Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 21

— Если бы я только умела ездить верхом…

Аннет со вздохом сожаления нахмурилась. Как и все знатные дамы, она не умела самостоятельно держаться в седле. Крупные верховые кони пугали её, а сама мысль сидеть, раздвинув ноги, как это делают мужчины, казалась неприличной. В королевском дворце её всегда ожидала удобная и безопасная карета. Но теперь она жалела об этом. Надо было учиться ездить.

Аннет не могла бежать, полагаясь лишь на собственные силы. Даже если бы удалось тайком выбраться из замка, чтобы уйти далеко, ей непременно понадобились бы карета и кучер.

И как же всё было бы проще, умей она ездить верхом. Если бы только нашёлся кто-то, кто держал бы поводья, путь стал бы куда легче.

От этой внезапной мысли Аннет затаила дыхание. Её взгляд невольно остановился на мужчине на большом коне далеко за окном посреди поля, и воображение само собой нарисовало картину: она взбирается в седло вместе с ним, и они уезжают прочь.

— Глупость…

Даже пробормотав это, Аннет не смогла отвести глаз от всадника. Она понимала, насколько нелепа эта фантазия, но подобное уже не раз случалось в её жизни.

Падение королевства и смерть отца, путь через монастырь в далёкий юг, эта нынешняя жизнь — всё это когда-то казалось невозможным. И мысль украсть одежду служанки и сбежать из замка тоже казалась немыслимой. Так почему бы теперь хотя бы не попробовать?

Аннет спокойно разложила всё по порядку. Рейнгарт не донёс графу о её побеге. Его манеры были дерзкими, но в них скользило сочувствие. Он даже намеренно принёс ей словарь, чтобы помочь выучить язык Трисена.

— Словарь… и правда был здесь.

Любой, кто не был глупцом, понял бы правду. В этом поместье только ей одной был нужен такой словарь. Аннет заметила, как неловко он пытался отговориться, и знала, что он терпеливо ждал, пока её слёзы иссякнут. Она знала и то, что он вынес неловкость и риск быть застигнутым кем-то посторонним. Значит…

«Он сочувствует мне».

— Защищать слабых — долг рыцаря. Сострадание так же важно, как и верность.

«Может ли сочувствие стать оружием?»

Аннет слишком хорошо знала, какую ценность клятвенные рыцари придают верности. И всё же она видела, как многие из них нарушали свои присяги.

Так поступили самые преданные вассалы её отца и лучшие рыцари королевского дома. Она усвоила на собственном опыте: в этом мире нельзя доверять ни одной клятве.

Станет ли сочувствие оружием — она не знала. Но это было единственное средство, которое у неё оставалось.

— Я не донёс графу и сдержал обещание.

«Этот человек сохранил мой секрет из жалости. На мгновение он отставил в сторону верность своему господину. Значит, если мы сблизимся, он может помочь. Может закрыть глаза и позволить жалкому другу найти путь к спасению».

Друг.

— И давайте сразу проясним — не питайте глупых надежд.

«Но даст ли этот человек мне шанс?»

— Это невозможно.

Аннет с силой прикусила нижнюю губу, сдерживая себя.

Прошло шесть месяцев с её насильственного брака. Если она не покинет этот замок, ей суждено жить здесь пленницей до самой смерти. Медленно, день за днём, её будут приручать презрением и насилием врагов. Одна лишь мысль об этом была для Аннет столь невыносима, что порой ей хотелось умереть.

Она хотела показать им, что скорее лишит себя жизни, чем покорно склонится. Дать понять, что, пусть она и слаба, но не раболепна. Что Роана не подчинится так просто.

— Я не могу… умереть здесь вот так.

Прошептав это, Аннет вдруг ясно осознала причину, по которой до сих пор не умерла. Почему каждую ночь она лишь дрожала, стоя на стуле, а затем снова слезала вниз.

Аннет страшилась не смерти — она боялась покорности. Боялась бездействия и тихого отказа от борьбы.

Будучи последним выжившим членом королевской семьи, не убитым и не брошенным в темницу, она не могла просто взять и свести счёты с жизнью. Не могла умереть, потому что знала: этим подарит врагам бесконечные насмешки и чувство окончательной победы.

— Я должна что-то сделать. Должна показать им. Хоть что-то…

Именно поэтому она тогда покинула замок, отправившись на поиски брата. Аннет предвкушала не столько встречу с кровным родственником, сколько последствия своего побега. Искажённое яростью лицо графа, ошеломлённые вассалы, цоканье Фолькера, окрики Дитриха в адрес стражи. Даже выражение лица Императора, узнавшего о том, что принцесса исчезла.

Ожидание этого хаоса и толкнуло её на безрассудный шаг. Под тоской по брату скрывалось желание мести. Именно эта змеиная, тлеющая ненависть заставила её украсть одежду служанки.

Возможно, именно ради этого боги и привели её сюда.

— Я сбегу. Я обязательно сбегу и переверну этот замок вверх дном.

Стиснув зубы, Аннет уставилась на вражеское тренировочное поле. Она смотрела на выстроенную в ряд кавалерию, затем перевела взгляд на мужчину на чёрном коне. Вглядывалась в крупную фигуру, прямую осанку, уверенные движения в седле, пока в глазах не защипало.

«Используй этого человека. Заставь его сочувствовать ещё сильнее. Пусть он откроется и покажет свои слабые стороны».

«Как я украла платье служанки, так могу украсть и его сердце, верно же?»

— Ха…

Аннет выдохнула воздух, который всё это время бессознательно сдерживала. В груди бешено билось сердце. Она не могла понять, что это — надежда или страх. Это было похоже на шаг к краю обрыва, но отступать она не собиралась.

Упадёт ли она — или взлетит.

Мужчина на чёрном коне стоял под жгучим солнцем. Полуденное лето медленно набирало жар. Июль. Прошёл ровно месяц с её первой, неудавшейся попытки побега.

***

В библиотеке никого не было.

Помедлив в коридоре перед тем как открыть дверь и увидев за ней совершенную темноту — ни единого отблеска света, — Рейнгарт тихо выдохнул.

Даже войдя и прикрыв дверь за собой, он ещё мгновение прислушивался. Лишь убедившись нарочно, что не слышит даже шороха мышиных шагов, он двинулся вперёд с мыслью:

«Хорошо. Никого нет».

Пламя свечи дрогнуло, тени закачались. Повязка на руке, сжимавшей подсвечник, бросалась в глаза белизной. Когда пальцы сжались крепче, ожог под бинтом отозвался лёгкой болью. Рана была не тяжёлой, но до конного турнира она не успела бы зажить полностью. Повредить правую руку за три дня до состязаний — абсурдность ситуации вырвала у него горький смешок.

Он не видел графиню уже пять дней.

Не находя в себе ни решимости, ни повода небрежно поинтересоваться её самочувствием, Рейнгарт постепенно начал воображать самые разные исходы. Будто графиня на самом деле сбежала из замка, а граф велел хранить молчание. Или будто графиня лишила себя жизни, и пока это скрывают. Мысли были безумными — и всё же ни одна из них не казалась полностью невозможной. Он собственными глазами видел, как эта женщина выходила из замка.

— Тогда… убейте меня сейчас. Вы сможете сделать это быстро?

Как ни посмотри, это была женщина, не дававшая ему покоя. И потому сегодня, во время короткого перерыва, он ненадолго вернулся в поместье. Бродил без цели по библиотеке и заднему саду, но женщины нигде не было.

Неужели она целыми днями сидит взаперти в комнате? Живя под одной крышей, он должен был хотя бы раз её увидеть. Если бы она сбежала, господин уже отдал бы приказ о поисках. Значит… она всё-таки умерла?

Именно с этими рассеянными мыслями и случилась неприятность у горна. Лишь обжёгшись о раскалённую кочергу, он пришёл в себя.

«Нет, это не так. Я пришёл сюда среди ночи, значит разум ещё не прояснился».

— После ужина сюда прихожу только я.

Идя между тёмными книжными стеллажами, он вдруг подумал, что это даже к лучшему. К лучшему, что той женщины здесь нет. Он и сам не понимал, каким идиотизмом было прийти с надеждой её встретить — и тут же испытать облегчение, не увидев.

Рейнгарт поставил книгу, служившую лишь предлогом, на место и сразу же развернулся.

«Теперь надо вернуться в комнату, снять одежду и лечь в постель. Зарыться в роскошные покрывала и уснуть. Через четыре дня в день турнира всё станет ясно. Сбежала ли она, умерла или просто живёт дальше».

Упорядочив мысли таким образом, Рейнгарт открыл дверь библиотеки и на мгновение решил, что видит призрак.

В коридоре стояла женщина. Невероятно.

Аннет с подсвечником вздрогнула и подняла на него взгляд. Встретившись с её широко распахнутыми глазами, Рейнгарт ощутил облегчение. Он даже не успел осознать это — сердце само собой успокоилось, пока он смотрел на её лицо. Хрупкая, тонкая, но без ран и следов увечий.

«Ты жива».

Это длилось всего миг. Одно короткое мгновение — прежде чем сердце успело сделать ещё несколько ударов.

В тишине они смотрели друг на друга, каждый держа свечу у груди.

Аннет снова была одета по-домашнему, готовая ко сну. Светлая ткань под накидкой светилась белизной, почти призрачной. Коса, спадавшая по спине, напоминала золотую нить. Светлые волосы встречались и у других, но такой чистоты и яркости золота он не видел никогда.

«Потому что она дочь короля? Из-за благородной крови?»

С такими жалкими мыслями он и стоял, когда женщина заговорила первой.

— Можно войти?

Тихий голос, спрашивающий разрешения. Общеязыковая речь — мягкая, как дуновение ветра.

Услышав её, Рейнгарт отступил, пропуская женщину внутрь. Он мог бы просто шагнуть в коридор, ведь собирался уходить, но лишь сделав лишний шаг назад в библиотеку, запоздало понял, что зря.

Щёлк.

Вошедшая в библиотеку женщина закрыла за собой дверь.