Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 30

Неловкое молчание тянулось, пока они поднимались по лестнице. В тёмном, притихшем пространстве чередовались лишь звуки шагов.

Аннет в белом платье шла впереди, придерживая подол, а следом, в чёрном, двигался Рейнгарт. Свет фонаря в его руке желтоватым кругом освещал пол у её ног.

Пройдя площадку и поднявшись на второй этаж, Аннет ненадолго остановилась. Коридор особняка в разгар ужина был пугающе пуст.

Издалека за окнами доносился рёв мужского смеха. Вероятно, из казарм. Повернув голову в ту сторону, Аннет заговорила:

— Волк, должно быть, зол из-за поражения.

Она сказала это и выждала ответа, но ответа не последовало. Мужчина лишь стоял за её плечом, держа фонарь. Две тени колыхались и дрожали на стене.

— Он сорвал злость на мне. Как мелочно.

Аннет добавила это почти беспечно, будто речь шла о постороннем человеке.

Она нарочно выбрала такой тон — словно унижение было пустяком, — потому что хотела продолжить разговор с Рейнгартом. И потому что ей было стыдно за то, как с ней обошлись на людях.

Возможно, вынести это оказалось тяжелее именно потому, что рядом был он. Если бы Рейнгарт не присутствовал, она, вероятно, досидела бы до конца. Дойдя до этой мысли, Аннет вдруг осознала.

— Так было всегда?

Вот что он имел в виду. Всё это время. Гости всегда позволяли себе подобное, пока его не было рядом?

Горечь вновь поднялась к горлу, и Аннет задержала дыхание. Она широко раскрыла глаза и с силой сжала губы, подавляя слёзы.

Навязчивое желание расплакаться, как избалованный ребёнок, просто рухнуть на месте, должно быть, рождалось от усталости. Этот день и вправду оказался непосильным.

Аннет успокаивала себя, глядя вдаль, за окно.

Полная луна, круглая и налитая, рассыпала белый свет. И вдруг ей отчётливо захотелось распахнуть окно настежь. Раскрыть душное окно и глубоко вдохнуть ночной воздух.

— Поддаться на провокацию было ошибкой.

От голоса за спиной Аннет повернула голову. Мужчина, стоявший за её плечом, всё ещё не попадал в поле зрения.

— Намерение было очевидно, а вы дали им повод. Следовало уклониться более осторожно.

— Я знаю.

После её ответа он снова замолчал. Неужели сейчас последует насмешка — «зачем было поступать так глупо, если вы всё понимали?»

Аннет горько усмехнулась и прокрутила в памяти разговор за банкетным столом. Со стороны это, должно быть, выглядело нелепой бравадой.

— Я всё это понимаю… но не знаю, почему так поступила.

На самом деле она знала. Знала, почему сделала это.

Покорность и притворное подчинение похожи лишь внешне, но по сути различны. Первое — удел побеждённого, лишённого надежды. Второе — выбор того, кто ждёт подходящего момента для удара.

За более чем пять месяцев, проведённых в замке Рот, Аннет нередко терпела поражения, но порой оставалась бойцом. Именно желание выглядеть сильной позволяло ей сохранять самообладание и достоинство, несмотря на унизительное обращение.

Иногда её захлёстывал этот порыв. Хотелось выкрикнуть, что та Аннет, которую до сих пор побеждали, — лишь видимость, что настоящая Аннет сражается.

Хотелось настаивать: она не покорилась по-настоящему, и даже мгновения уступчивости были всего лишь маской. Такие порывы становились всё настойчивее. Как сегодня.

— Вы хотите сказать, что я оказалась в таком положении из-за того, что эти двое разрушили Кингсбург?

Поэтому Аннет не жалела о случившемся. Пусть её растоптали показательно — это не имело значения.

— Я хочу пройтись по саду.

Она произнесла это внезапно, обернувшись. Застигнутый неожиданным взглядом, Рейнгарт вздрогнул. Глядя на его лицо, освещённое светом фонаря, Аннет внутренне собралась.

«Я не хочу ложиться спать в таком состоянии. Не хочу, чтобы этот день закончился вот так. Я хочу ещё немного поговорить с этим человеком».

— Прогулка… в такой час.

— Разве в триссенском языке нет слов для вечерних прогулок?

— Вы говорили, что вам нехорошо...

— Луна сегодня такая яркая.

На этот ответ, не имеющий прямой связи с его словами, мужчина заметно растерялся. Это было понятно, но Аннет решила сделать вид, что не замечает, и поступить так, как ей хочется. В этом маленьком удовольствии она себе не откажет.

Сегодня и вправду был тяжёлый день.

— Я пойду прогуляться в сад. Вы можете возвращаться.

Аннет чинно приподняла подбородок и протянула руку, словно прося фонарь. Празднества по случаю турнира были в разгаре, мужчины в замке будут пить до рассвета.

При множестве гостей и общей суматохе кто угодно мог выйти в сад. Аннет знала: Рейнгарт не позволит ей идти одной.

— Я вас провожу…

Когда он, не имея иного выхода, уступил, Аннет едва заметно улыбнулась и повернула обратно к лестнице, по которой они только что поднялись.

«Этот человек обо мне беспокоится. Поэтому он намеренно покинул банкетный зал. Пусть он ни разу не пришёл в библиотеку за три дня, пусть говорил холодно — он всё равно обо мне беспокоится».

«Он обо мне беспокоится».

Тёплая волна разлилась в груди, сердце отозвалось мягкими колебаниями. Почему она раньше не знала, как приятно быть для кого-то предметом заботы?

Аннет подавила необъяснимое предвкушение и спокойно спустилась по ступеням. Стоило оступиться и подвернуть ногу — и прогулка была бы невозможна.

С такой осторожностью, следя за каждым шагом, она вышла из особняка и глубоко вдохнула напоенный ароматами ночной воздух.

— Ха-а…

После долгого выдоха сдавленное сердце будто немного отпустило.

С наступлением темноты в саду не было ни души. Лишь несколько фонарей редко висели вдоль галереи, тихо горя. И лунный свет. Полная луна с чёткими очертаниями плыла высоко над головой.

Аннет подняла подбородок, взглянула на неё и шагнула между садовыми кустами. Полуночный сад был сплошь соткан из теней. Даже яркие летние цветы лишились красок без света.

Аннет шла ровно, проходя сквозь цветы, ставшие неотличимыми от обычной поросли. Она полагалась на свет, который нёс за спиной мужчина, и прислушивалась к звуку шагов по гравию.

Хрусть, хрусть. Топ, топ.

Мысль о том, как приятно звучит этот шаг рядом, неожиданно задержалась в её сознании. Побродив некоторое время в темноте, Аннет вдруг ощутила любопытство.

— Вы много плакали, когда он погиб?

— …

— Я о сэре Эрихе. Вы говорили, что были близки.

Рейнгарт не ответил сразу. Аннет шла медленно, позволяя разговору случиться. Ей хотелось обернуться и увидеть его лицо, но она не сделала этого.

Это был сад при особняке, и их легко могли заметить. Рыцарь, сопровождающий знатную даму, должен идти позади.

— Нет. Я не плакал.

— Почему?

— Потому что смерть рыцаря на поле боя — не то, о чём следует скорбеть.

Ответ прозвучал несколько жёстко. Разговор явно был ему неприятен, однако Аннет не остановилась.

— Потому что боги вознесут эту душу и отведут ей почётное место в священных списках?

Эти слова звучали скорее как насмешка над собой, чем как цинизм.

Именно так говорил священник, проводивший погребения двух её братьев-рыцарей. Он утверждал, что благородная жертва — не повод для печали, что следует радоваться: в священном списке их ожидает похвала.

Но братья умирали в мучениях. Преданные теми, кому доверяли, не сумев защитить семью, которую любили. Говорить, будто таким смертям следует радоваться, — ложь.

Мужчина, шедший следом, по-прежнему молчал.

Аннет гадала, было ли это отрицанием или согласием, но не стала добиваться ответа. Вместо этого, выдержав паузу, она продолжила. Даже если уста закрыты, слух остаётся открытым.

— Я много плакала. Когда погибли мои братья. Мне было их бесконечно жаль и невыносимо больно.

Аннет говорила спокойно и тихо, обращаясь к мужчине, который не отвечал.

— А теперь я не уверена. Жалела ли я братьев… или себя за то, что их потеряла.

Слова лились откровенно. Без намерения, без расчёта. Просто выходили наружу. Наверное, в жизни бывают такие мгновения — когда хочется сказать кому-то, ни с того ни с сего, то, о чём долго думал лишь наедине с собой.

— Вот мне и стало любопытно. Если вы плакали, потеряв дорогого вам человека, то, возможно, знали бы… плакали ли вы по нему или по себе.

— …

— Но раз вы вовсе не плакали, значит, я выбрала не того, у кого стоило спрашивать.

Аннет завершила разговор лёгким тоном. Было очевидно, что Рейнгарту эта тема неприятна. И всё же, желая во что бы то ни стало продолжить беседу, она решила затронуть предмет, который, вероятно, вызвал бы у него больший интерес.

— Раз вы были в Менделе, значит, видели Цареубийцу?

Имея трёх братьев, Аннет знала, какие темы нравятся мужчинам.

— Это ведь не вы его убили, верно?

Для честолюбивого рыцаря нет ничего приятнее, чем говорить о выигранных сражениях.