Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 15

— Потяните за этот шнур — придёт служанка. Воду для купальни нужно греть заранее, так что лучше отдавать распоряжения заблаговременно.

— Понял.

— Служанки собирают бельё и убирают трижды в неделю. Днём они заходят сами, так что вы вряд ли с ними пересечётесь, но, возможно, у вас есть предпочтения по дню и времени?

— Нет. Пусть будет так, как им удобнее.

— Хорошо, сударь.

Рейнгарт уже привык говорить сверху вниз с немолодым дворецким. Звание рыцаря было законным, а сам Рейнгарт — вассалом, получившим посвящение от графа Рот.

Земли у него было едва ли достаточно, чтобы поставить один дом, но всё же это было поместье.

Так что бастард, рождённый в хлеву, и вправду зашёл далеко. Титул и земля — а теперь ещё и покои в этом поместье.

— Ха…

Когда дворецкий удалился, Рейнгарт с необъяснимой усталостью выдохнул.

Он размял ладонью затёкшие плечи и посмотрел на кровать. Сесть или лечь он так и не решился — лишь стоял и смотрел.

Хотя при жизни Эриха ему доводилось бывать здесь, комната всё равно казалась чужой. Даже между братьями редко находился повод заходить в спальни друг друга.

Неловко застыв посреди просторных покоев, Рейнгарт решил хотя бы сначала разобрать вещи.

Багаж, перенесённый слугой, состоял всего из одного сундука. Два комплекта повседневной одежды, два кинжала, дорожный кошель и кожаная фляга — после этого он оказался почти пуст.

Вплоть до старой деревянной фигурки рыцаря — каждая вещь была изношена временем. Привезённые из казарм пожитки на фоне драпировок и серебряных подсвечников выглядели особенно убого.

— Даже у монаха было бы больше.

Он бессмысленно пробормотал это, глядя на разложенные на кровати вещи. От его до предела скудных двадцати четырёх лет жизни вырвался горький смешок. Лишь одна вещь здесь действительно подходила этой комнате.

Рейнгарт достал со дна сундука последний предмет и развернул его.

Серебряная вышивка поблёскивала на чёрном шёлковом дублете. Этот наряд, сшитый для него графом в прошлом году, он надевал всего один раз — на прощальный ужин накануне выступления на войну.

— Слушай, тебе это идёт. В таком виде ты прямо как настоящий дворянин. Правда, отец?

В тот день Эрих суетился с необычайным пылом — без конца льстил отцу и тянул к разговору братьев. Рейнгарту было так неловко за этим наблюдать, что хотелось сбежать.

— У него и правда благородный вид. Разве ты в детстве не говорил, что он больше похож на Рота, чем я? Будь жива его мать, мы бы уже знали, к какому роду он принадлежит. Его давно бы забрали. Любая семья приняла бы такого воспитанного бастарда, верно?

Эрих был настойчив до упрямства. Он с решимостью цеплялся за мысль любой ценой вытянуть из отца признание этого бастарда. Возможно, это был последний шанс.

«Мы можем погибнуть на войне. Я хочу знать наверняка, что мы и правда братья».

— Сэр Рейнгарт достаточно достоин. И не важно, кто его отец.

Граф лишь удовлетворённо улыбнулся и так и не дал сыну ответа, которого тот ждал. С того дня Рейнгарт решил отказаться от подобных нелепых надежд.

Если бы ему было суждено не вернуться с войны и если Галлант Рот действительно являлся его отцом, едва ли тот упустил бы последний шанс признать сына.

И всё же…

— С завтрашнего дня переезжай в комнату Эриха.

Проклятая надежда вновь подняла голову.

— С возвращением домой, Рейн.

«Может быть…»

Даже разложив вещи по местам, Рейнгарт так и не смог заставить себя лечь на кровать. Он бродил по комнате, касаясь мебели, разглядывая украшения.

Он перебрал аккуратно расставленные письменные принадлежности, перья и другие изящные инструменты для письма, затем выдвинул ящик стола.

И там обнаружил неожиданную вещь. Старую книгу. Потёртая обложка, вздувшиеся от влаги и высохшие углы — словарь общеязыковой речи Роаны, которым Эрих пользовался в детстве.

До прошлого года, пока королевский дом Роаны не пал, Трисен находился под властью королевства.

Язык короля считался обязательной частью образования знати, и Эрих изучал общеязыковую речь с наставником. То, что Рейнгарт присоединился к этим занятиям, было чистой прихотью Эриха.

— Нечестно, что только мне приходится корпеть над этой скукотой.

Хотя он тогда злился на молочного брата за то, что тот втянул его за собой, словно утопающего призрака, возможность прикоснуться к благородным наукам принесла Рейнгарту немалую пользу.

— Простолюдины здесь не говорят на языке короля.

— Некоторые говорят.

Он и сам не понял, почему сейчас вспомнил ту женщину, но стоило взглянуть на словарь, как перед глазами само собой возникло её лицо.

— Рада знакомству, сударь.

Её речь на ужине звучала достаточно уверенно. Она говорила, что способна объясняться несколькими необходимыми словами. Но если она знала лишь это — как собиралась жить дальше?

В это короткое мгновение в голове Рейнгарта промелькнуло множество мыслей, и вдруг перед ним протянулась бледная рука.

«Чего она от меня ждёт?»

Рейнгарт на миг растерялся и застыл.

Он никогда прежде не приветствовал благородную даму по всем правилам.

Две невестки графа Рот никогда не требовали от него подобных приветствий, поэтому об этикете поцелуя руки Рейнгарт знал лишь понаслышке. Ему всегда казалось странным, что знать использует такие жесты в качестве приветствия.

Поэтому он лишь смотрел на протянутую к нему ладонь.

Бледные и тонкие пальцы, жемчужно-поблёскивающие ногти, изящный рисунок костей на тыльной стороне руки — всё это напомнило ему ощущение прошлой ночи.

Вспомнив прикосновение губ и дыхание, коснувшихся его ладони, Рейнгарт не осмелился поцеловать эту руку.

Потому что она была женой его господина. Потому что ему казалось, будто к этому телу не следует прикасаться больше ни на миг.

Он держался на расстоянии, и всё же внимание вновь и вновь ускользало к ней. Возможно, потому, что их места за столом случайно оказались рядом.

Каждый раз, когда кто-нибудь отпускал шутку и все смеялись, Рейнгарт лишь сильнее напрягался и сам почти не улыбался. Смеяться вслух казалось участием в грубой издевке над женщиной.

— Вы едва говорите на языке. Как вы собираетесь добыть повозку?

«Возможно, тогда я был слишком резок. Не стоило насмехаться так сильно».

Глядя на словарь в своей руке, Рейнгарт прикусил губу изнутри. Книга была потрёпанной, но вполне пригодной для чтения. Со словарём она могла бы заниматься самостоятельно.

Оставался вопрос — как передать его.

Явиться в покои графини было бы безумием. Хотя за ужином они сидели рядом, заговорить с ней первым тоже было опасно. С ней не говорил никто — если даже граф её игнорировал, осмелиться обратиться к ней на общеязыковой речи Роаны значило окончательно сойти с ума.

Тогда как быть? Немного поразмыслив, Рейнгарт быстро нашёл правдоподобное решение.

«Оставлю его в библиотеке. Она, должно быть, иногда приходит туда, чтобы скоротать время за книгами. Если положить словарь на видное место, она сама его найдёт. В этом поместье он нужен только ей».

«Если она собирается и дальше жить здесь, ей необходимо выучить язык».

Дойдя до этой мысли, Рейнгарт поднялся, крепко сжимая словарь. Он двигался решительнее, стараясь заглушить ощущение, что делает нечто бессмысленное.

Взяв со стола подсвечник, он покинул комнату. Всё равно сегодня ему не предстояло рано ложиться, а иметь какое-то занятие было даже кстати.

***

— Где-то здесь…

Аннет поднесла свечу ближе к книжному шкафу.

Она наклонилась, вчитываясь в корешки книг, выстроенных в ряд. Подобающе состоятельному вельможе, библиотека графа была весьма обширной, и примерно две полки занимали книги на общеязыковой речи Роаны — те, что Аннет могла читать.

Правда, среди них почти не было историй, способных её по-настоящему увлечь.

— Вот она.

Книга, которую она искала, оказалась одной из них.

Аннет с радостью вытащила том и выпрямилась. Поставив подсвечник в освободившееся место на полке, она взяла книгу обеими руками.

«Приключения сэра Риперта».

История о рыцаре, отправившемся в путь, чтобы спасти принцессу, заточённую в замке злой ведьмы.

Когда-то Аннет слышала, как служанка с приятным голосом читала эту книгу вслух в дворце Кингсбурга.

Она сидела в гостиной вместе с другими служанками её возраста; все слушали, затаив дыхание, гадая, когда же рыцарь и принцесса наконец встретятся. Ни на миг не сомневаясь в счастливом конце.

Тогда Аннет верила в такие вещи. Верила, что хорошие люди неизбежно становятся счастливыми, а злодеи получают по заслугам. Она ещё не знала, что мир устроен иначе, — именно поэтому люди снова и снова читают и пишут подобные истории.

Аннет опустила взгляд на обложку в своих руках и вскоре ощутила, как это стало выглядеть жалко.

Приходить в библиотеку поздно ночью Аннет научилась со временем. Книги были ценностью, а поскольку в поместье имелась лишь одна библиотека, днём сюда захаживали и мужчины.

Вассалы, сталкивавшиеся с Аннет, ограничивались неопределёнными кивками, но выносить было куда тяжелее не презрение в их взглядах, а любопытство. Юная графиня. Взоры мужчин, обращённые на женщину, выданную замуж за человека возраста её отца, таили в себе отвратительный интерес.

Старший сын графа, Фолькер Рот, даже заговаривал с ней. Оказавшись с Аннет наедине в замкнутом пространстве, он как ни в чём не бывало перешёл на общеязыковую речь Роаны и позволил себе недвусмысленные заигрывания — так что Аннет мгновенно покрылась гусиной кожей и в панике покинула библиотеку.

Фолькер Рот был неприятен ей с первой встречи. Уже одно его лицо, как две капли воды похожее на лицо отца, вызывало отвращение.

Впрочем, второй сын, Дитрих, был ничуть не лучше. Крепкий рыцарь, столь же мрачный и заносчивый. Потому гибель третьего сына, Эриха, на поле боя можно было счесть удачей.

С такими двумя братьями разве мог младший оказаться иным? Двух неприятных отпрысков её мужа было более чем достаточно.

Гертруда, старшая дочь графа и единственная в семье девочка, как говорили, давно вышла замуж и покинула замок. Её супруг был наследником рода Апфель — родственников Императора и могущественного дома.

Аннет никогда не встречала Гертруду, но та, должно быть, мало отличалась от младших братьев. Если граф так гордился дочерью, это было очевидно и без личного знакомства.

«Ни одного порядочного человека среди его детей».

Пробормотав это себе под нос, Аннет вздрогнула: дверь библиотеки внезапно распахнулась, и внутрь кто-то вошёл.