно. Поэтому вам не стоит так из-за этого переживать… — поспешно поддакнула Марго.

Зильке свирепо зыркнула на неё:

— Глупая. Это справедливо только прямо сейчас, в эту самую секунду! Но леди Лайла уже который месяц не сходит с уст всего высшего света. Мы с ней никогда не сможем делить славу поровну. Неужели ты не понимаешь?

Леди Зильке происходила из мелкого дворянства королевства Вельморк, и в этом году ей исполнилось тридцать три. Она обладала незаурядной красотой и красноречием, а также безупречным вкусом и талантом к организации мероприятий. Зильке точно знала, как подать себя в самом выгодном свете, чтобы казаться ослепительно прекрасной и мудрой, и прославилась в Ширахе благодаря выразительному чтению стихов. В своё время она привнесла культуру Вельморка в местное светское общество, задав новые тренды, и теперь была хозяйкой самого престижного и элегантного салона в столице.

У них с леди Лайлой было слишком много общего. Умение эффектно преподнести себя гостям и слава обладательницы тонкого художественного вкуса — с этим ещё можно было смириться. Но Лайла, как и она, происходила из мелкой иностранной знати и точно так же привезла с собой культуру и артистов из родной страны.

Люди обожают сравнивать. Теперь, когда Лайла тоже открыла свой салон, сравнения были неизбежны, и Зильке прекрасно понимала, что проигрывает в этой борьбе. Тренды, которые она когда-то задала, уже успели устареть или стать привычными, в то время как Лайла находилась на самом гребне новой волны.

Обе они были для общества не объектами искреннего поклонения, а лишь занятными диковинками. А значит, как только появится полноценная замена, интерес публики мгновенно улетучится.

На самом деле Зильке уже утратила своё неоспоримое первенство. Ещё совсем недавно на балах все дамы, подражая ей, носили платья с обилием кружев и сетки, туго затягивая талии. Теперь же большинство женщин красили волосы в чёрный цвет и надевали струящиеся наряды, плавно очерчивающие изгибы тела — в точности как леди Лайла.

Марго осторожно произнесла:

— Но ведь нельзя же поменять моду по щелчку пальцев. Вы, мадам, уже обладаете высокой репутацией и множеством связей. Для вас, как для признанной светской львицы, будет гораздо выгоднее проявить великодушие и признать успехи леди Лайлы. Это пойдёт вам только на пользу.

Зильке и сама понимала, что со стороны это выглядело бы наилучшим выходом. Так она избежала бы открытого соперничества и предстала мудрой, снисходительной наставницей. Да, восторги публики продлились бы недолго, но это позволило бы ей сохранить лицо и положение.

Вот только она категорически не могла так поступить. Её тайный покровитель привёз её в Ширах вовсе не для того, чтобы она играла в благородную матрону.

У меня нет выбора.

Она с силой сжала кулаки, так что ногти впились в ладони, а затем медленно разжала пальцы.

— Марго, тебе придётся распустить кое-какие слухи среди своих подружек.


Пролог 17.07.26
1 - 2 17.07.26
1 - 3 17.07.26
1 - 4 28.07.26
1 - 5 28.07.26
1 - 6 28.07.26
1 - 7 31.07.26
1 - 8 31.07.26
1 - 9 31.07.26
1 - 10 31.07.26
1 - 11 09.08.26
1 - 12 09.08.26
1 - 13 09.08.26
1 - 14 14.08.26
1 - 15 14.08.26
1 - 16 14.08.26
1 - 17 29.08.26
1 - 18 29.08.26
1 - 19 29.08.26
1 - 20 29.08.26
1 - 21 29.08.26
1 - 22 29.08.26
1 - 23 08.09.26
1 - 24 08.09.26
1 - 25 08.09.26
1 - 26 19.09.26
1 - 27 19.09.26
1 - 28 19.09.26
1 - 29 19.09.26
1 - 30 19.09.26
1 - 31 19.09.26
1 - 32 28.09.26
1 - 33 28.09.26
1 - 34 28.09.26
1 - 35 08.10.26
1 - 36 08.10.26
1 - 37 08.10.26
1 - 38 19.10.26
1 - 39 19.10.26
1 - 40 19.10.26
1 - 41 19.10.26
1 - 42 19.10.26
1 - 43 19.10.26
1 - 44 26.10.26
1 - 45 26.10.26
1 - 46 26.10.26
1 - 47 03.11.26
1 - 48 03.11.26
1 - 49 03.11.26