Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 42

Глава 42

Несмотря на то что он ворчал про себя, на губах Райнгара промелькнула мимолетная улыбка, которую он тут же поспешил скрыть. Узнав, что она вовсе не избегает общения с ним, он мгновенно успокоился. То, что Аннет так долго молчала, прежде чем вымолвить эти слова, показалось ему забавным и милым. В этом не было ничего особенного, но он просто не мог сдержать улыбки.

Что ей ответить? Сказать, что он знает о ее лжи и что она его не ждала? Нет, нужен был другой повод для разговора.

Может, рассказать о поездке в горы Нойбель? О том, что они устроили состязание на охоте и его команда победила. О том, что он подстрелил огромного оленя, принес очки своей стороне и даже выиграл немного денег.

Хотя... хвастаться деньгами как-то не к месту. Если он сразу начнет трещать об этом, она подумает, что он слишком уж рад ее видеть. Лучше сначала вежливо, с легкой прохладцей, спросить, как она поживала. Райнгар раздумывал над этим, из-за чего затянул с ответом, и Аннет, тихо ждавшая, повернула голову в его сторону.

В тот миг, когда он встретился с ее глазами, отражавшими свет свечи, все раздумья прекратились. Округлые, влажные, сияющие чернотой во тьме — едва он увидел их спустя две недели, мысли замерли. Он забыл, зачем пришел и чего хотел.

Аннет выглядела... обычно. Блестящее платье графини, пышно уложенные волосы, завивающиеся кольцами — всё было как прежде. Лицо всё такое же крошечное, из-за чего глаза казались огромными. Райнгар окинул ее взглядом за долю секунды и лишь тогда заметил нечто странное.

Он не увидел этого сразу только потому, что вокруг было темно. Он стоял справа от нее и намеренно старался не смотреть на ее губы, которые вечно вызывали у него неуместные фантазии.

Поначалу Райнгар решил, что ошибся. Подумал, что это игра света или тени. Его разум до последнего хотел отрицать, что темное пятно в левом углу ее рта — это запекшаяся кровь, просто потому, что сам он уже был слишком сильно потрясен.

Аннет снова отвернулась, скрывая левую сторону лица. В тот же миг Райнгар шагнул к ней. Бросив книгу, которую держал в левой руке, на ближайшую полку, он подошел вплотную, опустился на одно колено и протянул руку.

Он напрочь забыл о том, что не смеет касаться тела графини. Не догадался даже поставить подсвечник, который держал в правой руке. Единственное, о чем он мог думать — это что он должен убедиться лично. Должен увидеть всё своими глазами.

Аннет сжалась и опустила голову. Он слышал ее прерывистое дыхание, но это его не остановило. Когда его пальцы коснулись ее подбородка, она мелко задрожала, но не отвергла его руку, когда он начал медленно поднимать ее лицо. Она лишь продолжала смотреть вниз, не поднимая глаз.

Райнгар тихо выдохнул.

Уголок губы был в запекшейся крови. Теперь, когда он смотрел прямо, было отчетливо видно, что левая щека опухла. Свет был близко, и теперь он видел всё ясно. То, что с ней сделали.

— Кто…

Слова застревали в горле. Казалось, на гортань навалили валун. Голос со скрежетом вырвался наружу:

— Кто это сделал… Да кто же…

Хотя — кто же еще?

Райнгар так и не закончил свой глупый вопрос. Правая рука, сжимавшая подсвечник, напряглась до боли. Он не спрашивал себя, почему он в такой ярости, имеет ли он на это право или причины. Гнев уже неистовствовал в его крови.

— Я ждала… — прошептала Аннет охрипшим голосом и подняла глаза. Ее лихорадочный, мечущийся взгляд пронзил Райнгара насквозь. На мгновение он задохнулся от этой невидимой раны.

— Кажется… вы мне нравитесь…

Сквозь окровавленные губы сорвался дрожащий шепот. В тот миг, когда он не поверил своим ушам, Аннет разрыдалась. Ее лицо исказилось, и она начала плакать, захлебываясь беззвучными рыданиями.

«Кажется, вы мне нравитесь». 

Райнгар, словно обжегшись, хотел было отдернуть руку от ее подбородка, но Аннет оказалась быстрее — она обеими руками вцепилась в него.

— Вы мне нравитесь… Нравитесь…

Женщина какое-то время лишь повторяла эти слова. Плача так, что щеки стали мокрыми, она крепко держала его левую руку. Ее пальцы, отчаянно вцепившиеся в него, были холодными, а слезы, мочившие кончики его пальцев — обжигающе горячими.

Поэтому он не смог отстраниться. Пока Аннет не перестала плакать.

Это было единственное, что Райнгар мог для нее сделать. Он не умел утешать женщину, которая рыдает так, будто в ней что-то надломилось. Он знал, что эти слова — «нравитесь», «люблю» — ложь. Он понимал, что она хочет сказать на самом деле.

Спаси меня. Умоляю, спаси.

Но он не был рыцарем из сказки и не мог спасти принцессу, запертую в башне. Райнгар был рыцарем замка Рот и вассалом графа. Если бы за принцессой пришел спаситель, он обязан был бы сразиться с ним. Обязан был защищать жену господина, чтобы ее не похитили.

— Нравитесь…

Ложь.

Каждый раз, когда Аннет сквозь слезы шептала признание, Райнгар повторял это про себя. Словно парируя удар за ударом, он твердил:

Ложь, это всё ложь, ты лжешь.

И всё же он не мог избежать ударов, что сыпались на его сердце. Ее маленькие холодные руки, вцепившиеся в него; женщина, плачущая всем телом; слезы, мочащие его пальцы — всё это било по нему снова и снова.

Дверь в архив не была заперта. И всё же он игнорировал то, какую цену ему придется заплатить, если их застанут в таком положении. Он не мог убедить себя, что это просто соблазнение, новый метод побега принцессы. Для него уже было величайшей битвой просто сдерживаться и не сжать в ответ ее руки.

В итоге Райнгар так и не смог оттолкнуть ее. Он лишь бесконечно ласкал взглядом ее опухшее лицо и губы. Понимая, что совершает ошибку, он не мог заставить себя ее исправить.

***

Слезы не входили в планы Аннет. Если, конечно, импульсивную мысль, вспыхнувшую в одно мгновение, можно назвать «планом».

Пока она сидела в архиве, у нее было много планов. Сжечь все книги. Нет, обойти особняк и поджечь его в нескольких местах. Нет, дождаться, пока граф уснет, прокрасться к нему и задушить. Один за другим она представляла безнадежные и бессмысленные сценарии, глядя в пустоту ледяным взглядом.

До того момента она и не думала плакать. Всё ее тело было неестественно застывшим и сухим. Плач? Такое можно позволить себе только тогда, когда есть кто-то, кто тебя утешит. Для Аннет, окруженной врагами, это было непозволительной роскошью.

Но когда дверь тихо открылась и послышались шаги, сердце вдруг гулко екнуло, и слезы сами подступили к глазам.

Она сразу поняла — это он.

«Я ждала вас».

Она до последнего пыталась не плакать. Ей было стыдно рыдать в таком жалком виде, и она пыталась проглотить слезы. Но когда он с суровым лицом подошел и сел у ее ног, когда с прерывистым вздохом протянул руку и его тепло коснулось ее подбородка, что-то внутри нее просто взорвалось.

«Вы мне нравитесь…»

Аннет и сама не знала, что было первым — эти слова или «план».

В тот миг, когда она заметила его смятение, ее сердце дрогнуло. Облегчение и обида захлестнули ее одновременно.

Этот мужчина сочувствует мне. Он переживает за меня. В конце концов, он пришел сюда ради меня.

Значит, используй его.

«Предупреждаю тебя со всей серьезностью: в тот миг, когда твой живот начнет расти, ты умрешь».

Галант Рот ненавидит неповиновение. Он не терпит, когда те, кто ниже его, перечат или идут наперекор. Для него не будет большего позора, чем если его любимый рыцарь и бастард отнимет у него жену. Как только эта мысль пришла ей в голову, Аннет приняла решение. Сомнения вспыхнули и сгорели, как порох.

«Это воля императора, и я ничего не могу с этим поделать».

Если разразится подобный скандал, о нем узнает вся Трисень. Император будет в ярости, а аристократы будут шептаться об этом вечно. Есть ли лучший способ осквернить начало Империи? Есть ли лучший способ нанести удар по репутации дома Рот?

Убить императора или графа всё равно невозможно. И даже если убить их, павшее королевство не возродится, а отец и братья не воскреснут. Так что, Аннет, принеси столько вреда, сколько сможешь.

Соблазни этого мужчину. Зачни от него ребенка. Заставь всех в ужасе обратить взоры на замок Рот.

Потряси и разрушь их всех: императора и графа, графа и рыцаря, отца и сына.

«Нравитесь…»

Аннет стиснула зубы, потому что этот план был одновременно совершенным и чудовищным. Она рыдала от отчаяния, крича, что любит его, но так и не понимала до конца: что же было первым? Эти слова или ее страшный план?

Я сама уже промерзла до синевы, как демон, так почему же твои руки такие теплые?

Райнгар не оттолкнул ее рук. Хотя вполне мог это сделать, он дождался, пока ее плач утихнет. Аннет вспомнила, что это уже второй раз. Он и тогда так же ждал. В тот день, когда она рыдала, прижимая к себе словарь, который он ей дал.

Лишь когда она вдоволь выплакалась и начала понемногу переводить дыхание, он, как ни в чем не бывало, тихо заговорил.