Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 48

Аннет умолкла, словно не находя слов, чтобы продолжить. Рейнгарт тоже не стал поддерживать разговор. Он не сказал и того, что знает значение её имени.

Аннет. Маленькая благодать, любимая милостью небес. Имя, вероятно, дал отец. Король, у которого было лишь трое сыновей, наверняка радовался рождению младшей дочери и звал её так.

Маленькая, любимая — Аннет.

Железо в горне раскалилось до алого. Рейнгарт выбрал щипцами хорошо прогревшийся кусок, уложил его на наковальню и, поднимая молот, уже пропитанный рукой кузнеца, вновь ощутил присутствие женщины.

— Сядьте сзади. Там есть стул.

— Потом.

— Стоять будет тяжело, устанете.

— Ничего. Я хочу смотреть поближе.

Голос ударил в грудь глухо и тяжело. Конечно, речь шла о работе — о том, как он кует металл. Зрелище для неё новое, редкое, потому и любопытно. Понимание пришло поздно, но рука всё равно не сразу повиновалась. Неясное послевкусие мешало вложить силу в движение.

От женщины, стоявшей рядом, исходил приятный запах. С каждым вдохом Рейнгарт ловил его снова и снова. Сладковатый, тонкий цветочный аромат — запах королевской дочери, который не смогла скрыть даже одежда служанки.

Лишь вдохнув его несколько раз, Рейнгарт поднял молот. Тяжёлый боёк ударил по раскалённому металлу — тан, тан. Капли пота, было высохшие, вновь проступили на коже.

***

Аннет и не подозревала, что в кузнице может быть так жарко и душно. От одного лишь жара горна тело покрывалось потом. Трудно было представить, каково тем, кто здесь работает. Теперь ей стало ясно, почему Рейнгарт прежде был без верхней одежды.

И потому, наблюдая, как он работает одетым, да ещё и с закрытыми окнами, Аннет чувствовала себя неловко. Промокшая насквозь спина и грудь под туникой казались жалкими. Ей хотелось, как прежде, сказать, что он может снять одежду — так будет легче.

Но она так и не решилась произнести это вслух — потому что знала: рыцарь всё равно не станет снимать. К тому же такие слова были… неловкими, почти стыдными.

Из-за грохота молота говорить было невозможно, и Аннет лишь смотрела. На вздувшиеся жилы на руке, сжимающей тяжёлый молот. На мышцы предплечья, обнажённого до локтя, — как они напрягаются и расходятся под кожей.

Она долго следила за сосредоточенным профилем, за тем, как отблески пламени играют на лице, как пот, выступив на лбу, скользит вниз и собирается на подбородке. Аннет смотрела так пристально, что трудно было не заметить: Рейнгарт ни разу не ответил взглядом — и не потому, что был слишком поглощён работой. Он делал это намеренно. Она это чувствовала.

— Делайте со мной то, что делают мужчина и женщина.

Мокрую от пота одежду Рейнгарт натянул обратно с явным усилием и, словно нарочно, с ещё большим усердием принялся за ковку. Смысл этого жеста был слишком очевиден, чтобы его не понять.

— Это невозможно.

Этот мужчина отвечал ей поступками: «Между нами ничего предосудительного не будет».

— Возможно, я всего лишь незаконнорождённый сын лорда...

Казалось, главной причиной его отказа был граф. Аннет ожидала этого и уже обдумывала, как разрушить его чувство вины.

Ей даже приходила в голову мысль сказать, что они с мужем никогда не делили брачного ложа, но это наверняка дало бы обратный эффект. Узнай Рейнгарт, что она невинна, — испугается ещё сильнее и попросту сбежит. Он не посмел бы даже помыслить о том, чтобы оставить своё семя в её чреве.

«Значит, об этом нельзя говорить ни в коем случае».

Утвердившись в этом решении, Аннет начала терпеливо выискивать лазейку. Любую возможность привлечь его внимание. К счастью, когда Рейнгарт, отработав очередной кусок железа, возвращал его в огонь и грохот ненадолго стихал, он всё же не игнорировал её слова, обращённые в такие моменты.

Он объяснил, что железо нужно снова и снова раскалять, пока идёт ковка, и что только быстрое охлаждение в воде делает металл по-настоящему твёрдым. Он избегал встречаться взглядом, но на вопросы отвечал исправно, не пропуская ни одного.

Рейнгарт подтвердил, что лавровый венок, который носил на рыцарском турнире, и впрямь был сплетён из листьев лавра, растущего во внутреннем саду. На вопрос, куда делся тот венок, сказал, что оставил у себя в спальне, и Аннет тут же спросила:

— А где находится ваша спальня?

Рейнгарт, как раз вынимавший раскалённое железо, на мгновение замер. Брошенный украдкой взгляд был полон немого изумления. «И зачем вам это знать?» — смысл этого взгляда был слишком ясен, и лицо Аннет мгновенно вспыхнуло.

— Просто… стало любопытно.

Она пробормотала это почти оправдываясь, но ответа не последовало. Рейнгарт молча вновь взялся за молот, ясно давая понять, что говорить об этом не намерен. Аннет пришлось снова ждать, пока утихнет грохот, однако неловкость и растерянность постепенно отступили, уступая место живому интересу к кузнечному делу.

Рейнгарт опустил в бочку с водой кусок металла, над которым долго работал. Раскалённое железо зашипело, будто вскрикнув, и над водой взвился пар. Аннет невольно втянула воздух и тихо выдохнула:

— Ого…

На мгновение уголок его рта едва заметно дрогнул.

Рейнгарт положил закалённый металл на наковальню и отвернулся. По движениям было видно, что он убирает молот, клещи и кочергу, и Аннет спросила:

— Уже всё?

— Осталось заточить лезвие, но это завтра.

Не оборачиваясь, рыцарь наклонился к горну, вынул докрасна раскалённые угли, закопал их в песок и засыпал остатки огня золой, после чего повернулся обратно. На груди туники тёмным пятном расплывался пот.

— Пойдёмте. Скоро десять.

— Вы же даже на часы не смотрите. Откуда знаете?

— На два наконечника уходит чуть меньше часа.

Рейнгарт взглядом указал на два куска железа, лежащие на наковальне. 

«Уже уходить? И так, без всякого результата?» 

Аннет охватило нетерпение, и она невольно заговорила первой:

— Вы придёте в библиотеку послезавтра?

Она приподняла подбородок, глядя на него снизу вверх. Мужчина, вытирая пот полотенцем, перекинутым через шею, посмотрел на неё сверху. Огонь в горне угасал, и в помещении быстро темнело. Лишь умирающие угли позволяли различить очертания, а его лица Аннет уже не видела — от этого тревога усилилась.

— Мне самой неловко каждый день вас беспокоить, — поспешно добавила она. — Давайте встречаться раз в три дня.

— Я не соглашался встречаться с вами, миледи.

— Тогда я буду приходить сюда. Когда вы в кузнице.

Аннет упрямо возразила. Она понимала, что ставит его в затруднительное положение, но отступать не собиралась.

— Нам вовсе не обязательно что-то делать. Я просто хочу ненадолго поговорить в библиотеке. Я каждый день занимаюсь по словарю, который вы мне дали, и у меня появляются вопросы.

— …

— Вы же знаете, мне не с кем говорить.

Чем торопливее Аннет продолжала, тем более жалко это звучало. Она почти выпрашивала сочувствие, но не чувствовала унижения — в Аннет была одна лишь отчаянная нужда. Ей хотелось любой ценой зацепиться за него, добиться согласия, снова встретиться взглядом и поговорить.

— Пожалуйста… прошу вас.

Принцесса сложила руки, словно в молитве, и хотя слово «пожалуйста» Аннет произнесла впервые в жизни, она не испытала даже тени стыда.

Рейнгарт на некоторое время замолчал. Казалось, он ломал голову над тем, как быть с этой ситуацией. После всего пережитого он не мог не понимать, что её угрозы — не пустые слова, и оттого раздумья становились лишь тяжелее.

Возможно, он прикидывал, что опаснее: самому приходить в библиотеку или позволять ей, облачённой в платье служанки, раз за разом наведываться сюда.

Аннет это заметила и потому была уверена, что он уступит.

— Если раз в десять дней… я готов это обдумать.

В Аннет проснулась смелость потребовать большего.

— Десять дней — это слишком долго. Как мне дождаться? Я ведь соскучусь до изнеможения и совсем ослабею.

— …

— Давайте раз в четыре дня.

— В пять… 

Лишь после того как мужчина, словно вздохом, произнёс это, Аннет смогла беззвучно улыбнуться.

— Хорошо. Значит, раз в пять дней вы приходите в библиотеку.

— Ненадолго.

— Спасибо, сэр Рейнгарт.

Аннет произнесла его имя с теплотой — и от этого показалось, будто расстояние между ними действительно сократилось. Сердце забилось быстрее, в теле появилась странная лёгкость. Почему-то всё время тянуло улыбаться. Впрочем, в темноте выражения её лица всё равно не было видно.

— Тогда идём. Нужно вернуться, пока не стало поздно.

— Хорошо.

Аннет послушно ответила и подошла ближе. Рейнгарт же не направился сразу к выходу, а сделал шаг к ней.

— Вы знаете дорогу обратно в замок?

— Я шла вдоль ограды. Там тень, так что, кажется, меня было не видно.

— Вы всё сделали правильно.

Он даже похвалил — и на миг умолк. В голосе слышалась какая-то обречённость, словно смирение с неизбежным.

— Идите тем же путём, по которому пришли. Если кто-то остановит или заговорит с вами, молчите. Я пойду следом и постараюсь как-нибудь всё уладить.

— На каком расстоянии?

— Примерно в двадцати шагах.

«Двадцать шагов». Аннет кивнула.

— Хорошо.

Лишь после этого Рейнгарт направился к выходу. Он отодвинул засов и открыл дверь — внутрь просочился бледный свет снаружи.

Аннет, последовавшая за ним к порогу, смогла разглядеть его лицо. В нём не было ни досады, ни раздражения из-за того, что она втянула его в неприятности. Рыцарь лишь молча смотрел с высоты своего роста — с выражением, в котором смешались напряжение и тревога.

— Когда вернусь в комнату, зажгу свечу.

Она сказала это тихо. Рейнгарт кивнул. Аннет ещё мгновение смотрела на него, чуть приподняв лицо, затем развернулась и вышла за порог через открытую дверь.