Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 35

Ждать кого-то означало отдавать этому человеку собственное время. Появится он или нет — одного ожидания было достаточно, чтобы время Аннет уже принадлежало ему. Она вновь и вновь прокручивала в памяти его слова, взгляды, выражения лица, смакуя каждую деталь. Лицо, оживавшее, когда он обращался к товарищам. То, как при улыбке едва заметно опускались внешние уголки глаз. Она даже представляла, как он улыбается так, глядя на неё.

И незаметно выходило, что почти всё время оказалось отнято им. Само собой, без её ведома.

— Поступайте, как знаете.

Сказал ли он это, зная всё заранее? Было ли ему безразлично, ждёт она целыми днями или нет? Если так — значит, он и впрямь был плохим человеком.

— Жестоко.

Хотя бы раз он мог прийти. Мог ведь между делом сказать, чтобы она не ждала, намекнуть, что замок он покинет на несколько дней. Мог хотя бы заглянуть — пусть из любопытства, чтобы проверить, ждёт ли она на самом деле.

— Я буду ждать.

И она ждала. День за днём.

— Жестоко…

С нахмуренным лицом Аннет натянула одеяло до самой макушки. Оставив библиотеку и вернувшись в спальню, она всё равно думала только о нём. Ей всё мерещился звук молота из кузницы, и Аннет раз за разом прислушивалась.

«Куда он уехал? Совсем далеко? Завтра исполнится третий день с отъезда».

— Когда же ты вернёшься…

Стоило закрыть глаза, как в темноте возникло его лицо. Аннет успела подумать, что у него красивые глаза, но тут же вспомнила, как он улыбался Волку, и насмешливо фыркнула.

«Ну и что с того, что красивые. Предатель».

Рейнгарт — мужчина, к которому слово «красивый» совсем не подходит. Из всех рыцарей, которых доводилось видеть Аннет, он был одним из самых высоких и широкоплечих.

И всё же ощущение «красоты» рождалось из тонкости, скрытой в чертах лица. Взгляд под тенью густых ресниц, изящество линии, тянущейся от кончика носа к губам, — именно это создавало такое впечатление.

Когда улыбка лишь слегка проступала и на миг проявлялась мальчишеская застенчивость, Аннет ловила себя на мысли, что в детстве он, вероятно, был весьма хорош собой.

— Сэр Голубь…

Пробормотав это, она вновь увидела мужчину на турнирном поле. Как он мчался вперёд с длинным копьём, внушая страх. Как легко взмахивал тяжёлым мечом, сбивая противнику шлем. Стоило вспомнить их первую встречу — и в груди вдруг похолодело.

— Я принёс клятву верности графу Роту. Если он прикажет сражаться — я сражаюсь. Если велит защищать — защищаю. Если потребует моей жизни — я отдам её без колебаний.

Смог бы он этим мечом убить её?

Вероятно.

Дойдя до этой мысли, Аннет снова ощутила пустоту. Наспех слепленный план — подружиться с Рейнгартом и получить помощь в побеге — выглядел теперь жалкой насмешкой. Станет ли он помогать? Захочет ли выслушать, сколь унизительное и жалкое существование ей приходится терпеть? Пожалеет ли её и попытается найти безопасный путь из этого замка?

— Ха-а…

Аннет оставалось лишь тяжело вздохнуть. Друзья… Кто станет рисковать всем ради всего лишь «друга»? Разве что ради возлюбленной — как сэр Руперт ради принцессы Ароны.

«Возлюбленная».

Случайно мелькнувшее слово заставило её широко распахнуть глаза.

— С ума сошла.

Она резко пробормотала это, но память уже накрыла её. Картины, прикосновения, запахи — всё взметнулось, словно сжатая пружина. Аннет поразила живость этих ощущений — и ещё больше удивило то, сколько всего, связанного с Рейнгартом, она успела сохранить в себе.

Накрывшись одеялом с головой, Аннет затаила дыхание — до тех пор, пока гулкое биение в висках не утихло.

«Возлюбленная».

Книги о том, как знатная дама влюбляется в рыцаря, всегда пользовались успехом. Большинство историй, которые Аннет просила читать вслух, были именно такими. Но всякий раз, когда юные девушки хихикали и возбуждённо переглядывались, пожилая служанка мягко, но неизменно предостерегала:

— Такие истории прекрасны лишь на страницах книг. Знатная дама не может оставить владения мужа, а рыцарь, предавший своего господина, теряет всё. С возрастом становится ясно: есть вещи важнее любви. Вы и сами это поймёте, Ваше Высочество.

Рыцарь не может жить, предав сюзерена. В тот миг, когда Рейнгарт покинет Рот, он станет изменником. Даже если останется здесь и тайно поможет Аннет бежать, это уже будет падение — рыцарь, утративший честь. А ведь честь и гордость для рыцарей — то же, что жизнь. Ожидать, что кто-то откажется от них ради всего лишь «друга», было бы пустой фантазией.

Тогда что же делать? Просто сдаться? Что ещё ей остаётся?

— Не знаю…

Аннет прижала ноющий лоб к подушке. Отвернувшись от невозможной реальности, она позволила себе представить желанное будущее. Мужчина на большом чёрном коне, уносящий её прочь. Крошечная надежда, которая всё время маячила перед глазами, день за днём подтачивала её изнутри и заставляла вновь биться сердце, давно замершее.

Рейнгарт.

— Кроме вас, никого нет.

«Он жалеет меня. Он тревожится обо мне. Помочь способен только он».

— Только он…

Поэтому Аннет решила ждать и завтра. Делать было нечего, да и желать тоже. Чтобы выбраться достойно и отомстить, чтобы не погибнуть и продолжать жить, иного пути не существовало.

Кроме него — другого пути не было.

***

Гора Нойбель была ближайшим к замку Рот местом, где у сеньора имелась загородная резиденция. Рейнгарт немало слышал об этих охотничьих угодьях, но оказался здесь впервые. Это было место, куда мужчины рода Рот приезжали ради охоты, — даже их супругам вход сюда был закрыт.

Поэтому, когда пришло распоряжение готовиться к поездке, он решил, что его берут лишь в качестве сопровождающего. Рейнгарт надел кожаные доспехи и вооружился налегке, однако в этом не было нужды: в отряде из шести человек, включая его самого, трое были рыцарями.

Присутствие сэра Корнелиуса не вызывало радости, но Рейнгарт держался с ним достаточно учтиво. Не хотелось нарочно демонстрировать неприязнь и порождать ненужные домыслы.

— У злых дел злых людей нет причин. Как нет причин и у безумных поступков безумца.

Возможно, именно поэтому он и был любезнее, чем следовало, стараясь скрыть колючее раздражение, то и дело поднимающееся внутри.

— Выпей ещё, сэр Рейн. Ну же, благодаря тебе я сегодня выиграл, так что угощаю.

За три дня Корнелиус стал почти фамильярным. Со стороны их можно было принять за старых друзей. Рейнгарт предпочёл бы отказаться, но обстановка не оставляла выбора, и он принял протянутый кубок. Последний вечер в загородном доме только начинался, а пока все не напьются всласть, застолье явно не закончится.

«Не теряй бдительности», — напомнил он себе и сделал глоток бренди. Крепкий напиток обжёг горло и разлился жаром в желудке.

С тех пор как они прибыли сюда, Рейнгарт пил каждую ночь. В день отъезда он даже ворчал про себя, что из-за похмелья лучше бы остаться в замке. Уже на следующий день после прибытия знать затеяла пари — кому удастся добыть больше дичи. Рейнгарт оказался в одной команде с домом Ривехафен и решил, что граф привёз его просто для равного счёта.

— Мне нужно ненадолго выйти, подышать воздухом. Рейн, не сопроводишь?

В тот миг, когда граф внезапно поднялся и указал на него, Рейнгарт с неприятной ясностью понял, что это предположение было ошибочным.

Рейнгарт без лишних слов поднялся и последовал за графом. Загородный дом на горе Нойбель стоял вдалеке от селений, вокруг не было ни единого жилья. Днём густые леса и крутые склоны радовали глаз, но с наступлением ночи всё исчезало. Со всех сторон простиралась лишь непроглядная тьма.

Держа фонарь, Рейнгарт освещал дорогу графу. Спина идущего впереди немолодого мужчины вдруг показалась удивительно маленькой. Когда-то он упорно искал сходство между ними, но всякий раз куда больше времени уходило на то, чтобы находить общие черты с Дитрихом или Эрихом. Мысль о том, что из троих сыновей лишь первенец внешне напоминал графа, он повторял про себя почти как утешение.

Теперь же Рейнгарт всё чаще думал о другом — о том, насколько между ним и этим человеком нет ничего общего.

Галлант Рот был ниже среднего роста, с каштановыми волосами и такими же глазами. Он отличался педантичностью, ясным умом и особым почтением к власти. Рейнгарт мог назвать разве что одну-две черты, в которых они были похожи; различий же насчитывалось несравнимо больше. Впрочем, почти не походили на отца и второй с третьим сыновья.

— Я не умею ходить вокруг да около. Можно говорить прямо?

— Приказывайте.

На этот искренний ответ граф улыбнулся. Рейнгарт ощутил привычное удовлетворение — ему удалось угодить. Он хорошо знал, что Галлант Рот ценит покорность и особенно благосклонен, когда повиновение не сопровождается ни тенью колебаний.

— Есть подходящая партия. Я хотел бы, чтобы ты обручился.

Но этот приказ оказался столь неожиданным, что Рейнгарт невольно застыл на месте.