Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 5

— Я хотел бы, чтобы ты был моим настоящим братом.

Когда Эрих впервые произнёс эти слова, Рейнгарт не растерялся. Напротив — сердце будто ускорило бег.

Не от удивления, а от предвкушения. Потому что он думал о том же самом.

Какой знатный человек стал бы делить порцию молока, предназначенную для собственного сына, с ребёнком служанки? Стал бы добровольно растить дитя с неизвестным отцом? Кормить, одевать, обучать — и вдобавок дать меч, коня и доспехи?

Чем старше он становился, чем больше видел и слышал, чем яснее постигал жестокость мира и незыблемость сословных границ, тем сильнее росли сомнения.

Он узнал, что служанки нередко рождают от своих господ, и что если такие дети имеют выдающиеся способности, их зачастую не объявляют бастардами и наделяют фамилией отца. Незаконнорождённые же оставались без фамилии и не могли скрыть своего низкого происхождения.

— Кощунственные речи. У такого достойного человека, как наш лорд, не может быть бастардов.

— Мои братья говорят, что у всех взрослых есть бастарды. Даже если делают вид, будто ничего не знают, всё равно тайно помогают им, верно? Ты — как раз такой.

«Бастард».

Всякий раз, когда это слово всплывало в мыслях, у Рейнгарта мутило в груди.

Когда ему приходило в голову, что полученные им привилегии и удача были не просто плодом милосердия, что дары лорда доставались ему не из-за Эриха, желудок наполнялся сладкой гордостью. Порой казалось, будто он вдруг стал выше на две пяди.

«Может быть, всё это изначально принадлежало мне — просто моя доля».

— Когда ты вырастешь, отец, возможно, признает тебя. Он, наверное, ждёт подходящего случая. Какого-нибудь достойного повода.

И Рейнгарт тренировался ещё усерднее.

Цепляясь за эту тонкую нить надежды, он изо всех сил стремился стать тем бастардом, которого лорд мог бы признать с гордостью. Каждый раз, когда выпадал миг славы, он втайне надеялся.

Однако ни в день первой победы на конном турнире, ни во время церемонии посвящения в рыцари Галлант Рот не назвал его сыном. Лишь удовлетворённо похлопал по плечу.

Для лорда он оставался всего лишь способным молодым рыцарем — бывшим пажом, которого благоволил младший сын, теперь приведённым к присяге вассалом.

И всё же отказаться от этого ожидания он не мог, а потому лишь горько усмехался собственной жалкой надежде.

— Я слышал, ты особенно отличился в Менделе?

На обращённый к нему вопрос Рейнгарт поднял глаза. Он как раз набрал воды, чтобы смыть горечь во рту. Проглотив её, он встретился взглядом с мужчиной лет тридцати, сидевшим напротив.

Старший сын графа, Фолькер Рот, был мелкого сложения, как и отец, но обладал острым взглядом. Неспособность владеть мечом и, напротив, выдающийся талант к расчётам также недвусмысленно выдавали в нём отцовскую кровь.

— Говорят, Его Императорское Величество лично отметил боевые заслуги нашего сэра Рейна. Поговаривают, ты даже поцеловал его перстень.

— Слухи преувеличены.

— Не бывает дыма без огня.

Фолькер подначивал с хитрой улыбкой. Его жена Берта тоже посмотрела в эту сторону с дежурной вежливостью. Рейнгарт знал: внимание всех девяти сидевших за столом было приковано к нему.

За двенадцатиместным столом собрались два сына графа с жёнами и вассалы. Два пустых места предназначались графу и графине.

То, что ему позволили сидеть здесь даже без Эриха, — было ли это лишь следствием его военных заслуг?

Отвечая, Рейнгарт насмешливо подумал о собственных привычных ожиданиях.

— Я действительно был представлен Его Императорскому Величеству, но не наедине. Кроме меня там находилось ещё более десятка рыцарей.

— Его Величество лично похвалил тебя?

— Нет. Там были рыцари из знатных родов, так что он со мной даже не заговорил.

В тот день большинство присутствовавших рыцарей были сыновьями аристократов. Естественно, что Рейнгарт — хотя именно он убил больше всех врагов и захватил больше пленных — не мог стоять в первых рядах. Император даже не удостоил его взглядом.

— Как жаль. И с чего бы ему не заговорить с тобой?

Фолькер чуть склонил голову, всё с той же лёгкой усмешкой. Ну да, всё-таки сын служанки. Император не станет тратить слова на бастарда без отца и без фамилии.

Его прищуренные глаза с тонкой улыбкой будто говорили это без слов, и плечи Рейнгарта едва заметно напряглись.

— Наш Роте тоже знатный род. Разве это не по-настоящему досадно, брат?

— Согласен. Сэр Рейнгарт — гордость Роте, и всё же не могу поверить, что об этом не донесли Его Величеству.

С готовностью откликнулся Дитрих, сидевший напротив.

Второй сын графа был рыцарем и командовал частным войском — пятью сотнями солдат.

С детства он соперничал с братом, который был на два года старше; Эрих нередко говорил, что у него разболится голова, решая, на чью сторону встать, когда братья начнут бороться за наследство.

— Вот именно. В следующий раз, когда у меня будет аудиенция у Его Величества, стоит упомянуть об этом. О том, что рыцарь, взявший наибольшую добычу в последнем сражении, был из Роте.

— Превосходно, Рейнгарт. Как рыцарь, я искренне горжусь тобой.

— Разумеется, мы гордимся тем, что наш дом взрастил выдающегося рыцаря. Отец, несомненно, думает так же.

Под потоком соперничающих похвал от двух братьев Рейнгарт опустил взгляд. Фолькер и Дитрих не упомянули гибель Эриха в бою.

Они говорили лишь о его заслугах на поле брани и об императорской награде. Вместо упрёков за смерть младшего брата их намерение подольститься и перетянуть Рейнгарта на свою сторону было предельно очевидным.

— В Менделе было терпимо, сэр? Я слышала, что зимой там лютые снегопады — должно быть, вам пришлось нелегко.

— Ну что ты, сестра. Разве немного снега — испытание для достойного рыцаря? Он выдержал бы и дождь из ледяных кинжалов.

— Конечно, но, Луиза, для сэра Рейна это ведь была первая настоящая зима со снегом, верно? Северные зимы нелёгкие.

— Это наверняка было не тяжелее рыцарской выучки, сестра Берта. Мой супруг так много вынес до посвящения. Такое испытание под силу лишь сильнейшим мужчинам.

Выслушивая эту тихую борьбу молодых дворянок, Рейнгарт сохранял невозмутимое выражение лица. Повседневное соперничество между братьями и золовками было ему не в новинку.

Вассалы наблюдали с улыбками, прикидывая, к чьей стороне примкнуть. Картина за обеденным столом, к которой он вернулся спустя год, была настолько неизменной, что вызывала у него цинизм.

«Изменилась лишь пустота на месте Эриха? Ах. Есть ещё одно».

«Графиня».

Рейнгарт перевёл взгляд на кресло в конце длинного стола. Перед пустым местом уже стояли бокал, тарелка и приборы.

Поскольку у Галланта Рота долгое время не было супруги, это место обычно занимали вассалы или гости. Рейнгарт со странным чувством разглядывал непривычную картину, когда…

— Лорд явился к обеду!

Камергер громко объявил о появлении хозяина замка.

Все сидевшие за столом разом поднялись. Разговор оборвался, и раздался лишь скрежет отодвигаемых стульев. Рейнгарт выпрямился, опустив глаза, и стал ждать входа графа и его супруги.

Цок-цок. Звук женских каблуков, ударяющих о пол, прозвучал особенно отчётливо.

— Рейн!

Оклик графа раздался у него за спиной ещё прежде, чем шаги стихли. Рейнгарт тотчас обернулся, приложил правую руку к груди и склонил голову — знак верности своему лорду.

— Приветствую вас, милорд.

— Ты благополучно вернулся. Я ждал тебя.

Услышав приближающиеся шаги, Рейнгарт поднял голову. Завидев улыбающееся лицо графа, он прежде всего всмотрелся в цвет его кожи.

Остались ли на нём следы скорби по погибшему сыну? Насколько велика радость от его возвращения?

Даже в этот краткий миг Рейнгарт невольно сопоставлял собственный вес с весом Эриха — и его вновь затошнило от этой отвратительной привычки.

— Ты прибыл раньше срока. Я думал, ты появишься не раньше следующей недели.

— Видимо, я подгонял коня.

— Тебе хотелось поскорее вернуться домой. Я и сам сегодня вернулся из Айзена. Ты выбрал самый подходящий день.

Граф встретил Рейнгарта сияющей улыбкой. Войдя, он первым обратился к нему, затем подошёл ближе, продолжая разговор, и даже по-отечески похлопал по плечу — с видом гордости.

Рейнгарт держал глаза опущенными, чтобы не смотреть сверху вниз на графа, который был ниже ростом, но присутствие женщины, попавшее на край зрения, уже невозможно было не заметить.

Бледно-серое атласное платье. Аккуратно сложенные поверх него руки. И аромат.

Тот самый слабый цветочный запах, который он уловил днём, сбив с неё чепец.

Рейнгарт едва заметно перевёл взгляд в ту сторону.

Женщина, стоявшая за графом, была совсем не похожа на ту, кого он видел днём. Совпадало лишь лицо — под изящно убранными светлыми волосами.

На шее той, что просила его перерезать её, теперь сверкало ожерелье с драгоценными камнями, а жёстко накрахмаленный кружевной воротник расходился в стороны, словно крылья.

Кружево.

Тонкая ткань, сплетённая из льна, принадлежала исключительно знати.

Женщина в кружеве казалась совершенно другим человеком по сравнению с той, что была в чепце.

Она стояла с непроницаемым выражением лица и не удостоила его даже взглядом. Слегка приподнятый подбородок и опущенные ресницы были безупречно аристократичны, и Рейнгарт инстинктивно отвёл глаза, словно его ужалили.