Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 40

К концу июля лето вошло в полную силу. Стоило распахнуть окно в полдень — и внутрь врывался горячий, сухой воздух. Под палящим солнцем растения налились густой зеленью, а кожа у солдат потемнела от загара. Аннет больше не выходила смотреть на плац, но и по одним лишь лицам караульных у поместья всё было ясно.

— Мачеха и бастард смотрелись на удивление гармонично.

С того дня распорядок Аннет слегка изменился. Позавтракав ближе к полудню, она отправлялась в библиотеку, наугад вытаскивала книгу с полки общеязыковой речи и, усевшись прямо на пол, принималась за чтение. Прислонившись спиной к томам, написанным на родном языке, Аннет оставалась там до самого полудня — до тех пор, пока тот мужчина не заканчивал тренировку на плацу.

После обеда она больше не поднималась на чердак, а выходила гулять в задний сад. С наступлением вечера в библиотеку не ходила. Вернувшись в спальню после ужина, Аннет возносила проклятую молитву, сжигала имена, а затем, съёжившись в темноте, ждала, когда придёт сон.

Она просила хотя бы во сне увидеть времена, когда была счастлива, но и этого ей не даровали. Порой Аннет корила равнодушных богов за то, что они ни разу не ответили на мольбы, однако уже на следующий день вновь, как прежде, возносила долгую и тщательную молитву.

Говорить Аннет было не с кем, кроме богов. Независимо от того, внимали они ей или нет.

Лето тянулось бесконечно, дни текли медленно. Чтобы хоть как-то заполнить пустоту времени, Аннет читала словарь — страницу за страницей. Иногда между строками попадались каракули, и, натыкаясь на непонятные пометки, она невольно предавалась мечтам.

Ей виделся маленький Рейнгарт с озорным выражением лица, изрисовывающий словарь. Виделся он же, проливший воду на драгоценную книгу и в панике пытающийся вытереть страницы. Каждый раз, замечая следы на углах листов — там, где бумага когда-то намокла и высохла, — Аннет представляла эти сцены и тихо, беззвучно смеялась.

Уходя из комнаты на ужин или прогулку, она прятала словарь под подушку. Вряд ли кому-то понадобилась бы старая, потёртая книга, но тревога не отпускала, и Аннет всякий раз аккуратно её прятала. Всё, что было ей дорого, у неё уже отняли. Даже такой ветхий словарь при желании могли отобрать.

Так одинаковые дни проходили один за другим, не оставляя следа, и лишь сегодня, впервые за долгое время, Аннет была призвана в спальню мужа.

В тот день, когда Рот покинули даже последние гости, минуло ровно две недели с начала конного турнира.

— Давно не виделись, миледи.

— Мы виделись за ужином…

— Здесь — всё-таки редкость.

Галлант Рот хмыкнул. От мужчины с багровым лицом тянуло вином. Аннет, стараясь скрыть напряжение, чуть выше подняла подбородок.

Спальня графа, в которую она вошла впервые за три недели, была такой же, как прежде, и всё же казалась чужой. Ей хотелось бы никогда сюда больше не возвращаться, но от подобных надежд она уже отказалась. Аннет снова стала прежней — трусливой, живущей в покорности. Оставалось лишь закрывать глаза и терпеть, делая вид, будто ничего не замечает.

«Ненадолго. Нужно потерпеть совсем чуть-чуть — и всё закончится».

Аннет села на стул и заставила себя собраться. Опыт научил: к чему угодно можно притерпеться и привыкнуть. Когда заранее знаешь, что увидишь, страху просто не за что зацепиться.

Мужское естество было маленьким и вялым, но стоило женщине взять его в рот и начать ласкать, как оно наливалось, твердея, словно палка. Когда в таком виде его вводили между бёдер и тёрли, выступала мутная слизь. Граф чаще всего изливал её в рот служанки, но порой и вводил внутрь. Мысль о том, что ради зачатия приходится творить столь грязные вещи, вызывала лишь отвращение.

«Говорят, при родах тоже приходится ставить жизнь на кон… быть женщиной — не проклятие ли это?»

Граф полулежал на постели, словно владыка, и грубо обходился со служанкой. С силой сжимал волосы, тряс без жалости, не давая вздохнуть. Глядя на женщину, у которой покраснело даже горло, Аннет почувствовала подступающую тошноту. На мгновение в искажённом, задыхающемся лице ей почудился Рейнгарт.

«Так же было и с его матерью, — мелькнуло в голове, и Аннет крепко зажмурилась. — Ужасно. Это по-настоящему ужасно».

— Смотри на меня.

Глухой окрик, словно ожидавший именно этого, прозвучал низко и резко. Без преувеличения, это длилось всего мгновение — не больше.

Страх нахлынул, как пламя. Аннет широко распахнула глаза и задержала дыхание. Граф отдал приказ на трисенском наречии; юная служанка вздрогнула, её лицо вспыхнуло, дыхание сбилось, и она растерянно переводила взгляд с одного из супругов на другого.

Эту служанку начали звать в спальню меньше месяца назад. Она ещё ни разу не прикасалась к Аннет.

Нет.

Служанка, всё ещё не понимая, что происходит, спустилась с постели лишь после того, как граф нахмурился и нетерпеливо поторопил её. Когда их взгляды встретились, Аннет увидела в глазах девушки переполненный ужас.

Она понимала, почему та медлила, подходя ближе, почему сжимала плечи. Растрёпанные волосы, попытка прикрыть обнажённое тело руками — всё это Аннет ощущала как собственное. Именно в этот миг страх обратился в ярость.

«Это несправедливо».

Словно вытолкнутая неведомой силой, Аннет резко поднялась со стула. Служанка испуганно замерла, мужчина на постели помрачнел. Глядя прямо в эти холодные глаза, Аннет выдохнула прерывисто.

«Сопротивляться — глупо. Он может приказать куда худшее. Запереть в комнате, обращаться как с животным. Морить голодом. Бить».

Тело дрожало от ужаса. Но ярость оказалась сильнее страха. В груди взметнулось пламя, застилая всё вокруг.

— Вы не можете так со мной поступать…

Первые слова вырвались тонко и дрожа. Аннет сжала губы, заставила дыхание выровняться и снова посмотрела на графа. Тот не стал ни переспрашивать, ни отвечать — лишь наблюдал, словно изучал её, неторопливо запахивая полы небрежно накинутого халата.

— Я… я ваша жена. Это не то, что жена делает для мужа. Объясните, по какой причине вы требуете от меня подобного.

Говоря дальше, она почувствовала, как дрожь постепенно утихает. Осознание того, что слова складываются в связное и разумное утверждение, придало Аннет немного уверенности.

Она украдкой отвела взгляд и увидела обнажённую служанку, стоявшую с почти плачущим лицом и прижимающую к груди обе руки. Пусть та и не понимала общеязыковой речи, но наверняка чувствовала: происходящее раздражает графа. Аннет хотелось сказать, чтобы та не боялась, но это было лишь пустым желанием. У неё не было силы защитить служанку.

— Так. Вы — моя жена. А значит, обязаны проявлять ко мне уважение, верно?

Граф впервые ответил и присел на край постели. Аннет подавила напряжение и спокойно произнесла:

— Я никогда не проявляла к вам неуважения…

— Я тоже уважаю супругу. Иначе зачем, по-вашему, я позвал служанку? Я мог бы потребовать этого от вас.

Он поднялся с насмешкой и сделал шаг в её сторону. По коже Аннет пробежал озноб.

«А если он велит это сейчас? А если скажет, что больше не будет звать служанок?»

Мысли рассыпались, и она заговорила, не успев всё обдумать:

— Супруги сходятся ради того, чтобы обрести потомство.

— Вы хотите родить от меня ребёнка?

— А разве есть иная причина для супружеского ложа?..

На её слова граф улыбнулся. С видом почти доброжелательным он подошёл вплотную. От резкого запаха вина Аннет на мгновение задержала дыхание.

— Слова верные. Но нам это недоступно.

— …

— Так повелел тот, кому благоволят боги. Ему не угодно, чтобы кровь Роаны продолжалась. Это воля Императора, и я не могу ей противиться.

Галлант Рот изобразил сожаление. Аннет не сразу поняла смысл сказанного.

«Императорская воля. Кровь Роаны», — она беззвучно повторила эти слова про себя и лишь тогда до неё дошло.

— Я говорю это всерьёз: в тот миг, когда у вас начнёт расти живот, вы умрёте.

Вот почему, прожив в браке уже полгода, она до сих пор оставалась девственницей.

Аннет на мгновение словно оглушило. До неё с опозданием дошла истина — и от этого перехватило дыхание. Они хотят пресечь королевскую кровь. Фредерик… брат Фредерик умрёт в монастыре. Тогда зачем вообще было выдавать её замуж? Проще было сразу отправить в обитель и позволить там умереть.

Сквозь этот хаос в голове донёсся голос графа.

— Раз вы нарушили правило, наказание неизбежно.

Аннет ещё не успела осмыслить сказанное, как сокрушительная сила обрушилась на лицо.

Всё произошло в одно мгновение. Голова резко дёрнулась вправо, равновесие пропало, и только опустившись на пол, Аннет поняла, что её ударили. Левая щека пульсировала болью, словно обожжённая огнём. Во рту разлился металлический привкус.

Формальная пощёчина ради унижения и подлинное насилие — вещи разные. Это нельзя было даже сравнить с оплеухами от служанки. Пусть Галлант Рот был уже немолод и невысок ростом, он оставался мужчиной. От потрясения и боли у Аннет потемнело в глазах.

— Не смей выходить за рамки своего положения.