Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 38

Глава 38

— Сэр Райн — сын служанки.

Шагая в тени деревьев, Аннет невольно вспомнила ту служанку, что прислуживала графу по ночам. Она не хотела этого делать, но мысли текли сами собой.

После того как стало известно о беременности, та женщина больше не появлялась. Ее место заняла другая, совсем юная и неопытная. В первую же ночь она плакала и металась от боли, и наблюдать за этим было настолько невыносимо, что Аннет не раз хотелось выбежать из комнаты. Она чувствовала тошнотворную смесь жалости, отвращения и облегчения.

Была ли мать того мужчины такой же? Так же ли ее вызывали в спальню, где она мучилась от боли, постепенно привыкала к этому и в конце концов была брошена?

«Родился от служанки и сразу после рождения был отдан кормилице сэра Эриха».

Чувства перепутались в голове, кружась в безумном вихре. Аннет не могла разобрать их по отдельности. Она чувствовала к Райнгару одновременно и сострадание, и брезгливость.

Мужчина, зачатый самым ужасным способом в самом ничтожном чреве, казался ей одновременно нечистым и достойным жалости. Ей было больно за него, живущего без признания, и она чувствовала с ним родство — он тоже лишился гордости без всякой вины.

Но сильнее всего был жар отчаяния.

«Если он прикажет сражаться — я буду сражаться, прикажет защищать — буду защищать. Если прикажет отдать жизнь — я отдам ее без колебаний».

Теперь она понимала. Почему он так решительно отверг ее. Почему он ни разу не пришел, сколько бы ночей она ни ждала. Это была не просто верность господину. Его окружало нечто гораздо более крепкое и прочное, чем любая присяга.

«Поэтому я не могу помочь графине».

Он не поможет Аннет. Что бы ни случилось, он будет следовать за графом. Он не предаст того, кто вырастил из него рыцаря.

Он никогда не станет моим союзником.

Повторяя это про себя, Аннет замерла. Тонкая свеча надежды погасла, оставив лишь струйку дыма. Погас лишь один огонек, но весь мир погрузился во тьму. А ведь прошло совсем немного времени с тех пор, как она открыла его для себя.

Всего один месяц и неделя, чуть больше.

Аннет стояла на месте, потеряв счет времени. Когда она наконец подняла взгляд, перед ней высился лавр в центре сада. Она проследила взглядом по могучему стволу до самой верхушки. Полуденные листья сияли серебристо-зеленым светом.

«Поздравляю с победой. Это был великолепный поединок».

Не из листьев ли этого дерева сплели тот венок?

«Сэр Голубь».

Стоя перед великаном-деревом, Аннет сморщилась. Солнце яростно сверкало сквозь густые ветви. Наверное, поэтому слезы сами собой подступили к глазам. Из-за слишком жаркого солнца. Из-за чужого, ослепительного южного лета. Из-за блеска этих листьев.

Она до безумия ненавидела это место, считала его проклятым, но это дерево было настолько прекрасным, что хотелось плакать.

Аннет крепко сжала губы. Сдавила их изо всех сил, чтобы ни один звук не вырвался наружу. Удерживая внутри всё, что переполняло сердце, она долго смотрела на дерево сквозь пелену слез.

***

Группа охотников вернулась в замок только после полудня. Граф, чей цвет лица после вчерашней попойки оставлял желать лучшего, отменил ужин. Гости, прибывшие на турнир, всё еще оставались в поместье. Обычно хозяин, вернувшийся после четырехдневного отсутствия, должен был показаться им, но, судя по тому, что он пренебрег приличиями, отдых был ему жизненно необходим.

Прошлой ночью они действительно много выпили. После того как разговор о помолвке был окончен, граф стал заметно веселее, и кубки пустели один за другим. Остальные тоже вошли в азарт, но Райнгар до конца сохранял умеренность.

Он в шутку оправдывался тем, что хоть кто-то должен сохранять ясный рассудок, но на самом деле он никогда не позволял себе лишнего в неуютной компании. К тому же, после «того случая» он снова начал бояться опьянения.

«Нельзя же вечно довольствоваться этим».

Он обязан был сохранять трезвость. Чтобы снова не совершить подобное безумство.

Благодаря отмене ужина ему удалось избежать встречи с Аннет. Райнгар спокойно поужинал в гарнизонной столовой вместе с близнецами, а по пути к особняку раздумывал, не зайти ли в кузницу, но передумал. Ему не хотелось шуметь молотом.

«Мне нравится этот звук. Он похож на колокольный звон».

Он слишком ярко представлял, как эта женщина будет слушать удары его молота. А если он отвлечется на эти мысли и ударит по пальцам? Он только-только снял бинты с ожогов.

«Не прекращайте. Мне это правда нравится».

Теперь он постоянно думал об Аннет. Даже когда её не было рядом, он ощущал её присутствие. Выйдя из столовой и возвращаясь в особняк, он смотрел на лавр в сиреневых сумерках и вспоминал её белый боннет.

Заметив, что в её комнате не горит свет, он почувствовал мимолетную тревогу, но тут же цокнул языком, решив, что она уже в архиве.

«Я буду ждать».

Сегодня восьмой день. Нужно сказать ей, чтобы она прекращала.

Райнгар думал об Аннет всю дорогу до своей комнаты. Чем ближе было к девяти вечера, тем сильнее становились мысли. Он лег в постель пораньше, надеясь уснуть, но вскоре снова начал искать предлоги. Он всё глубже погружался в поиск рациональных причин, по которым ему необходимо быть в архиве именно в это время.

Значит, всё это было впустую. Его попытка уснуть пораньше провалилась.

— Проклятье…

В конце концов он взял со столика книгу, подсвечник и вышел из комнаты.

Книга, которую он даже не дочитал, была ему нужна как жалкое оправдание. Поднимаясь на третий этаж, он продолжал возводить баррикады из аргументов.

«Я не смогу уснуть в таком состоянии. А если не высплюсь — завтрашняя служба пойдет прахом. Нехорошо подводить товарищей после того, как отсутствовал четыре дня».

Насмехаясь над собой за это малодушие, он всё же добрался до дверей архива.

Стоя перед закрытой дверью, он сглотнул. Теперь, когда он был здесь, в голову пришел действительно разумный предлог. Нужно посоветовать ей больше не ждать, сказать, что это бесполезно. Он отрепетировал холодное выражение лица и тон, хотя и не был уверен, что справится.

— Тогда просто заткнись и возвращайся, придурок.

Проколебавшись до последнего, Райнгар всё же открыл дверь.

Сердце забилось чаще. На мгновение перехватило дыхание.

Он ожидал увидеть свет. Ожидал, что от свечи Аннет будет исходить тонкий, мягкий желтоватый луч. Однако за дверью была лишь тьма. Глухая, непроглядная тьма без единого проблеска света.

Перед этой безмолвной темнотой Райнгар на миг почувствовал разочарование, а следом — облегчение. Ему было обидно, что там никого нет, и в то же время он был рад.

«Ну конечно. Поприходила день-другой и бросила. Она и сама наверняка не ждала, что я приду, и, убедившись, что меня нет, быстро ушла».

Понимая это, он всё же не закрыл дверь. Неясно почему, но он шагнул внутрь. А вдруг она пришла без огня? Вдруг она сидит там, съежившись, с потухшей свечой? Мало ли что.

Так Райнгар медленно вошел во тьму. С таким же серебряным подсвечником, как у неё, он шаг за шагом отвоевывал пространство у мрака своим слабым огоньком. Под его весом половицы жалобно скрипели. Больше не было слышно ни звука — даже его собственного дыхания.

— …А еще говорила, что будет ждать.

Он специально пробормотал это вслух. Это абсолютное безмолвие его не устраивало.

Обойдя просторный архив, он развернулся. Книгу, которую взял для оправдания, он оставил на полке. Он не дочитал её, но можно было просто прийти за ней позже.

Завтра или послезавтра.

И так, приходя и уходя, он когда-нибудь с ней столкнется.

От этой внезапной мысли Райнгар невольно усмехнулся. Оставшись наедине с темнотой, он решил на мгновение быть честным. Отбросить все эти жалкие и смехотворные оправдания и признать истину.

«Посоветовать ей больше не ждать, сказать, что это бесполезно... ага, как же. Я просто пришел сюда, чтобы под этим предлогом хоть раз увидеть её лицо».

Ему было любопытно. Как она. Он был в горах Нойбель, а как она провела эти четыре дня?

Поскольку графа не было, выходила ли она к людям? Или проводила всё время в одиночестве? Становилось ли ей от этого легче, или одиночество давило еще сильнее?

Райнгар просто хотел это знать. Просто хотел узнать.