Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 46

Люди больше всего страшатся суда по небесной книге. Жизнь на земле ограничена сроком, но адский огонь за её пределами — бесконечен. Потому Рейнгарт и решил упомянуть ад, полагая, что это усилит угрызения совести Аннет. Однако, к его удивлению, она ответила сразу, словно ждала именно этих слов.

— Вы уже нарушили клятву. Вы предали короля Дельмаса.

— Я никогда не клялся в верности этому королю.

— Ваш сюзерен — вассал Фербранте, а Фербранте приносил присягу моему отцу. Значит, граф Рот и вы — вассал и рыцарь моего отца.

В рассуждениях Аннет не было ошибки. Если бы род Роан по-прежнему существовал, эта логика была бы безупречной. Но её королевство пало, а прежний монарх стал существом слабее призрака. Клятвы верности между знатными вельможами были скорее политическими соглашениями.

Указывать на это означало бы ранить принцессу, и потому Рейнгарт решил сменить тему.

— И вы, графиня, приносили клятву перед богами. Говорят, величайший грех жены — предать мужа. Вы ведь понимаете, что брачный обет — священная присяга.

— Клятвы не имеют силы. Я не давала её по собственной воле.

— Вы попадёте в ад.

— Я уже в аду.

Аннет прямо посмотрела на Рейнгарта. В этом взгляде рыцарь увидел знакомый свет — ту решимость, ту ярость, что он заметил в первую ночь их встречи, под лавром, когда схватил её за руку. Взгляд существа, отчаянно цепляющегося за жизнь и пронзающего противника ненавистью.

— Какой бы ад ни был, разницы нет.

Встретившись с этим твёрдым взглядом, Рейнгарт испытал сильное чувство дежавю. Лицо под чепцом, рука, зажатая в его пальцах, хрупкое тело, едва умещающееся в ладонях, — всё было точно таким же, как тогда, и от этого по спине пробежал холодок.

Казалось, будто семя всего этого было брошено тогда — и, прежде чем Рейнгарт успел осознать, пышная лоза разрослась, оплела всё тело и сковала его.

— Сожалею, что вы уже в аду, но я — нет.

Он заставил себя быть предельно холодным, словно срезая воображаемую лозу.

— Мне вполне по силам жить, и умирать я не хочу. Если возможно — хотел бы прожить подольше. Слишком многое ещё не испытано, чтобы умирать сейчас.

Рыцарь произнёс это с насмешкой и отпустил руку Аннет. Сделав шаг назад, увеличил расстояние и чуть приподнял подбородок. Принцесса, прислонённая к стене, заметно дрогнула взглядом, но сделала вид, будто ничего не произошло, и продолжила разговор.

— Вот как? И что же вы хотели бы испытать?

Этот небрежно брошенный вопрос неожиданно вонзился прямо в грудь.

Что он хотел бы испытать?

Едва задав себе этот вопрос, Рейнгарт вспомнил, что десять лет провёл оруженосцем. В прошлом году был посвящён в рыцари и лишь теперь начал по-настоящему ощущать вкус этого достижения.

Сын служанки стал сэром Рейнгартом — человеком, которого признают и уважают. Если помолвка с домом Эбен состоится, он станет супругом наместницы, а если переживёт жену — даже отцом будущего лорда.

Но разве это то, чего он хочет?

Рейнгарт никогда прежде не задавался таким вопросом. Его ему не задавали — а значит, и возможности задуматься не было.

Он терпел тяжёлую жизнь оруженосца, чтобы добиться признания как незаконнорождённый сын лорда. Он стал рыцарем и ушёл на войну, но вернулся лишь с отвращением и утратами, потеряв даже Эриха. С тех пор у него не было ничего, чего бы он по-настоящему желал. Если бы не приказ графа, он и о браке едва ли задумался бы.

То, чего он хочет. Не то, что должен, а то, что хотел бы сделать.

В этом незнакомом размышлении его взгляд вновь остановился на женщине перед ним. Ему захотелось снять с неё белый чепец и увидеть скрытые под ним волосы. Каково было бы коснуться золотистых, вьющихся прядей? Какой вкус у губ, если обхватить маленькое лицо ладонями и поцеловать? Если, как в воображении, втянуть их в себя, пройтись языком…

Мысль зашла слишком далеко — и вовсе не по его воле, — и потому Рейнгарта внезапно охватил страх.

— Возможно, я всего лишь незаконнорождённый сын лорда...

Сердце гулко заколотилось. Произнеся это вслух, он пристально всмотрелся в лицо женщины, стараясь не упустить ни малейшей реакции. Но Аннет не выказала удивления. Перед лицом греха, куда более тяжкого, чем нарушение клятвы, она не только не смутилась — напротив, ответила твёрдо, словно ждала этих слов.

— А может, и нет.

«Значит, знала. Знала — и всё равно пришла».

— Даже если так, это не имеет значения. Всё равно… я вас люблю.

Аннет посмотрела прямо. Рейнгарт уже не понимал, о чём думать. Он не мог разобрать даже собственные чувства. Растерянность и стыд, тупик и странное облегчение смешались, и челюсти непроизвольно сжались.

«Соберись. Нельзя поддаваться».

— Клянусь, как бы вы ни старались, я не стану помогать бегству графини.

— Почему вы решили, что я хочу бежать? Я не собираюсь покидать это место.

— …

— Я останусь в этом замке. Ведь вы здесь.

С каждым словом — всё дальше. Рейнгарт молча смотрел на Аннет. Возможно, из-за света горна её глаза казались особенно яркими. Он снова и снова твердил себе, что всё это ложь, что перед ним лишь уловка, попытка воспользоваться им ради побега, — и всё же не мог отвести взгляда.

— Если не побег… тогда чего вы от меня хотите?

— Полюбите меня.

— Это невозможно.

— Делайте со мной то, что делают мужчина и женщина.

Одних этих слов оказалось достаточно, чтобы внизу всё мгновенно напряглось. Бросившая эту возмутительную фразу Аннет прикусила нижнюю губу. Рейнгарт думал, что она делает так по привычке, но это тоже было соблазнением. Неужели знатные дамы всегда соблазняют именно так? Он впервые ощутил острое сочувствие к тем рыцарям, что погибли, связавшись с жёнами своих господ.

— Хочу того, что делают в спальне.

Как можно устоять перед таким искушением?

Он больше не мог слушать и потянулся к ней. Даже схватив за руку и притянув к себе, он всё ещё колебался.

Сделать вид, будто ничего не понял, позволить себя обмануть — или воплотить образы, уже вспыхнувшие в голове? Рейнгарт яростно сопротивлялся самому себе, пока вёл лёгкую, словно солома, Аннет вглубь комнаты, пока усаживал — почти вдавливая — на убогую кровать в боковой комнате.

— Сэр…

— Оставайтесь здесь. И так, чтобы вас не было видно.

Рейнгарт бросил это почти грубо и отвернулся. Он хотел закрыть дверь, но решил, что лучше оставить всё на виду, и передумал. Вернувшись к горну, первым делом надел брошенную тунику, всё это время не оборачиваясь к женщине.

Если она заметит, насколько вздулась ткань спереди, трудно даже представить, что последует. Судя по её напору, принцесса тут же бросится снова и продолжит соблазнять.

«Это правда не сон? Это действительно происходит?»

Одетый Рейнгарт прошёлся между двумя окнами и закрыл ставни, чтобы снаружи ничего не было видно. Убедившись, что кузница надёжно скрыта, он встал у наковальни. С кровати в комнате, где сидела Аннет, горн был виден по диагонали. В таком положении он пытался унять телесное возбуждение и найти способ выбраться из этого тупика.

В этот час в кузницу никто не заходил. Даже если кто-то увидит горящий огонь и подойдёт ближе, заглядывать во внутреннюю комнату не станет. Бруно мог вернуться внезапно, но в таком случае решит, что Рейнгарт связался с какой-то служанкой, и представить себе не сможет, что сюда тайком пришла переодетая графиня.

От этой мысли стало чуть спокойнее. В таком виде риск, что люди из лагеря узнают Аннет, был невелик. Если только наружу не просочится речь на общем языке, разоблачения удастся избежать.

— Эм… сэр.

— Вам лучше помолчать.

Рейнгарт произнёс это вежливо, но к Аннет не повернулся. Встал у наковальни, словно собираясь взяться за молот, и прикрыл перед одежды.

Нужно было прежде всего остудить разгорячённое тело, но присутствие женщины не давало покоя. Воображение упрямо рисовало, как она сидит на кровати и смотрит на него, — и возбуждение никак не спадало. Сердце колотилось, всё тело было в поту, а пламя горна пылало совсем рядом.

«С ума можно сойти… честное слово».

— Ах!

Короткий вскрик Аннет раздался именно в этот миг.

Рейнгарт тут же обернулся и окинул взглядом комнату. Принцесса съёжилась на краю постели и смотрела куда-то вниз. Из-за чепца лица не было видно, но страх читался безошибочно. 

«Неужели вылезло какое-нибудь насекомое?»

— Ту… тут к-кот…

Аннет посмотрела на рыцаря, словно прося помощи. Лицо под головным убором побледнело. 

Кот. В военном лагере их жило несколько; Бруно подкармливал животных объедками, и потому они часто заглядывали в кузницу. Похоже, один из таких нахальных постояльцев забрёл и в комнату, чувствуя себя как дома.