Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 41

Звук, раздавшийся над головой, был пугающе спокойным. Именно это поразило Аннет сильнее всего: он нисколько не был взволнован. Осмелиться на подобное, не утратив рассудка, — вот что пугало по-настоящему.

— Больше никогда не болтай попусту. Твои мысли никому не интересны. Всё, что от тебя требуется, — молча и послушно улыбаться.

Сердце билось так, будто трепет охватил всё тело. Аннет ощущала, как кровь, текущая в жилах, обезумела. Королевская кровь — та самая, перед которой склонялись и которую почитали, — выла теперь, как загнанный зверь.

— Будешь слушаться меня — и никаких бед не будет. Я позволю тебе жить спокойно, одену в хорошие платья, одарю драгоценностями. Быть графиней куда лучше, чем до конца дней есть овсяную похлёбку в монастыре.

«Нет. Лучше просто умереть».

Лишь теперь Аннет по-настоящему возжелала смерти. Но одного лишь собственного конца было уже недостаточно.

Это пылающее желание убийства было обращено и на себя, и на другого; прежде она никогда не испытывала ничего подобного. Будь сейчас в руке оружие — она смогла бы убить этого мужчину. Убить его и следом убить себя.

— На сегодня довольно. Ступайте. Увидимся завтра.

Мужчина, отдавший приказ сверху, развернулся. Шаркая тапочками, вошёл в купальню и с силой захлопнул дверь. Аннет так и осталась сидеть на полу, лишённая чувств. Узоры ковра под ногами исчезли; казалось, что при широко раскрытых глазах она ослепла. В них, из которых не пролилось ни слезы, чистая ненависть горела синим пламенем. 

«Я умру. Я убью».

— Миледи… — спустя мгновение тихо прошептала служанка. Она было шагнула вперёд, словно желая помочь Аннет подняться, но не решилась прикоснуться и отступила. Непонятно, дрожит ли она от страха или рыдает, жалея знатную даму, подвергшуюся жестокому обращению.

«Я ведь голая…» — подумала Аннет, и в тот же миг рассеянное сознание словно немного прояснилось.

Она хотела сказать служанке, чтобы та сперва подала одежду, но отказалась от этой мысли. Аннет не умела говорить на языке слуг. Поэтому, не поднимая глаз, лишь протянула руку в её сторону. Казалось, все кости в теле переломаны на части. Встать самостоятельно не хватало ни сил, ни решимости.

Служанка поспешно подошла и поддержала под локоть. Аннет, опершись на неё, поднялась, затем мягко высвободила руку и сделала несколько шагов сама. Проглотив кровь, скопившуюся во рту, она повернулась к двери внутренних покоев. Нужно было немедленно прийти в себя и двигаться дальше, чтобы выбраться из этого чудовищного места.

— И ты тоже уходи.

Коротко бросив эти слова, Аннет прижала тыльной стороной ладони левый уголок рта. Губы жгло, выступила тонкая полоска крови. Некоторое время она бессмысленно смотрела на это пятно, затем вышла из внутренних покоев и, крепко сжав серебряный подсвечник, оставленный в гостиной, направилась к выходу.

С трудом сдерживая порыв опрокинуть свечу и поджечь всё вокруг, Аннет покинула покои графа. Пустой коридор, как и всегда, был тёмен и безмолвен.

«Куда теперь идти?» 

В другое время она поспешила бы обратно в свою комнату. Там, словно взывая к Богу Суда, возносила бы проклятия, сжигала имена в молитвах.

Но Аннет больше не верила богам. Эти проклятые существа благоволили её врагу. По его желанию они уничтожили род Роан и столкнули её саму в эту трясину. Сколько бы она ни рыдала и ни взывала, ответа не последовало.

Поэтому отныне Аннет решила проклинать самих богов. Гневить их не было ни капли страшно. Воистину, бояться больше нечего. Даже падение в ад казалось бы лучше, чем оставаться здесь.

«Так куда же идти теперь?» 

Стоя в тёмном коридоре, она на мгновение растерялась. Осознание того, что идти ей некуда, глубоко резануло по сердцу. На миг в памяти возник Рейнгарт, но мысль оказалась пустой. Тот мужчина тоже не был на её стороне.

Аннет даже не знала, где находится комната, в которой он обычно останавливается. Возможно, он был в кузнице, но оттуда не доносилось ни звука.

Значит, в конце концов, идти оставалось лишь туда.

Аннет направилась к лестнице, ведущей на третий этаж. Она не плакала, стараясь не замечать пульсирующую боль в лице. Не понимая, почему именно туда, не имея цели и не находя причины, она шла в том направлении лишь потому, что другого пути для неё не существовало.

***

Десять дней. Даже завершённость числа десять казалась достаточно убедительным оправданием. Рейнгарт, выходя из комнаты, твердил себе, что сегодня — по-настоящему последний раз. Последний — и это тоже звучало как весьма подходящая отговорка.

В этом, право слово, тоже был свой дар.

За эти десять дней Рейнгарт не переставал удивляться собственному умению находить оправдания.

На следующий день после того, как он убедился, что библиотека пуста, Рейнгарт вернулся туда, чтобы забрать книгу, оставленную накануне. Днём позже ему понадобилось другое издание — и он снова отправился в библиотеку. Затем он пошёл туда, чтобы вернуть уже прочитанный том. Почему всякий раз это происходило именно в девять часов вечера, он даже не пытался себе объяснять.

Так он приходил туда девять ночей подряд — и ни разу не встретил Аннет. То, что за все девять раз они не пересеклись, означало лишь одно: она намеренно избегала этого часа. И даже это обстоятельство Рейнгарт легко обращал в новое оправдание.

Если они ни разу не встретились, значит, можно считать, что он вовсе не приходил. А если встреча случится в десятый раз, её вполне можно будет выдать за первое случайное столкновение.

То, что сегодня был последний день июля, тоже казалось удобным доводом. С завтрашнего дня — август, значит, пора остановиться. Десяти раз вполне достаточно. Просто задело упрямство, ведь они так и не столкнулись.

«Десять попыток — и довольно. С завтрашнего дня нужно всё забыть».

С этой бесстыдной мыслью Рейнгарт крепче сжал сегодняшний «предлог» — толстую книгу, достойную внимания книжного червя, отправляющегося в библиотеку в столь поздний час. Ради идеального завершения он с трудом дочитал её до конца.

Так он снова оказался перед дверью.

Сегодня женщины здесь не будет — так он решил заранее. После девяти напрасных визитов у Рейнгарта выработалась привычка разочаровываться наперёд. И всё же, понимая, что разочарование неизбежно, он против воли надеялся. Пусть сегодня она окажется здесь. Пусть, стоит открыть дверь, внутри мелькнёт слабый свет.

Когда дверь распахнулась, свет действительно был.

Сердце на миг замерло, затем тяжело забилось вновь. Рейнгарт, заставив себя выглядеть спокойным, вошёл внутрь. Под ногами скрипнули половицы; он взглядом проследил за полосой света. В тот миг, когда стало ясно, что он идёт со стороны полок с книгами на общеязыковой речи, сердце ударило особенно глухо.

Женщина, скрывавшаяся за стеллажами, не двигалась и не издавала ни звука. Рейнгарт медленно приблизился, стараясь не напугать её. Она ведь знает, кто мог прийти сюда в этот час. 

«Ждала — и вдруг расхотела встречаться? Или само это появление было ошибкой?»

За короткое мгновение в голову хлынули самые разные мысли. Увидев, как она прячется, Рейнгарт на секунду подумал просто уйти, но тут же отложил эту деликатность в сторону.

Раз уж столкнулся — надо хотя бы увидеть лицо. Последний раз он видел её больше двух недель назад. Чёртовы гости задержались после рыцарского турнира ещё на две недели. Бездельные аристократы — времени у них хоть отбавляй.

Отыскав ещё одно оправдание, Рейнгарт подошёл ближе к стеллажам. За поворотом Аннет сидела на полу, словно ребёнок. Сжавшаяся фигура казалась настолько маленькой, что он невольно удивился.

Он остановился у входа в узкий проход между полками и смотрел на женщину.

Аннет сидела боком, всего в трёх-четырёх шагах. Плечи были ссутулены, лицо скрывалось в тени. Рейнгарт видел лишь её одежду — ту самую, что замечал каждый раз, приходя сюда: призрачно-белую сорочку и домашний халат. Дорогая ткань с изящным узором мягко поблёскивала.

Глядя на этот облик, достойный знатной дамы, Рейнгарт не стал заговаривать первым. Тот, кто выше по положению, обязан начинать разговор — таковы самые основы этикета. Если графиня до конца будет делать вид, что его не замечает, он не имел права обратиться к ней сам.

Осознание этого скрутило внутри неприятным узлом. То, что она была так близко — и при этом с ней нельзя было заговорить, — вызвало резкий, почти злой всплеск раздражения. Подавив внезапное волнение, Рейнгарт стал ждать. Ждать, пока она его узнает. Ждать, даже если придётся простоять здесь всю ночь.

— Вы пришли.

Прошло некоторое время, прежде чем графиня заговорила.

— Я ждала.

«Ложь, — мысленно отозвался Рейнгарт. — Не ждала. Девять ночей — и не явилась ни разу».