Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 24

Три дня подряд мужчина не появлялся ни разу.

Аннет каждый вечер ровно в девять приходила в библиотеку, но там её неизменно ждало одиночество. Она садилась в кресло у тёмного окна, раскрывала книгу и прислушивалась к шагам, которые так и не раздавались.

Аннет смотрела на пламя свечи и думала о нём.

О смуглом, хорошо загорелом лице. О глазах, в темноте казавшихся почти чёрными. О взгляде, который смотрел на неё сверху вниз, и о негромком, ровном голосе. Об общеязыковой речи, в которой слышался жёсткий южный акцент.

— Сейчас ведь июль… Разве здесь пользуются каминами летом?

О лице, что внимательно смотрело на неё, а потом улыбнулось.

В тот миг Аннет впервые за долгое время почувствовала, как у неё приподнялось настроение. Она смеялась искренне — ей было приятно разговаривать с этим человеком. Она даже позволила себе безрассудную мысль, что они могут сблизиться куда легче, чем ожидалось, что, быть может, они уже сблизились. Поэтому и говорила слишком откровенно. Стараясь вызвать сочувствие.

— Он не великодушен. Он холоден и жесток.

«Мне не следовало говорить этого».

— Похоже, он хочет, чтобы я жила в полной тишине — словно человек, который не может ни слышать, ни говорить.

«Клеветать на графа перед его рыцарем. Ты глупа, Аннет Роана».

Так Аннет поняла, почему Рейнгарт внезапно изменился. И она знала: холодные слова, сказанные ей тогда, были ложью. Она просто знала это.

Этот человек принёс ей словарь, сам подобрал книги, которые могли служить учебниками, и, оставшись с ней наедине, заговорил первым. Он не сбежал после неловкого приветствия, как делали все остальные. Он знал, что она приходит в библиотеку в это время, и всё же не избегал её нарочно.

«Истинное сердце человека видно в поступках, а не в словах. Одни разыгрывают правду с ложным лицом, другие облачают ложь в одежды истины. Первых распознать легко, вторых — трудно».

«Жизнеописание Мудрого Короля» и вправду оказалось превосходным учебником. Аннет каждый день читала книги, написанные на двух языках, и учила трисенский.

Так она, вероятно, сможет в какой-то мере самостоятельно овладеть чтением и письмом. И это лишь усиливало сомнение в его словах.

— Поступайте как знаете.

И всё же в тот миг ей показалось, будто что-то пронзило сердце. Будто длинное, острое лезвие глубоко вошло в грудь.

— Если Его Светлость желает, чтобы вы жили в тишине, не слыша и не говоря, миледи, значит, и я обязан поступать так же.

«Но ведь можно было сказать это иначе».

— Подлец.

От её бормотания служанка, завязывавшая ленты на корсаже, замерла. В зеркале Аннет заметила настороженный взгляд, брошенный украдкой, но сделала вид, что ничего не увидела. Её это не заботило — служанка всё равно не поймёт. Аннет и прежде нередко говорила сама с собой при слугах.

Она стояла перед высоким зеркалом, отдавая тело в руки служанок. По правилам одевать даму должны были фрейлины, и прикасаться к телу принцессы могли лишь знатные женщины, но обо всех этих условностях она давно забыла.

Те дни, когда она по утрам болтала с фрейлинами, обсуждая наряды и погоду, казались жизнью из другого мира. Теперь Аннет надевала то, что приносила служанка, ведавшая гардеробом. А в особые дни, подобные сегодняшнему, ей приходилось безропотно носить платья и украшения, заказанные мужем.

Сегодня был день конного турнира. Галлант Рот прислал наряд куда более роскошный, чем обычно. Белоснежное платье напоминало свадебное. Прошитое серебряной нитью, оно будет заметно сверкать под открытым небом.

Поскольку сегодняшний турнир устраивался в честь великой победы, для Галланта было вполне в его духе вывести на показ принцессу павшего королевства, разодетую в блеск. Аннет бы ничуть не удивилась, узнав, что турнир затеян лишь затем, чтобы выставить её на всеобщее внимание.

Его сын погиб на войне. Задумывался ли граф об этом хотя бы раз?

— Вы, должно быть, были с ним очень близки.

Её по-настоящему удивило, что Рейнгарт был близок с погибшим сыном графа. Так, он вошёл в замок в качестве пажа сына господина? Служил оруженосцем потому, что был сыном зажиточного простолюдина? Тогда почему такой человек кует кинжалы в кузнице?

Для рыцаря повредить руку — серьёзная неприятность. Работа кузнеца, должно быть, по-настоящему опасна.

«Но зачем он вообще этим занимался?»

Мысли Аннет вновь вернулись к Рейнгарту.

Она вспомнила, что уже три ночи не слышала звона молота, а значит, три дня он не появлялся в кузнице. Следовательно, находясь в поместье в те же часы, мужчина ни разу не зашёл в библиотеку.

Выходит, на самом деле…

— Просто паршивый негодяй.

Произнеся это достаточно громко, чтобы слова можно было расслышать, Аннет не изменила выражения лица. В голове роились мысли о том, как вновь подступиться к этому человеку.

«Теперь он, должно быть, полностью настороже. Следовало вести себя осмотрительнее. Кстати… зажила ли его рука? Насколько серьёзной была рана? Если пострадала правая, в сегодняшнем турнире он, вероятно, участвовать не сможет».

Когда размышления дошли до этого, дверь распахнулась, и в комнату цокающими шагами вошла женщина.

— Подготовка идёт хорошо?

По одним только шагам Аннет поняла, кто появился. Берта Рот — старшая невестка графа и фактическая хозяйка поместья.

С её появлением служанки поспешно отняли руки от работы и низко поклонились. Берта даже не взглянула в их сторону, не сводя глаз с отражения Аннет в зеркале. Встретившись с ней взглядом через зеркальную гладь, Аннет ровно ответила:

— Почти закончено, кажется.

— Вы выглядите прекрасно. Как и следовало ожидать, у моего свёкра хороший глаз.

Слова Берты сопровождались ослепительной улыбкой, но Аннет не ответила. От молодой дворянки, перешагнувшей тридцатилетний рубеж, тянуло густым ароматом духов. Знать Трисена славилась любовью к парфюму.

— Сегодня чудесная погода. Даже Владыка Юсин, кажется, благословляет великую победу. А как же иначе?

В конце фразы Берта повысила голос, будто ожидая согласия, однако Аннет продолжала смотреть лишь на собственное отражение.

Хотя Берта, будучи дочерью знатного рода, свободно владела общеязыковой речью Роаны, с Аннет она говорила на ней только в подобных уединённых случаях. Как, впрочем, и все обитатели этого поместья.

— Сегодня графине предстоит одно дело, поэтому я пришла предупредить заранее. Это очень важно.

— Надеюсь, я смогу с этим справиться.

— Вы обязаны справиться. Ничего сложного.

Берта улыбнулась и слегка приподняла подбородок. Тон был тем самым, каким отдают распоряжения подчинённым, но Аннет сделала вид, что не заметила. Чем отчётливее звучало превосходство собеседницы, тем спокойнее и непринуждённее становилась её собственная манера речи. Так проявлялась её гордость.

— Вы возложите лавровый венок на голову победителя и поцелуете его. Легко, не правда ли?

Услышав это, Аннет невольно растерялась.

— Поцеловать… его?

— Поцелуй победы. Лёгкий, в щёку. Чтобы все радовались.

Поцеловать лицо незнакомого мужчины. Одна мысль об этом заставляла кожу неприятно вздрагивать. Аннет прежде никого не целовала.

— Это традиция Ротов. Победителя конного турнира поздравляют поцелуем жены господина. До сих пор это делала я, но раз у свёкра появилась новая супруга, вы, разумеется, должны исполнить свою роль.

Берта с какой-то странной улыбкой подчеркнула слово «роль». Уловив её грязный умысел, Аннет ощутила подступающую тошноту и на миг задержала дыхание. С трудом сглотнув, она попыталась вытравить из сознания липкие образы. Поцеловать кого-то — одна лишь мысль об этом вызывала рвотный позыв.

— Понятно...

Ответив безразлично, Аннет отвела взгляд от Берты. Сообщение было получено, продолжать разговор не имело смысла.

Когда Аннет только прибыла сюда, она пыталась заслужить расположение Берты. В глубине души теплилась надежда: перед ней — женщина и мать, родившая детей. Казалось, такая сможет проявить сочувствие, хотя бы немного помочь освоиться в этих стенах. Мысль оказалась глупой.

Люди, калечащие и попирающие других, не всегда держат в руках оружие. И собственные дети вовсе не означают готовность защитить чужих.

Аннет ещё ровнее выпрямила спину, глядя на отражение в зеркале. Иного ответа надменной невестке мужа у неё не было.

Берта коротко распорядилась служанкам на трисенском языке и покинула комнату. Аннет не поняла сказанного, но, по всей видимости, вреда это не сулило.

День был важный. Жителям замка Рот Аннет была нужна как никогда. Самая блистательная военная добыча.

После ухода Берты служанки вновь принялись за работу. Осторожно облачив Аннет в несколько слоёв одежды, они надели на шею ожерелье из золота и рубинов. Золото тянуло тяжестью, а тёмно-алые камни словно источали запах крови.

— Вы возложите лавровый венок на голову победителя и поцелуете его.

Аннет медленно вдохнула, стараясь унять взбунтовавшийся желудок. Отвращение от участия в празднестве, посвящённом гибели собственного королевства, отошло на второй план. Она полагала, что ей придётся лишь сидеть рядом с графом, но это унижение оказалось по-настоящему неожиданным.

— Вы поранили руку на учениях?

Аннет поймала себя на том, что вновь думает о том мужчине. Мысль, что он мог бы участвовать в сегодняшнем турнире, казалась странно утешительной. Было бы хорошо, одолей он всех и выйди победителем.

Поцеловать это лицо… Такое Аннет смогла бы выдержать.