Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 36

Некоторые слова, стоит их услышать, рождают сразу несколько мыслей.

Так было и тогда, когда после боя сообщили, что Эрих не вернулся в шатёр. В тот миг в голове Рейнгарта одновременно возникли разные соображения.

«Он погиб. Нет, он не погиб. Как сказать об этом графу. Почему этот мерзавец Эрих так задерживается?»

Лишь позже пришло понимание: это был шок. Услышав нечто ошеломляющее, человек настолько теряется, что уже не разбирает, о чём именно думает.

И сейчас в сознании Рейнгарта роилось сразу несколько мыслей. Он думал о женщине в белом, стоящей словно призрак, и о том, почему именно она вдруг всплыла в памяти. Думал о фигуре, сидящей на краю банкетного стола, будто отдельный остров, и о том, отчего его так задел образ женщины, заточённой в бесконечное молчание.

Он подумал о том, что после брака придётся покинуть усадьбу — и тогда там не останется никого. Тихая Аннет. Губы, которые не раскрываются. Словно кукла под стеклянным колпаком.

Поэтому мысль прежде всего пошла к отказу. Ещё до того, как нашёлся предлог, разум уже выбрал это направление.

— Сэр Дитрих… поручил мне дело, связанное с новобранцами. Набор и начальную подготовку можно провести быстро, но чтобы сделать из них пригодных солдат, потребуется время. Поэтому мне будет затруднительно покинуть Рот в ближайшее время.

Произнося это вслух, Рейнгарт понимал, насколько глупо звучат эти слова. Обучение новобранцев можно поручить кому угодно. В замке Рот хватало рыцарей, да и куда более опытных наставников. И всё же он отчаянно надеялся, что граф неверно истолкует сказанное — сочтёт его простаком, который умеет работать руками, но не слишком силён умом, человеком, знающим лишь своё задание.

Граф и впрямь посмотрел на него с интересом. Под этим оценивающим взглядом Рейнгарт сохранил серьёзное выражение лица — именно такое, какое должно быть у простодушного исполнителя, живущего одной службой.

Граф кивнул с готовностью и задал вопрос:

— Понимаю. Четырёх лет тебе хватит, чтобы завершить это дело?

Упоминание столь конкретного срока внутренне смутило Рейнгарта. Четыре года — достаточно ли это? В замешательстве он всё же кивнул в ответ.

«Четыре года. Пока что».

— Да... Думаю, этого срока будет достаточно.

— Вот и славно. Всё равно до свадьбы придётся подождать примерно столько же.

Граф улыбнулся, явно довольный, обнажив зубы.

— Невесте нужно время на подготовку. Говорят, сейчас ей лет тринадцать–четырнадцать. Даже если обручиться заранее, до венчания пройдёт не меньше четырёх лет — к тому времени ты завершишь здесь службу, а твоя невеста уже повзрослеет.

Это шутка? Рейнгарт растерянно смотрел на лицо графа, смеявшегося с явным удовольствием. Обручиться с ребёнком тринадцати–четырнадцати лет — неужели он говорил это всерьёз?

Лишь теперь Рейнгарт понял, что ни разу не задался вопросом, кто именно станет его невестой. Эта мысль даже не возникала. В его голове всё это время была лишь одна женщина и, стоя перед её супругом, он ощутил, как по спине пробежал холод.

— Я буду ждать.

От внезапного чувства опасности дыхание перехватило. Граф, не подозревая о его мыслях, мягким, почти заботливым тоном принялся излагать происхождение невесты: единственная дочь виконта Эбена, мать умерла, а после её смерти здоровье отца резко пошатнулось; когда тот скончается, юная госпожа унаследует виконтство; став её мужем, Рейнгарт получит фамилию Эбен и станет супругом правящей владелицы удела.

А его сын станет следующим виконтом.

Дальнейших уговоров не требовалось. Граф смотрел на него с самодовольной гордостью — словно ожидал восхищения собственной предусмотрительностью. Рейнгарт тоже понимал, насколько это похоже на сон и что для человека его положения такая партия — та, ради которой многие рискнули бы жизнью.

И всё же разум упорно искал предлог, хоть какую-нибудь возможность отказаться от этой помолвки. Хотя он знал, что такой возможности не существует.

— Но… разве возраст невесты не слишком мал?

Галлант Рот без малейшего раздражения рассмеялся и ответил:

— Через четыре года — уже нет. Когда сам женишься, поймёшь, что я имею в виду.

Похоже, его забавляла нерешительность Рейнгарта, не спешащего ухватиться за столь щедрое предложение, и потому он позволил себе сказать то, чего обычно не говорил.

— Чем моложе жена, тем легче с ней управляться. Можешь мне поверить.

Этого лучше было не произносить.

Рейнгарт попытался ни о чём не думать. Но мысли хлынули, как паводок, и смели всякое сопротивление. Аннет под руку с графом. Аннет, которую все молча унижают. Аннет, которую никто не защищает.

Аннет наедине с мужем в спальне.

— Это выгодно и для дома виконта. Молодой женщине трудно править в одиночку — вассалов удержать непросто. Если ты станешь зятем, Эбен будет спокоен. Маркиз тоже уверяет, что кузен обрадуется. Говорит, такой зять на вес золота.

Похвалы графа скользили мимо слуха. Рейнгарту всегда казалось, что в такие минуты Галлант похож на отца, с довольством глядящего на выросшего сына. Теперь же он видел иное — хозяина, удовлетворённо осматривающего собственное имущество. И даже это внезапное отторжение обернулось тревожным ощущением. То, что Галлант считал само собой разумеющимся — право выбирать за него даже будущую жену, — вдруг показалось несправедливым.

И в этом было что-то по-настоящему нелепое.

Всю жизнь Рейнгарт мечтал именно о таком браке. Он завидовал Эриху, которому предстояло жениться на женщине, выбранной отцом. И всё же сейчас он не понимал, отчего перехватывает дыхание, отчего под ложечкой ворочается горячий ком.

Почему снова и снова перед глазами возникает лицо совсем другой женщины.

— Рана долго заживает.

На слова графа Рейнгарт проследил за его взглядом. Галлант смотрел на правую руку с фонарём. Во время охоты Рейнгарт пользовался луком и копьём, поэтому повязку пришлось наложить плотнее. Корка на ране вновь затвердела. Вспомнив, что он делал этой рукой, Рейнгарт на миг задержал дыхание.

— Ожог, ты говорил?

— Да.

Галлант Рот поднял голову и встретился с Рейнгартом взглядом. В нём — наполовину отцовском, наполовину хозяйском, — сквозило ощущение всеведения; граф едва заметно улыбнулся. Рейнгарту на миг показалось, будто тот и впрямь видит всё: и то, что он сделал, и то, что делает сейчас, и все чувства, плотно заполнившие его мысли.

Граф улыбнулся — мягко и шутливо, словно говорил с ребёнком:

— Надо быть осторожнее. К горячему нельзя прикасаться бездумно.

— Буду внимателен…

— Береги себя, Рейн.

— Да.

— Я не хочу потерять и тебя.

И этих слов лучше было бы не произносить.

Рейнгарт невольно поник и опустил взгляд. Он смотрел на собственные ступни, освещённые жёлтым светом фонаря. В тяжёлых охотничьих сапогах ноги казались большими и грубыми. И вдруг поверх них всплыл образ маленьких женских туфель — настолько отчётливый, что он словно слышал тихий, размеренный стук шагов. Похоже, он и правда сходил с ума.

— Тогда сегодня ночью я помолюсь за вас.

  — По возвращении я намерен отправить в Эбен брачное предложение.

— Это будет молитва в честь победы.

— Когда придёт ответ с согласием, я сообщу. Это не займёт много времени.

С каждым словом графа в сознании Рейнгарта накладывался голос Аннет. Прямой взгляд, улыбка, обращённая к нему. Под этим неотступным образом он лишился дара речи.

Граф не задал ни единого вопроса о его желании — даже из вежливости. Всё преподносилось как свершившийся факт, и Рейнгарт воспринял это как очередное мягкое распоряжение, к каким привык. Галлант и прежде решал его судьбу таким образом — точно так же, как однажды сделал его другом Эриха, возвёл в рыцари и отправил на войну.

На первый взгляд всё это казалось результатом воли и стараний Рейнгарта, но в действительности ему ни разу не предоставляли права выбора.

И сейчас выбора тоже не было. Даже если бы вместо дочери виконта ему предложили дочь купца, он без колебаний подчинился бы приказу. Более того, мысль показалась почти утешительной. Ещё мгновение назад он лихорадочно искал повод уклониться, а теперь эта помолвка ощущалась словно спасительная верёвка, брошенная ему в последнюю минуту.

— Я буду ждать.

Он произнёс это потому, что понял: внутри него что-то необратимо изменилось. Чем бы это ни было — состраданием, любопытством или чувством родства, — признать пришлось одно: он больше не властен над этим.

Когда сталкиваешься с противником, которого невозможно одолеть, остаётся лишь бежать. Если не хочешь погибнуть.

— Я подчиняюсь, милорд.

Так Рейнгарт подчинился и на этот раз.

Он не знал, что именно скрывается за этим мучительным и сбивающим с толку состоянием. Возможно, это всего лишь нелепое, запретное влечение — вспышка желания, которая скоро угаснет. Если так, она исчезнет сама собой. Он придёт в себя, а потом, быть может, посмеётся над прежним собой. А через четыре года просто вступит в брак с невестой, достигшей совершеннолетия.

А если нет — неужели ему придётся прожить с этим четыре года?

— Я Аннет.

Перед глазами возникла женская рука. Поразительно белая и тонкая ладонь приподняла его подбородок, и Рейнгарт не смог воспротивиться. Он лишь смотрел, ослеплённый, на светлые волосы, сиявшие на солнце, на тело, словно залитое белым светом.

— Как вас зовут?

Очертания полных губ. Ощущение прикосновения к щеке, аромат дыхания. Всё было слишком явственным — и от этого стало страшно.

Если он увидит её снова, всё уже будет иначе. Рейнгарт это знал — и потому с тревогой ждал рассвета.

Завтра им предстояло вернуться в замок. Сердце уже начинало тяжело биться.