Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 49

Лагерь погрузился в тишину. Вдалеке со стороны казарм струился свет. Стоило отойти от жара кузницы, как ночной воздух показался сухим и спокойным. Глубоко вдохнув его, Аннет тронулась с места.

До особняка предстояло пройти немалое расстояние, но, в отличие от дороги сюда, возвращаться было уже не страшно. Мысль о том, что в двадцати шагах позади идёт Рейнгарт, успокаивала. В случае чего мужчина обещал помочь.

Само осознание чьего-то присутствия за спиной придавало Аннет редкое чувство надёжности. Какая бы ситуация ни возникла, вера в то, что этот человек защитит её, была твёрдой. Пусть даже ради собственной безопасности — он всё равно станет её щитом.

«Значит, сейчас он на моей стороне».

Аннет хотелось убедиться, что спутник по-прежнему следует за ней, но обернуться не решилась. Потому лишь прислушивалась к шагам позади, ступая как можно тише.

Уловив в каждом вдохе запах трав, Аннет вспомнила, что сегодня первый день августа. Следующая встреча — шестого числа. В библиотеке. Следовало заранее продумать, о чём пойдёт разговор.

Впереди показалась арка, ведущая к особняку. Сердце стучало гулко и часто.

***

Ночное возвращение в целом прошло без осложнений. Рейнгарт наблюдал за идущей впереди женщиной и держался немного в стороне, по диагонали. Аннет шла так близко к стене, что плечо почти касалось камня, и следовать строго за ней было бы неестественно.

Двое мужчин в повседневной одежде появились, когда до арки, ведущей в особняк, оставались считанные шаги. Похоже, это были рядовые, вернувшиеся с увольнения: они присвистнули и захихикали.

Рейнгарт на мгновение увеличил шаг, сокращая расстояние, но Аннет, словно ничего не услышав, упрямо продолжила путь и первой прошла под аркой.

Солдаты, шедшие навстречу и перешёптывавшиеся между собой, заметили его и резко остановились. Пара выпрямилась и молча склонила головы. Рейнгарту мелькнула мысль, кто из них свистнул и не стоит ли сделать так, чтобы подобное больше не повторялось, однако он промолчал. Скользнув мимо, рыцарь прошёл под аркой и ступил на территорию особняка.

Аннет уже исчезла из поля зрения. У входа в главный корпус особняка горели лишь факелы — караула не было. Рейнгарт остановился под тенью лавра и дождался, когда дежурные стражи вернутся на пост.

Лишь когда на третьем этаже, в комнате Аннет, зажглась свеча, мужчина перевёл дух и двинулся с места, спокойно принял приветствия караульных и, не привлекая внимания, вошёл в особняк.

Даже вернувшись в комнату, Рейнгарт долго не мог уснуть. Он облился холодной водой, но возбуждение не спадало. Мысли о том, что только что произошло, о том, что делать дальше и к чему всё это в итоге приведёт, теснились в голове так, что она грозила расколоться.

— В пять… 

Желание обрушить кулак на собственную голову, обозвав себя безумцем, и голос, убеждавший, что это было наилучшим выходом, разом загалдели внутри.

— Тогда я буду приходить сюда. Когда вы в кузнице.

Если выбирать между библиотекой и кузницей, то, разумеется, первое. В библиотеке, даже если кто-то заметит встречу, всегда можно выдать её за случайную. Более того — при желании под этим предлогом проще всего прекратить общение.

Если бы сегодня он отказал, Аннет непременно попыталась бы снова явиться в кузницу, а если выяснилось бы, что она, прикидываясь служанкой, свободно ходила по особняку, положение стало бы несоизмеримо опаснее.

— Я уже в аду.

Женщина была в отчаянии, а отчаявшиеся люди склонны не замечать опасности.

Так Рейнгарт и убеждал себя. Теперь уже всё равно невозможно донести обо всём графу. Даже если поздно признаться, граф придёт в ярость, а Аннет вряд ли выйдет из этого невредимой.

«Значит, можно ограничиться несколькими краткими встречами. Ничего сверх того. Если заранее обозначить предел — что сможет сделать королевская дочь? Если держать себя в руках, на что способна эта хрупкая женщина? Она и кошек страшится — дрожит, стоит им появиться».

— Я правда люблю вас, сэр.

Стоит ей понять, что всё идёт не по её воле, — и она вскоре отступится.

Сделав такой наспех слепленный вывод, Рейнгарт лёг в постель нагим. То, что, сжимая собственную плоть, он не ощущал стыда, объяснялось лишь отчаянием. Долгие годы подавляемое вожделение давило с такой силой, что лишало способности рассуждать хладнокровно.

Во время самоудовлетворения чувство вины за мысли об Аннет почти исчезло. Последние две недели её образ неизменно возникал в его фантазиях, и с каждым разом воображение становилось смелее, уже не ограничиваясь одними лишь поцелуями.

Он раздевал её, ласкал белые плечи, прижимался лицом к округлой груди, скользил ладонью по бёдрам. В те дни, когда женщина ощущалась особенно явственно, даже достигнув пика, он не находил удовлетворения. Он повторял снова и снова, пока тело не начинало ныть от боли, а затем засыпал, измотанный.

Потому-то в кузнице сдерживаться было ещё труднее. Там, перед глазами, находилась женщина куда более живая, чем любая фантазия.

— Хочу того, что делают в спальне.

Вновь и вновь прокручивая в памяти этот голос, Рейнгарт уснул лишь тогда, когда окончательно обессилел. И даже после этого Аннет пришла к нему во сне, заставив очнуться на рассвете. Теперь не существовало ни одного часа, в который он был бы свободен от неё.

— Господин, вы что, всю ночь не спали?

Похоже, это бросалось в глаза и другим. Видимо, уж слишком.

Рейнгарт, отводя взгляд от накатившего самоуничижения, сосредоточился на том, чтобы черпать ложкой овсяную кашу. Джарен прищурился и протянул подозрительное «хмм», но Рейнгарт сделал вид, что не услышал. Пристальные взгляды близнецов, устремлённые одновременно, словно упёрлись в лоб.

— Лицо у вас совсем осунулось.

«Ненужная проницательность». 

Лишь опустошив миску до дна, Рейнгарт поднял глаза, притворяясь, будто ничего не понимает.

Он, как и прежде, поднялся ещё затемно, отзанимался на плацу и лишь после этого пришёл в столовую лагеря. Вокруг было шумно — мужчины, собравшиеся на завтрак, переговаривались и смеялись. Привычный гул Рейнгарт пропустил мимо ушей и неожиданно сменил тему.

— У меня есть вопрос.

— Какой?

— Как вы вообще встречаетесь со служанками?

— А?

От неожиданности Джарен широко раскрыл глаза. Рейнгарт, делая вид, что спрашивает между прочим, взял кусок ржаного хлеба и продолжил:

— Я про Тети. Ту, что работает на кухне.

— Про Тети?

— Чтобы встретиться с тобой, ей ведь нужно прийти сюда.

— Ну да. Я же к ней пойти не могу.

Рядовые, не относящиеся к караульной службе, не имели права прохода через восточную часть стены. Если служанка, живущая в общем корпусе для прислуги, хотела увидеться с мужчиной, приходилось перелезать через ограду и идти в лагерь. Свободное время у неё появлялось лишь после окончания работы — значит, дело происходило ночью.

— А если ночью ходить туда-сюда, стража разве не останавливает?

— Да ладно вам, господин. С чего бы служанкам бродить по ночам?

Джарен усмехнулся, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Причина, по которой служанка выходила из спальни после работы, и впрямь была очевидной.

Либо она шла к мужчине, либо мужчина звал её к себе. Рейнгарт невольно вспомнил служанку, что однажды явилась к нему среди ночи. В этом замке подобное наверняка случалось сплошь и рядом.

— Стража всё понимает. Потому и закрывает глаза. Сами ведь при случае не откажутся.

Рейнгарт кивнул. Значит, вчерашний свист был именно об этом. Они приняли Аннет за служанку, возвращающуюся после ночного свидания. В таком случае вероятность, что женщину в платье прислуги кто-то остановит, становилась заметно меньше. Хотя безопасным это всё равно назвать было нельзя.

— Почему вдруг это вас заинтересовало? В особняке что, есть симпатичная служанка?

Джарен спросил с загоревшимися глазами. Ральф тоже покосился с живым интересом. Рейнгарт ответил неопределённой улыбкой и откусил хлеб. Не худо было бы создать видимость, будто на примете действительно есть какая-то служанка. Так, на всякий случай.

— И кто же? Раз вы обратили внимание, должно быть, настоящая красавица.

— Да и вам, господин, вообще не о чем переживать. Разве нельзя просто позвать её к себе в комнату?

— Вот именно. Ах, завидую. Делать всё прямо на постели.

Джарен с лукавой миной тихо хихикнул, а затем принялся сетовать на участь простого солдата, которому остаётся лишь уводить возлюбленную в сарай или за деревья. Судя по довольной ухмылке, и в сарае, и за деревьями он находил собственное очарование.

Слушая это, Рейнгарт подумал о кузнице. Вслед за ней — о тесной комнате и кровати, на которой одному было вполне просторно. И о женщине, сидевшей на этой постели, чуть сгорбившись.

— Хочу того, что делают в спальне.

Аннет, прикусывающая губу. Аннет, торопливо просящая убрать кошку. Аннет, угрожающая и торгующаяся.

— Спасибо вам, сэр Рейн.

Аннет, ярко улыбающаяся.

Тогда Рейнгарт стоял спиной к горну, а принцесса — нет. Отсветы тлеющих углей ясно высвечивали лицо. Улыбка была такой яркой, что в темноте казалось, будто свет горит только вокруг этих черт.

— Кто она, господин? Не скажете хотя бы имя?

— Спроси у Тети. Среди служанок разве не она самая красивая?

— Говорила, что она самая красивая.

— Ну разумеется. Женщины.

— Так кто же это на самом деле? Впервые вижу, чтобы сэр Рейн вообще проявил интерес к женщине.

— Наверное, и правда необыкновенно хороша. Новенькая?

Не обращая внимания на догадки и настойчивые расспросы близнецов, Рейнгарт стал прикидывать даты. Сегодня — второе число. Встретиться в библиотеке они условились шестого. Раз в пять дней — не так уж плохо.

Библиотека — место общее, там вполне можно столкнуться будто бы случайно. Что с того, встреча ведь будет короткой.

— Я останусь в этом замке. Ведь вы здесь.

«А я ведь не навсегда здесь останусь».

Через четыре года, а может, и раньше, придётся покинуть эти стены. Тогда он и Аннет естественным образом разойдутся каждый своей дорогой.

— Полюбите меня.

«Всё равно — связь невозможная».

С каждым днём Рейнгарт всё настойчивее пытался смотреть на своё положение с оптимизмом. Оправдания множились, опасность отодвигалась в сторону, а предстоящая встреча через пять дней всё чаще возникала в мыслях. Он снова и снова представлял, о чём заговорит Аннет и какого поведения она будет ждать в ответ.

Сегодня — второе. Встреча — шестого. До этого дня оставалось ещё слишком много времени.