Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 25

Воображение вырвалось из-под контроля. Прижав губы к лицу мужчины, Аннет затаила дыхание. Смуглая кожа, чёрные волосы. Чёткая линия переносицы и твёрдый подбородок. Образ, мелькнувший на миг, оказался столь отчётливым, что сердце заколотилось.

«Ты в своём уме? Этот человек — тоже трисенский рыцарь. Поцелуй в честь победы стал бы оскорблением для отца и братьев, для героев Роаны».

Аннет сурово одёрнула собственную слабость и силой вытеснила видение из мыслей.

«К тому же он вообще не может участвовать».

Стиснув губы, Аннет старалась не думать ни о чём. Когда облачение было завершено, и служанка подала флакон с духами, единственным движением стал поднятый в отказе жест руки.

Наряд и украшения Аннет готова была принять любые, но ароматов не переносила. Ей не хотелось пахнуть, как южная знать. Настой из истолчённых цветов казался невыносимо резким.

«Ах… как же не хочется идти».

Женщина в зеркале сияла белизной. Уставившись на красиво убранное лицо, Аннет изо всех сил попыталась задержать дыхание. Если бы удалось лишиться чувств от удушья, на турнирное поле можно было бы не идти. Но малодушная Аннет помимо воли снова вдохнула — и, разумеется, ничего не произошло.

***

Поле перед замком сегодня кипело жизнью. Зрители, сидевшие и стоявшие вдоль деревянного ограждения, насчитывали, казалось, более тысячи человек.

Мужчины, усадившие маленьких сыновей себе на плечи, женщины с сияющими глазами, крепко державшие дочерей за руки, торговцы, предлагающие фрукты и снедь. Перед началом турнира шутовская труппа вовсю показывала акробатические номера, разогревая толпу.

Рейнгарт находился в зоне ожидания за деревянной оградой. Рыцари, заявленные на турнир, и их оруженосцы уже исподволь присматривались друг к другу. Даже при наличии дружбы и старых знакомств поединки оставались поединками, а участники не из замка Рот зачастую виделись впервые, отчего в воздухе повисла холодная напряжённость.

— Вам особенно стоит опасаться Волка. Он служит маркизу Либхавену и побеждал уже не раз.

— Говорят, его приём — целиться в шлем. Делает вид, будто бьёт в плечо, а потом — бах! — прямо в лицо!

Джарен сопроводил «бах» резким откидыванием головы. Напряжённое лицо Ральфа расплылось в усмешке, и Рейнгарт тоже рассмеялся. После гибели прежнего оруженосца при Менделе близнецы Байлзы сегодня исполняли эту роль вдвоём.

— А Орёл, кажется, прошлой ночью схватил расстройство желудка. С утра бегал, искал лекарство. Если повезёт, можете попасться именно на него.

— Джарен… и когда ты всё это успел разузнать?

— При таких призовых вы думаете, я ограничился бы меньшим? Только не забудьте — делим на троих, как договаривались, сэр.

— Это лишь в случае победы.

— Да вы обязательно победите! Обязаны победить! В турнирах всё решает настрой!

Джарен сжал кулак и с размаху ударил им по щиту в другой руке, после чего недовольно надул губы.

— Если бы это был хотя бы ворон — размах был бы достойный. Но голубь? Голубь?

— Какая разница? Всё решал жребий.

— Вот потому вам и выпадают такие вещи…

На это ворчание Рейнгарт поднял глаза. На деревянном щите был изображен белый, кроткий голубь. Именно такие знаки участники вытянули ранее — имена, под которыми предстояло выступать сегодня.

— Да ещё и голубь с повязкой.

Ральф пробормотал это почти в шутку, затягивая бинт на руке Рейнгарта. Закончив, он крепко закрепил повязку. Рейнгарт несколько раз сжал и разжал кулак.

Ожог на ладони доставлял некоторое неудобство, но не настолько, чтобы отказаться от участия. Это был первый турнир в замке Рот с тех пор, как он стал рыцарем. Рейнгарт хотел победить.

— Сегодня графиня будет целовать победителя?

— Скорее всего. Обычно это делает жена господина.

— А какие призовые?

— Как знать. Всё-таки празднуют великую победу, значит, сумма должна быть немалой. Сэр, вы случайно не знаете, какие призовые?

Голоса близнецов кружили вокруг и утекали прочь. Рейнгарт лишь смотрел на собственную ладонь, снова и снова сжимая забинтованную руку. Он даже не заметил, как в мыслях возникли женские губы.

Полные губы. Губы, покрасневшие от прикуса. Словно зачарованный, он больше ни о чём думать не мог.

— Я буду здесь каждый вечер в девять часов.

Не ответить на это безумное предложение было самым верным решением. И всё же, оставаясь в своей спальне, Рейнгарт снова и снова возвращался мыслями туда. Каждый вечер в девять часов перед внутренним взором вставала библиотека.

Аннет, ожидающая его там. Аннет, сидящая одна в темноте. Аннет, возвращающаяся с мрачным лицом, держа в руке подсвечник.

Последние три дня он проводил с этой женщиной каждый вечер.

— Сэр Рейн! Я спрашиваю, какие призовые!

Окрик Джарена прозвучал словно издалека. Перед глазами по-прежнему стояли только белые бинты. И женский поцелуй. Рейнгарт одновременно жаждал его и страшился.

Он чувствовал: до и после этого поцелуя всё необратимо изменится. В чём именно заключалась эта перемена, он не знал, потому и испытывал смутный страх, но отказаться не хотел.

— Я тоже не знаю…

Ответив рассеянно, Рейнгарт медленно сжал кулак. Неполностью зажившая плоть под повязкой сдавилась, отозвавшись жгучей болью. Неприятно, но вполне терпимо.

— Я буду ждать.

Рейнгарт разжал пальцы и взял латную перчатку. Надевая на обе руки звенящие металлические рукавицы, он услышал, как вдалеке поднимаются возгласы.

Повернув голову, он увидел, что все смотрят в одну сторону. Через ворота замка проезжала карета с графом и его супругой.

— Господин выходит.

— Наконец-то начинается.

Близнецы вытянули шеи с воодушевлёнными лицами. Рейнгарт устремил взгляд на приближающуюся карету. Великолепная четверка лошадей тянула богато украшенный экипаж, рассекая солнечный свет.

«Она, должно быть, сидит внутри. Как она чувствовала себя эти три дня? Не разочаровалась ли, что я так ни разу и не пришёл?»

«Надеюсь, она не ждала слишком долго».

— Вы единственный.

Этот шёпот будто застрял в его ушах. Отчаянно поднятые глаза, маленькое бледное лицо — всё это словно стояло перед ним. И потому Рейнгарт решил: он обязан победить. Любой ценой получить это. Что будет после — он подумает потом.

Если этой женщине всё равно придётся даровать поцелуй победы, если кто-то из сегодняшних участников неизбежно его получит, пусть лучше это будет он, чем какой-нибудь другой мужчина.

***

Аннет с детства любила конные турниры. Отец был их горячим поклонником: на территории дворца он устроил ристалище и часто проводил состязания, куда стекались рыцари, привлечённые щедрыми призами и честью победы.

Поскольку принцессам, не достигшим совершеннолетия, не дозволялось появляться на людях, Аннет вместе с ровесницами-фрейлинами поднималась на башню, чтобы наблюдать за поединками оттуда.

Конные турниры были опасным и притягательным зрелищем. Закованные в доспехи рыцари мчались навстречу друг другу и наносили удары длинными притуплёнными копьями.

Удачное попадание раскалывало древко, а порой сбивало противника с седла. Кому-то не везло — переломанная шея обрывала жизнь, но даже эта тень смерти придавала турниру особую, щекочущую нервы прелесть.

Аннет любила напряжённый миг, когда рыцари на противоположных концах арены направляли копья друг на друга, и ту стремительность, с которой два коня неслись навстречу. Тревожась о том, кто может быть ранен, она всё же с замиранием ждала безжалостного столкновения. Опасность завораживала, и Аннет не могла этому противиться.

«Неужели эта жестокая склонность досталась мне от отца?»

Эта мысль вдруг пришла ей в голову.

— Сэр Волк — два очка! С общим счётом в пять очков он выходит в полуфинал!

Услышав восторженный рёв толпы, смешавшийся с аплодисментами, Аннет вновь обратила взгляд к турнирному полю. Временное ристалище, устроенное за пределами замка, оказалось куда просторнее, чем она ожидала. Границы оградили деревянными заборами, а в самом центре возвели помост, пёстро украшенный богатыми навесами и флагами.

Аннет сидела на этом помосте — на кресле, установленном перед белым гербом рода Рот с изображением ворона, рядом с супругом.

Ликование вспыхнуло ещё тогда, когда карета с графом выехала к ристалищу. С появлением господина шум нарастал и достиг вершины в тот миг, когда Аннет, держась за его руку, сошла на помост. Люди кричали и улыбались так, будто победа принадлежала им самим.

Аннет шла, расправив плечи и выпрямив спину, стараясь не выказать смущения перед толпой. Нервы были натянуты до предела — ей чудилось, что восторженные зрители вот-вот начнут бросать камни.

Мысль о том, что вокруг стоят стражники, немного успокоила, но почти сразу вызвала стыд — за то, что она хоть на миг положилась на их защиту.

— Начинается второй полуфинал! Сэр Ворон и сэр Голубь!

В сегодняшнем турнире участвовали шестнадцать рыцарей. Скрытые под шлемами лица лишали их имён — участников называли по изображениям, нанесённым на щиты. Конные турниры нередко скрывали личности ради зрелищности, однако знакомые всё равно без труда узнавали друг друга по доспехам.

В Кингсбурге Аннет тоже различала рыцарей по привычным латам, но здесь, когда лица были полностью закрыты, она не могла определить, кто есть кто.

«Неужели это он?»

Аннет уже некоторое время внимательно следила за Вороном.