Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 50

Для Дитриха Рота август был спокойным месяцем. Две недели сезона дождей неизбежно увеличивали время, проведённое в стенах дома. Старший сын подрос, и большую часть дней Дитрих проводил с ребёнком, иногда навещая и спальню жены.

Беременная Луиза не шла ни в какое сравнение с ловкой любовницей, но Дитрих был человеком, знавшим цену собственной супруге. Выгода от жены не ограничивалась лишь рождением детей.

— Отец ладит с новой женой?

Роль осведомителя о делах главного дома была одной из таких выгод.

На этот вопрос, заданный вполголоса, лёжа рядом нагишом, Луиза улыбнулась. В мягком, слегка косом взгляде читалось удовлетворение.

— Что, переживаешь, что появится сводный брат или сестра?

— С чего бы мне об этом беспокоиться. Отец сам разберётся… хотя разве не покажется ему смешным иметь ребёнка моложе собственного внука?

— Как знать. Но, похоже, супруги вовсе не так уж отдалились друг от друга.

— Да?

— Говорят, свёкор до сих пор зовёт эту девчонку к себе. Даже на прошлой неделе.

Наедине Луиза называла королевскую дочь просто «эта девчонка». Формально та была её мачехой, но Дитрих всегда пропускал это мимо ушей. В случае с королевской дочерью подобные иерархии и приличия выглядели условными. Легче всего было думать о ней как о слишком молодой любовнице отца.

— А новости о беременности?

— Пока нет. По крайней мере, до прошлого месяца — точно.

— Хм.

Дитрих кивнул. Каким образом Луиза добывает сведения о происходящем в главном корпусе, он не спрашивал. Берта была женщиной непростой, так что, скорее всего, Луиза просто подкупила одну из служанок.

В сущности, единственное, что интересовало Дитриха в связи с мачехой, — это дела месячного цикла. Даже когда та появилась с раной у губ и заставила всех перешёптываться, он испытал лишь мимолётное любопытство. Как обращаться с женой — право мужа.

— Тогда уж лучше желать рождения сестры. Девочка с примесью королевской крови будет стоить немало.

— Боже, ты говоришь совсем как твой брат.

— Фолькер наверняка уже составил список кандидатов. Прикидывает, куда выгоднее всего продать младшую сестру.

Дитрих искренне желал появления сестры. Сын, рождённый королевской дочерью, не имел бы никакой ценности. Если бы у мальчишки обнаружились задатки рыцаря или вассала, его можно было бы использовать; если же тот оказался бы лишь лишним ртом — избавиться было бы разумнее.

Когда Дитрих станет главой рода, права на мачеху перейдут к нему, однако прикоснуться к Аннет, скорее всего, будет непросто. Разумеется, если к тому времени королевская дочь вообще останется в живых.

О причинах внезапного отцовского брака Дитрих не знал. Говорили, будто Императрица, сжалившись над заточённой в монастыре принцессой, умоляла Императора, но какие условия при этом обсуждались между государем и отцом, оставалось тайной.

Неясно было и то, суждено ли королевской дочери дожить свой век в замке Рот или же спустя определённое время она должна будет тихо умереть. Когда Дитрих будет официально признан наследником, граф, возможно, всё объяснит.

— Когда свёкор собирается в Айзен?

— Пока ничего не говорил. Думаю, тронется лишь после вестей из Виндбурга.

— А если Север капитулирует?

— Тогда поедет готовить возвращение Его Величества. Если же Север продолжит сопротивление — займётся приготовлениями к войне. В любом случае, как только придёт известие, он уедет. И снова надолго покинет замок.

Так было всегда.

Добавив это про себя, Дитрих криво усмехнулся.

С самого детства он привык к тому, что отец часто бывал в Айзене. Тогда шли годы, когда молодой лорд, удалившись от мира, управлял Трисеном из затворничества, и отец, занимавший должность финансового советника, был одним из немногих, кому позволялось распахивать наглухо закрытые ворота и встречаться с мальчиком-правителем. Он по праву считался вассалом, пользовавшимся наибольшим и безусловным доверием.

Галлант Рот приходился двоюродным братом покойному отцу Императора, герцогу Йозефу, и считал главным достижением жизни то, что более десяти лет служил племяннику — ныне правящему государю. Будь то честолюбие или верность, Дитрих прекрасно знал: объектом наибольшего внимания и привязанности отца всегда оставался молодой сюзерен. У отца был лишь один господин. Детей же — несколько.

— Кстати, как там дела у сэра Рейнгарта? Помолвку уже решили? Когда ждать людей из Эбена?

— Отправят после окончания сезона дождей. Всё-таки странно было бы для барона сразу соглашаться, будто только и ждали этого предложения.

— Это верно. Всё-таки он внебрачный.

Произнесённое с показной холодностью, замечание сопровождалось тем, что Луиза погладила округлившийся живот. В этом жесте читалась гордость за ребёнка, рождённого по всем правилам, и ожидание сочувственного отклика. Дитрих сделал вид, что не заметил ни взгляда, ни намёка.

Стоило вспомнить о Рейнгарте, как раздражение вернулось. Дитрих перевёл взгляд на дождь за окном. Ливень хлестал стеной, но облегчения не приносил.

Узнав, что Рейнгарта собираются обручить с дочерью барона, Дитрих мысленно разразился бранью. Отдать в чужие руки самого молодого, способного и перспективного рыцаря — это не укладывалось в голове. Какие бы расчёты ни строил отец, собственные планы Дитриха рушились полностью.

Рейнгарт был лучшей кандидатурой на должность командира пехоты Рота. Когда Дитрих станет следующим графом, вытеснит брата и займёт главный дом, он намеревался передать Рейнгарту управление одним из боковых поместий. И вдруг — Эбен.

— Не потому ли свёкор так и не признал достоинств сэра Рейнгарта?

— Чтобы отдать его как племенного жеребца чужому роду? Ха. Делать добро другим тоже надо в меру.

— А для самого сэра Рейнгарта это ведь куда выгоднее. Сравнивать бастарда и мужа землевладелицы бессмысленно.

— Так что же, выходит, отец нарочно всё это затеял ради него?

— Вполне возможно. Разве родительское сердце не таково?

— Ты всё ещё плохо знаешь отца, — фыркнул Дитрих. 

Его вновь кольнула досада оттого, что отец так и не признал того мальчишку законным сыном. Дай Рейнгарту фамилию и владение вовремя — ничего подобного не случилось бы. 

— Когда пришла весть о смерти Эриха, он и глазом не моргнул. Если гибель какого-то бастарда сулит выгоду, он без колебаний пойдёт на это.

— Ну и речи у тебя… Всё-таки он тебе брат, пусть и рождён вне брака.

Косой взгляд жены показался Дитриху смешным, но он никак этого не показал.

Брат. Делил ли Рейнгарт с ним кровь — не имело значения. В отношениях между людьми важно не родство, а польза. Второй сын, Дитрих, был полезнее третьего, Эриха, а теперь должен был доказать, что превосходит и первенца. Лишь тогда можно рассчитывать на признание и выбор отца.

— Про Рейнгарта ничего не слышала?

— Про сэра Рейна? Что именно?

Осторожный вопрос заставил Луизу удивлённо распахнуть глаза. Дитрих продолжил тем же беспечным тоном:

— Он ведь тоже в главном доме. Узнай, как у него дела.

— Да что там узнавать? Днём он в лагере, на учениях, тебе это виднее. А по вечерам вы и так каждый день видитесь на ужине.

— Я про ночи. Есть ли у него женщина.

— Женщина?

— Чего ты так удивляешься? Если бы он был евнухом — другое дело, а так у него вполне может быть служанка, которую он время от времени зовёт.

За это время Дитрих дал Рейнгарту достаточно и времени, и намёков. Прошло уже больше двух месяцев с возвращения, а тот всё ещё держался в стороне, и это начинало раздражать. Дитрих был уверен, что Рейнгарт без колебаний склонится на его сторону, а не к Фолькеру, — потому ощущение предательства было вполне реальным.

— Ну подумаешь, сэр Рейнгарт позовёт служанку. В этом ведь нет ничего из ряда вон.

— Знать такое не повредит.

У мужчины без родителей и без братьев единственной слабостью оставалась женщина. Даже если Рейнгарт станет супругом землевладелицы, иметь его расположение было бы не лишним. Пусть это и уступало бы тому, чтобы он остался в замке Рот и стал частью собственной силы Дитриха, — главное, чтобы Рейнгарт не поддержал Фолькера.

— Как бы там ни было, разузнай.

Коротко подытожив разговор, Дитрих поднялся. Следы близости уже рассеялись, и задерживаться в постели жены не было нужды. 

«Может, стоит навестить сына?»

Думая о своём первенце — будущем наследнике, втором после себя графе Рот, трёхлетнем мальчике, — Дитрих начал надевать отложенную одежду.

***

Аннет и представить не могла, что ожидание, день за днём, может быть таким тягостным. Пять дней оказались куда длиннее, чем казалось, и время тянулось мучительно медленно. Единственным утешением были ужины. Рейнгарт приходил в обеденный зал каждый вечер.

За столом он сидел справа от неё. Место через угол — протяни руку, и можно коснуться его плеча. Даже не поднимая глаз и глядя лишь в тарелку, Аннет видела в поле зрения его блюдо, руку, локоть.

Стоило чуть приподнять взгляд — и можно было увидеть лицо, но Аннет сдерживалась, опасаясь привлечь чужое внимание. И одного украдкой брошенного взгляда на его тарелку и руки хватало, чтобы время пролетало незаметно.

Смешно было думать, что она способна так пристально наблюдать за тем, как ест другой человек, но Аннет не могла остановиться. Всё внимание уходило на эти украдкой подсмотренные жесты, и уже не оставалось сил вслушиваться в разговоры за столом или тревожиться, не посмеивается ли кто-нибудь над ней. Когда ужин заканчивался и гости вставали из-за стола, Аннет становилось даже жаль, что всё так быстро кончилось.

То, что прежде было самым тягостным занятием дня — время, тянувшееся, как бесконечное купание в нечистотах, — теперь стало ожиданием. Аннет, покидая обеденный зал, уже думала о завтрашнем вечере и следующем застолье.