Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 43

— Уже поздно.

На эти слова Аннет сжала его руку ещё крепче. Она удерживала рыцаря, боясь, что он уйдёт, однако мужская ладонь оставалась неподвижной. Тёплая, грубоватая рука. Такая большая, что даже обеими ладонями обхватить её удавалось с трудом.

— Вы сможете прийти и завтра?..

Голос неприятно надломился. Она спросила, не поднимая глаз, но ответа не последовало. Аннет опустила взгляд на пару подсвечников, стоявших на полу. Серебряный подсвечник, который он принёс, был точь-в-точь таким же, как её собственный.

— Я хотела вас видеть…

Она пробормотала первую, пришедшую в голову, соблазнительную фразу и подняла глаза. Их взгляды встретились прямо, но Рейнгарт без колебаний лишь высвободил руку. Движение было мягким, однако решительным — и от этого Аннет вдруг захлестнула обида.

— Я скучала…

Она повторила это, сжав опустевшие пальцы. Слёзы, вырвавшиеся помимо воли, Аннет вытерла тыльной стороной ладони. Мужчина, смотревший на неё с тяжёлым выражением, отвернулся, опустив взгляд.

— Возвращайтесь к себе. Уже поздно.

Рейнгарт взял с пола подсвечник и выпрямился. Когда согнутое колено распрямилось, лицо, только что бывшее рядом, оказалось пугающе высоко. Даже подняв подбородок, Аннет не могла разглядеть выражения, и это задело настолько, что она нарочно позволила себе каприз.

— Помогите мне встать.

— …

— У меня ноги не держат.

Мужчина помедлил, затем наклонился, взял её за одну руку и медленно поднял. Он сделал это так легко и просто, что Аннет не успела ни вымолвить что-нибудь ещё, ни решиться на другое движение.

«И что теперь сказать?»  

Она лихорадочно перебирала мысли, но не находила нового предлога. Хотелось попросить проводить до спальни, однако это было невозможно.

Значит, на сегодня следовало остановиться.

— Сэр, выходите первым.

— Да... Тогда…

— Вы ведь придёте завтра?

Она спросила так, будто удерживала, но Рейнгарт не ответил. Он молча посмотрел вниз, коротко выдохнул и, наклонившись, протянул подсвечник, оставленный на полу. Аннет приняла его и подняла глаза на лицо мужчины. Взгляд скользнул по левой щеке и губам, а линия рта была напряжена.

— Спокойной ночи.

Рейнгарт так и не ответил. Он развернулся и направился к выходу. С каждым шагом пол тихо поскрипывал. Аннет не сводила глаз с его спины, пока звук шагов окончательно не растворился. Она надеялась, что он оглянётся, что скажет — «завтра вернусь», — но этого не произошло.

Сможет ли она его соблазнить?

Аннет стояла на месте, сомневаясь в собственном замысле. Всего лишь один отказ — а сердце ныло так, будто её бросили навсегда.

Так она снова осталась одна, в темноте. Сжимая подсвечник, который Рейнгарт ей передал, Аннет долго смотрела на закрытую дверь.

***

— Да будь ты поосторожнее, а? У огня всегда голову держать надо. Ещё раз поранишься — и всё, сюда больше не пущу. Не пущу, ясно?

Кузнец продолжал ворчать до самой минуты, когда стал собираться домой. Рейнгарт делал вид, что не слышит, и смотрел лишь на пламя горна. 

«Говорит-то он так, а всё равно в следующий раз примет», — эта мысль мелькнула у Рейнгарта, но поток нравоучений не иссякал.

— Целый день тренируешься, а потом ещё и молотком машешь — откуда только силы берутся, ума не приложу. Устанешь — так приляг в комнате. Зазеваешься — и жди беды. Там и лежанка есть, и одеяло, вполне можно отдохнуть.

— Если устану, в свою комнату пойду. А если до неё дойти сил нет — так это уже труп, а не человек.

Лишь после того как Рейнгарт, усмехнувшись, отозвался в ответ, Бруно с недовольным видом умолк.

Кузница была ему знакома с детства, и внутри всё было на виду. Изначально здание строилось как жилое — прежде здесь жили жена и дочь кузнеца. После того как Бруно принял дело на себя, место стало исключительно мастерской, но одну простую комнату всё же оставили для дневного или краткого отдыха.

Холостяк Бруно жил в общей спальне прислуги замка. По его словам, так было удобнее: еду приносили вовремя, бельё стирали без хлопот.

Повар и служанки на кухне благоволили кузнецу, который делал им хорошие ножи и ножницы, но будь у него жена, не пришлось бы ютиться в общежитии. Обустрой он здесь дом — было бы куда удобнее.

— А ты не думал всё-таки жениться? — вдруг спросил Рейнгарт.

Бруно вздрогнул, словно застигнутый врасплох, затем нахмурился и фыркнул, неловко рассмеявшись.

— С чего это ты вдруг?

— Значит, так и собираешься всю жизнь один жить?

— И так до сих пор отлично жил. Какая ещё женитьба.

Кузнец отвернулся, словно избегая взгляда. Рейнгарт посмотрел на широкую спину. Немолодой Бруно всё ещё был высоким и крепким, но уже не таким исполинским, как прежде. В детстве он казался размером с дом — тогда Рейнгарт и впрямь считал его похожим на огра.

— А ты всерьёз подумай. Пока не поздно. С женой и одиноко не будет.

— И сейчас не одиноко.

— Да ну…

— Да разве на ком попало женятся? Положение должно подходить.

— А что не так с твоим положением? — угрюмо спросил Рейнгарт.

Бруно хмыкнул и усмехнулся. «Положение». Даже делая вид наивного незнания, Рейнгарт прекрасно понимал, о чём речь.

Бруно родился вне брака и не имел фамилии. Такие мужчины после свадьбы брали фамилию жены, однако для обычных отцов выдать дочь за бастарда считалось позором. Лишь женщины без родных или совсем нищие соглашались на такого мужа, почитая это за удачу.

Для мужчин брак всегда требовал множества условий. Даже среди знати случалось, что без собственного поместья или земель не удавалось обзавестись супругой. Среди вассалов графа Рот тоже были те, кто так и не завёл жён: подобные дворяне ютились в чужих замках, водили связи с куртизанками или содержали любовниц. Для знати брак служил прежде всего сохранению имени и владений. Большинство глав родов не спешили содержать младших сыновей — не говоря уже об их жёнах и детях.

— А с чего вдруг ты об этом спрашиваешь? Неловко одному жениться? — прищурился Бруно с озорным видом.

Когда разговор вновь свернул в эту сторону, Рейнгарт нахмурился. Откуда только до кузнеца дошли слухи о возможной помолвке — оставалось гадать. Видимо, кто-то из вассалов замка или дворянских рыцарей обронил словечко.

— Ещё ничего не решено.

— Да говорят, что это почти решено.

— Даже если дойдёт до соглашения, сейчас не время для свадьбы.

— Это ещё почему? Чем тебе положение не подходит?

— Дело не во мне…

«Невесте нужно время, чтобы подрасти», — пробормотал Рейнгарт про себя и сам едва не рассмеялся от абсурдности. Бруно, впрочем, понял это по-своему.

— Чёрт бы побрал этих аристократов. У них вечно так — всё взвешивают, всё высчитывают.

На его угрюмое ворчание Рейнгарт тихо усмехнулся. Похоже, до кузнеца ещё не дошли слухи о возрасте предполагаемой невесты.

— Если с той стороны будут тянуть, ты сам откажись. Свет клином на одной девице не сошёлся. Желающих породниться с тобой среди знати хоть отбавляй — тебе-то чего жалеть.

Кузнец сердито фыркнул, задрав подбородок. В словах было немало неточностей, но Рейнгарт не стал поправлять. Стоило только подхватить разговор — и нотации затянулись бы до глубокой ночи.

— Иди уже. Ты и так до позднего работаешь.

— Да я как раз собирался. Береги руки. Не поранься.

— Говорю же, понял.

Почему у этого старика столько нравоучений. Рейнгарт замахал рукой, словно подгоняя, и кузнец, ухмыльнувшись, развернулся. Слушая, как тяжёлые шаги удаляются и дверь с глухим стуком закрывается, Рейнгарт подошёл к корзине с металлическими заготовками.

После решения о наборе новобранцев Бруно взялся за изготовление нового оружия. Работы прибавилось, и в последние дни кузнец возвращался к горну даже после ужина, трудясь до ночи. Рейнгарт пришёл сюда около половины девятого, значит, Бруно провёл у огня почти двенадцать часов подряд.

Поэтому жар в горне держался сам собой, и поддувать мехами не требовалось. Рейнгарт выбрал кусок металла подходящего размера для наконечника копья и положил его в огонь.

Изначально он собирался делать себе кинжал, но на время решил помочь в кузнице. Если удастся оставить хотя бы три-четыре наконечника, от этого будет польза.

Он стоял у огня, ожидая, пока металл раскалится, когда с колокольни донёсся звонкий последний удар. Колокол, возвещающий девятый час вечера, означал конец дневных дел.

В это время в казармах гасили свет, слуги расходились по своим помещениям, а дежурная служанка в замке спускалась в сторожевую комнату в подвале. В детстве Рейнгарт жил в той комнате, и для него этот звон был звуком того, что к одинокой спальне приходит человек. В удачный день — добрая служанка, которая перебросится парой слов и перед сном погладит по голове.

Колокол девятого часа.

Теперь для Рейнгарта этот звон означал время Аннет.