Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 44

— Вы ведь придёте завтра?

Аннет не вышла к сегодняшнему ужину. Все украдкой поглядывали на пустующее место, однако никто не стал спрашивать о причине. Когда гости разошлись, Рейнгарт вернулся на своё место, но всё время трапезы взгляд невольно тянулся к пустому креслу слева — так что в какой-то миг ему даже подумалось, что лучше бы вовсе не приходить.

Граф, давно не сидевший с Рейнгартом за одним столом, обратился к нему с дружелюбными словами. Отвечая учтиво, рыцарь вынужден был прилагать усилия, чтобы держаться как обычно. Он сдержал порыв заговорить об отсутствии графини. Хотелось увидеть, какое выражение появится на лице графа, стоит лишь коснуться этой темы.

— Кто же…

«Не по воле ли графа ей было велено сегодня не приходить? Не пожелал выставлять её лицо? Или она и впрямь почувствовала себя дурно… и уже потом слегла?»

От этих праздных, беспокойных мыслей еда не шла в горло. Весь ужин Рейнгарт думал об Аннет. Вернее — он думал о ней с прошлой ночи, целый день без передышки.

Перед глазами вставали тонкие пальцы и маленькое лицо, руки, казавшиеся слишком хрупкими, словно их можно было обхватить одной ладонью. Он вспоминал рану на полных губах, удар, оставивший этот след, и то потрясение, которое пришлось вынести этому телу.

— Я люблю вас…

Голос и лицо отпечатались в памяти с пугающей ясностью. Перед глазами вновь всплывала рана на полных губах — след удара и пережитое телом потрясение.

Тепло слёз и ощущение её лица, гладкость и мягкость кожи всё ещё казались почти осязаемыми. Как и сила, с которой обе руки сжимали его ладонь.

— Люблю…

Почти сутки после той ночи Рейнгарт вновь и вновь прокручивал эти слова в памяти, доводя себя почти до безумия.

— Хватит уже…

Он крепко зажмурился и снова открыл глаза. Перенося раскалённый кусок металла щипцами на наковальню, рыцарь размышлял.

«Да, ошибку следует признать. Потерять самообладание и забыть о долге — вот в чём была вина. Но всё ещё можно исправить. Нужно лишь не заходить дальше. С этого мгновения — ни на волос больше не впутываться в дела этой женщины».

— Вы ведь придёте завтра?

«Ни за что».

Тревога ощущалась всем телом. Рейнгарт ясно понимал, что зашёл слишком далеко: ещё один шаг — и станет по-настоящему опасно. Он признал и другое — чувство, тянущее его к ней, не было ни жалостью, ни праздным любопытством.

Это было очарование.

Как так вышло и что именно к этой женщине притянуло его столь сильно, он не знал, но одно было несомненно: Рейнгарт оказался очарован Аннет.

А очароваться женой своего господина — значит поставить на кон собственную жизнь. Возжелай он жену собственного отца — и божественное проклятие настигнет его. Гибель при жизни и отсутствие спасения после смерти.

— Я скучала…

Бах!

Словно разбивая мысли, Рейнгарт обрушил молот. В тот миг, когда тяжёлое орудие ударило по металлу, раздался звонкий треск — и заготовка раскололась надвое. Он вынул её слишком рано: металл не успел как следует прогреться.

«Говорил же — будь осторожен. У огня надо держать голову ясной». Увидь это Бруно — непременно бы поцокал языком и снова начал ворчать.

— Чёрт…

Ругательство сорвалось само собой. Рейнгарт раздражённо уставился на расколотый кусок железа. Женщина в его голове по-прежнему смотрела прямо, широко раскрыв глаза. Он сломал ни в чём не повинный металл, а она лишь спокойно моргала, будто ничего не произошло.

Мысленно браня эту навязчивую женщину, он вновь принялся рыться в корзине. Найдя заготовку подходящего размера, Рейнгарт положил её в огонь и стал ждать, пока металл как следует раскалится.

Ночь первого августа всё ещё хранила в себе дневной зной. В горне яростно полыхал огонь. Работа ещё толком не началась, а на лбу уже проступили капли пота.

***

Тан, тан, тан. Аннет прислушивалась к этому звуку.

Кузнец стал задерживаться за работой допоздна примерно неделю назад. После захода солнца доносился стук молота, и поначалу Аннет каждый раз вздрагивала, решив, что это Рейнгарт. Сердце тут же ухало вниз.

Как бы она ни старалась не думать, как бы ни избегала этих мыслей, оно всё равно начинало бешено колотиться. Казалось бы, всего лишь звук молота, однако стоило вообразить, что ударяет именно тот мужчина, — и звук становился громче, резче.

Однако ожидания не оправдывались: это был не Рейнгарт, а кузнец. Аннет умела различать тонкую разницу между ними.

У Рейнгарта удары выходили чуть медленнее, чем у кузнеца. Более длинные паузы между звуками могли говорить о недостатке сноровки, но Аннет этот осторожный, ещё неуверенный ритм нравился куда больше.

Тан, тан. Такой, как сейчас.

— Значит, ушёл в кузницу.

Пробормотав это, девушка взглянула на настольные часы. Стрелки только что перевалили за девять. Похоже, Рейнагрт просто не захотел идти в библиотеку и сбежал в кузницу. Быть может, даже нарочно стучит так громко, чтобы дать понять об этом.

— Трус.

С губ сорвалась слабая усмешка. Аннет знала, что он не придёт так легко, но всё равно по телу прокатилась волна бессилия. Возможно, в глубине души она всё же надеялась, что сегодня рыцарь появится.

Она ведь ждала этого часа весь день.

Прошлой ночью Аннет почти не сомкнула глаз. Она снова и снова прокручивала в памяти то, что с ней сделали граф и Император, стискивая зубы от злобы. Она клялась отомстить всем — совершить столь грязные деяния, что даже лица богов побледнеют.

— Я люблю вас…

«Какую бы цену ни пришлось заплатить, я всё равно это сделаю».

Тан, тан — мерный стук молота разносился в тишине. Аннет прислушивалась к нему, глядя на часы. Девять вечера — долгожданный час, который теперь потерял значение. В библиотеку идти незачем. Немного подумав, она тихо направилась к кровати.

Если тот мужчина не собирается приходить сам, значит, придётся искать его.

Аннет распахнула большой платяной шкаф, порылась внизу и достала припрятанное платье служанки. От одежды, которую она не надевала с того дня ни разу, тянуло пылью.

Поверх сорочки она надела корсет и юбку, затянула завязки. Затем повязала передник и натянула чепец — на этом всё. На фоне привычного убранства знатной дамы её нынешний облик казался столь простым, что возникало ощущение незавершённости.

Аннет, ставшая неотличимой от служанки, встала перед зеркалом.

Она аккуратно заправила под чепец несколько выбившихся прядей. Ночью их, возможно, и не заметят, но осторожность не помешает. 

«Голову держать опущенной, идти тихо. Выйти через заднюю дверь, пересечь сад, пройти под аркой. Кузница — за лагерем, к северу. Достаточно идти на звук — не заблудишься».

Прокладывая маршрут в уме, она укрепляла решимость. Грудь сдавливало от напряжения. Аннет понимала, что затевает крайне опасное дело. Стоит кому-то остановить её или заговорить — и разоблачение будет немедленным.

Но другого выхода нет.

Аннет посмотрела на отражение в зеркале. На неё глядело незнакомое лицо — ни принцессы, ни служанки. Припухлость сошла, но на краю губы всё ещё темнела корочка засохшей крови. Она неожиданно хорошо сочеталась с чепцом служанки.

— Теперь я ближе к служанке, чем к принцессе.

Женщина в зеркале криво усмехнулась. Аннет не могла отрицать, что со вчерашнего дня внутри неё что-то резко изменилось. Возможно, удар, от которого впервые в жизни у неё лопнула губа, просто лишил её рассудка. В груди, одновременно пылающей и заледеневшей, не осталось ничего.

— Я хотела вас видеть…

Осталась лишь мысль о встрече с тем мужчиной, упрямое желание во что бы то ни стало соблазнить его.

— Я скучала…

Единственный в этом замке, кто увидел её. Единственный, кто проявил сочувствие и допустил слабину. И именно поэтому — как ни парадоксально — Аннет выбрала его. Она старалась не чувствовать вины за это. За намерение обнять этого мужчину и вместе с ним рухнуть в адское пламя.

— Я принёс клятву верности графу Роту.

Сэр Рейнгарт — рыцарь Трисена.

— Если потребует моей жизни — я отдам её без колебаний.

Рейнгарт ведь сражался на поле боя. Рисковал жизнью ради Императора. Значит, и он — слуга узурпатора рода Роан. Рыцаря захватчика можно использовать.

— Ничего страшного…

Стиснув губы, Аннет погасила последнюю свечу. Дождавшись, пока глаза привыкнут к темноте, она вышла из комнаты. Тихо покидая особняк, принцесса позволила череде образов один за другим всплывать в сознании.

Мгновение прошлой ночи, когда Рейнгарт появился в библиотеке. Миг, когда он опустился на одно колено и склонился перед ней. Осторожность пальцев, приподнимавших подбородок, и тепло руки, так и не оттолкнувшей её до конца.

— Я скучала…

Стоило выйти через заднюю дверь, как в лицо ударил запах травы во внутреннем саду. Ступая по земле, ещё хранившей дневной жар, Аннет направилась на запад. Тан, тан, тан. Следуя за осторожным, неуверенным ритмом, она делала шаг за шагом.

***

Расстояние от особняка до кузницы оказалось больше, чем представлялось. Возможно, дело было в том, что путь был незнаком, а напряжение делало его длиннее. Аннет знала лишь, что кузница находится к северу от лагеря у самой стены, но никогда прежде туда не ходила. Теперь стало ясно, насколько иначе ощущается дорога, когда её проходишь телом, а не воображением.

Чтобы не бросаться в глаза, она шла, прижимаясь к ограде. Стук молота, не умолкая, вёл её вперёд. Когда звук стал ближе, в темноте показался огонь кузницы, и сердце, до того сдерживаемое, заколотилось так, что удары отдавались в ушах.

«Он там один? А если внутри есть кто-то ещё?» — лишь теперь эта мысль настигла её, и Аннет стала подбираться к кузнице почти неслышно.

Осторожно заглянув в окно, она увидела спину мужчины. Он стоял у горна, наклонившись вперёд, и бил молотом. Обнажённая кожа блестела от пота.