Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 13

«А если кто-нибудь узнает о прошлой ночи?»

Рейнгарт приводил мысли в порядок, шагая широкими шагами. Самым правдоподобным оправданием было бы сказать, что он встречался с одной из служанок поместья.

Но если бы свидетель подслушал их разговор, это объяснение не сработало бы. Слова, которыми он и та женщина обменивались в резком шёпоте, звучали на общеязыковой речи Роаны.

Впрочем, вероятность того, что их беседу услышали, была невелика.

Всё это время Рейнгарт держал чувства настороже и следил за любым присутствием поблизости; если бы кто-то подошёл достаточно близко, он бы непременно это заметил.

Скорее всего, их лишь мельком увидели издалека — возможно, через окно со стороны поместья.

Значит, он скажет, что встречался со служанкой. А если его станут расспрашивать, с какой именно? Нельзя же назвать первое попавшееся имя — Рейнгарт не знал ни одной служанки.

«А, можно сказать, что это была Тети из кухни. Потом придумаю, как объяснить это Джарену».

Приняв это решение, Рейнгарт с досадой подумал о том, как вообще оказался втянут в эту неразбериху, направляясь к пристройке, где располагался кабинет Дитриха.

— Капитан, вы вызывали меня?

Он вошёл в кабинет, молча поклонился, затем подошёл ближе и остановился.

Дитрих, сидевший за столом и просматривавший документы, поднял голову. Утренний солнечный свет, лившийся через стеклянное окно, делал его каштановые волосы заметно светлее.

— Ты быстро пришёл, сэр Рейнгарт.

Дитрих, второй сын графа, был главнокомандующим солдат замка Рот. Хотя телосложением он напоминал крепкого, прямолинейного воина, ум у него был не менее изворотливым, чем у старшего брата.

Если замыслы Фолькера до некоторой степени поддавались прочтению, то намерения Дитриха разгадать было куда сложнее — слишком хорошо он умел скрывать истинные цели.

Затянувшееся соперничество между Фолькером и Дитрихом было следствием позиции их отца. Хотя граф Рот оставался человеком средних лет и отличался крепким здоровьем, сам факт того, что он так и не назначил наследника даже после появления внуков, выглядел по меньшей мере необычно.

Вассалы льстили ему, утверждая, что оба сына одинаково выдающиеся и потому выбор действительно непрост. Но все понимали: граф сознательно откладывал решение, стремясь удержать власть в своих руках как можно дольше.

Законы Трисена не настаивали на строгом первородстве. Хотя передача рода старшему сыну считалась наиболее естественной и редко вызывала возражения, порой главы домов делали иной выбор.

С древних времён среди знати считалось добродетелью назначать наследником самого выдающегося ребёнка. А в случае рода Фербранте, принадлежавшего Императору, существовал даже прецедент передачи трона дочери или сыновьям по личному выбору.

Так или иначе, по всем этим причинам наследник в замке Рот до сих пор не был определён, а соперничество между братьями за расположение отцовских вассалов продолжалось.

Каждому вассалу предстояло решить, к кому примкнуть — к тому из двух, кто с наибольшей вероятностью станет следующим графом.

Рейнгарт не был исключением.

— Сэр Торел, должно быть, быстро тебя нашёл. Ты был в обеденном зале гарнизона?

— Да.

— Зачем ты туда пошёл вместо того, чтобы сразу прийти сюда?

Рейнгарт ответил молчанием. Обеденный зал гарнизона использовался всеми солдатами, но знатные рыцари принимали пищу в поместье. Эрих уже покинул зал после церемонии посвящения, однако Рейнгарт остался. Потому что он не был дворянином.

— Начиная с завтрашнего дня ешь здесь. Мы сможем общаться все вместе. Тебе это многое даст.

После этих слов Рейнгарт сжал губы ещё крепче.

«Все вместе» означало знатных рыцарей и вассалов, которые постоянно бывали в пристройке. Те, кто уже воспринимал Дитриха как будущего графа. Что значило оказаться среди них, было очевидно.

— Обеденный зал гарнизона… Это ведь не совсем твоё место, верно?

Дитрих усмехнулся с ясным намёком. Стоя перед ним, Рейнгарт сохранял бесстрастие. Знать посещала только официальный обеденный зал графа. Даже простые рыцари, добившись повышения, по-прежнему ели в гарнизоне — и намёк Дитриха был предельно прозрачен: «Это не твоё место. Ты ведь наполовину тоже дворянин».

Эти слова кольнули сердце, словно игла, но Рейнгарт ничем этого не выдал.

— Я слышал от отца, что с сегодняшнего дня ты пользуешься комнатой Эриха.

— Да. Господин распорядился.

— Хорошо, Рейн. Очень хорошо.

Дитрих, внезапно отбросив официальность, усмехнулся.

Рейнгарт попытался сохранить холодную отстранённость, отвечая на его особенно двусмысленные замечания и неожиданно дружелюбное обращение сегодня. Дитрих был человеком хитрым. Если бы ему удалось перетянуть Рейнгарта на свою сторону, ничто не помешало бы ему сделать сына служанки своим сводным братом.

«Будь настороже».

Внутренне одёрнув себя, Рейнгарт сосредоточил взгляд на тёмно-синем дублете Дитриха.

Его внимание привлекла серебряная брошь в виде белого ворона. Птица с глазами, инкрустированными красными рубинами, пристально смотрела на него. Белый ворон был гербом рода Рот.

— Я слишком увлёкся. Это не та причина, по которой я тебя позвал.

— Прошу, говорите.

— Мне нужно, чтобы ты взял на себя обучение новобранцев.

Дитрих выпрямился, лицо его стало серьёзным. Обучение новых рекрутов. Значит, не разговор о служанке. С облегчением, оставшимся внутри, Рейнгарт уточнил:

— Мы набираем новых солдат?

— Да.

— Сколько вы предполагаете?

— Около пятисот.

На мгновение Рейнгарт лишился дара речи и уставился на Дитриха. Он не смог скрыть удивления. Содержание постоянного войска требовало значительных средств, поэтому большинство лордов довольствовались охраной численностью около сотни человек.

Пятьсот солдат, уже находившихся в замке Рот, и без того составляли внушительную силу — практически предел того, что можно было разместить в стенах крепости.

Но удвоить её?

— С вашего позволения, капитан, в замке невозможно разместить такое количество людей.

— Именно поэтому я подумываю о строительстве отдельного гарнизона.

— Гарнизона…

— Я осмотрел место у горы Нойбель. Отсюда примерно полдня пути — вполне подходяще.

При упоминании конкретного места Рейнгарт слегка напрягся. В военное время численность войск действительно увеличивали, однако Рот находился в месяце пути от линии фронта. Значит, противником, от которого Дитрих собирался обороняться, были не северяне.

— Осмелюсь заметить, капитан: в Менделе размещены двести солдат и ещё двести остаются здесь. Если добавить ещё пятьсот, общее число приблизится к тысяче. Я не уверен, что графу необходимо содержать такие силы.

Когда он подчеркнул слово «граф», Дитрих пристально посмотрел на него. В голубых глазах мелькнула улыбка — и в то же время её не было.

— Те, что в Менделе, нескоро вернутся. И даже после окончания войны нам понадобится гарнизон.

— Я слышал, что имеющихся сил достаточно.

— Мы не можем оставить верность в стороне. Недопустимо, чтобы знамя Ротов отсутствовало в войске Его Величества.

Знать Трисена была обязана нести военную службу своему сюзерену — Императору. Поскольку война ещё не завершилась, солдаты Рота продолжали оставаться в Менделе. Вернулся лишь Рейнгарт — по милости Императора. Вернув своего лучшего рыцаря, Его Величество тем самым отвечал на верность графа.

— Эти триста человек с самого начала были даром Его Величеству. Ни отец, ни я не рассчитывали когда-либо вернуть их. За исключением тебя и Эриха, разумеется.

Дар. Дар.

Рейнгарт вспомнил товарищей, оставшихся в Менделе. Лица, измождённые чередой сражений и суровой погодой незнакомой земли. Ночи в палатках посреди промёрзших полей, разговоры о доме. Все они, должно быть, мечтали поскорее вернуться.

Рейнгарту было не по себе, но он больше ничего не сказал. Это была армия графа, а не его собственность.

— В любом случае, как ты и заметил, места в замке ограничены. Остальных придётся разместить во внешнем гарнизоне.

— Если гарнизон разделят надвое, как тогда проводить обучение?

— Я подумываю о формировании отряда огнестрельной кавалерии при гарнизоне Нойбеля.

Огнестрельная кавалерия. Когда губы Рейнгарта невольно сжались, Дитрих тоже издал сухой, горький смешок.

— Я знаю. Думаю так же. Все рыцари чувствуют это одинаково. Но наши позиции различны, не так ли?

— …

— Мы не можем поступиться военной силой ради одной лишь чести. Огнестрельная кавалерия станет движущей силой будущих войн — мы не вправе отстать.

Это был верный довод, и Рейнгарт не мог ему возразить. Он лишь не желал признавать, что разум и действительность — вещи разные. Силу огнестрельного оружия он видел на поле боя собственными глазами.

Именно отряд огнестрельной кавалерии сыграл решающую роль при взятии замка Мендел — некогда неприступной твердыни в древней земле рыцарей. Каким бы искусным ни был рыцарь, перед оружием он оказывался бессилен.

Как можно уклониться от железных шаров, пробивающих доспехи и рвущих внутренности?

Будь они врагами, а не союзниками, пал бы и он.

Эти мысли наполняли Рейнгарта ощущением беспомощности. Его учили, что рыцарство — это долгие годы тренировок, полная самоотдача в бою и достойное принятие поражения. Но война, в которой он сражался, оказалась совсем иной — не такой, какой он представлял.

В Менделе Рейнгарт убил более сотни человек. Многие из них уже были ранены огнестрельным оружием и не могли сражаться в полную силу. Добивая и закалывая таких людей, он постепенно притуплялся. Становился равнодушным — словно земледелец, собирающий урожай картофеля.

Так реальность рыцаря, о которой он мечтал всю жизнь, обернулась всего лишь мясником, наряженным в сверкающий меч и доспехи.