Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 38

— Сэр Рейн — сын, рождённый от служанки.

Идя в тени аллей, Аннет невольно вспомнила служанку, которая по ночам прислуживала графу. Мысль была нежеланной, но от неё невозможно было избавиться.

После того как та объявила о беременности, женщина больше не появлялась. Её место заняла новая — ещё моложе и ещё неумелее. В первый же день она плакала от боли, металась и терялась, и смотреть на это было столь мучительно, что Аннет не раз порывалась выскочить из покоев. Сострадание, отвращение и облегчение смешивались в горле до тошноты.

А как было у матери того мужчины? Её тоже призывали в спальню, она терпела боль, понемногу привыкала — и в конце концов её тоже отвергли?

— Мать он потерял сразу после рождения, и его отдали кормилице сэра Эриха.

Чувства смешались до головокружения. Аннет не могла по отдельности различить каждое из них. Мысль о том, каким был его приход в мир, вызывала одновременно и жалость, и брезгливость.

Мужчина, зачатый самым унизительным происхождением и самым жестоким образом, казался и запятнанным, и несчастным. Было жаль жизнь, прожитую без признания, и странным образом отзывалось сходство с утраченной без вины гордостью.

Но сильнее и горячее всего было отчаяние.

— Если он прикажет сражаться — я сражаюсь. Если велит защищать — защищаю. Если потребует моей жизни — я отдам её без колебаний.

Теперь становилось ясно, почему Рейнгарт так решительно отверг Аннет. Почему, сколько бы ночей ни проходило в ожидании, он не пришёл ни разу. Это было не просто благочестие по отношению к своему лорду. Его окружало нечто куда более прочное и незыблемое, чем клятва верности.

— Поэтому я не могу помочь графине.

Рейнгарт не станет помогать Аннет. При любых обстоятельствах он последует за графом. Он не предаст человека, который сделал его рыцарем.

«Никогда. Он никогда не станет на мою сторону».

Произнося эти слова про себя, Аннет вдруг резко остановилась. Тонкий огонёк надежды погас, и над ним поднялся дым. Это был всего лишь крошечный свет — всего лишь одна погасшая свеча, но мир вокруг сразу потонул во тьме. Сколько времени прошло с тех пор, как она вообще встретила того мужчину?

Всего-то месяц и ещё неделя, чуть больше.

Аннет стояла на месте одна, неподвижная и оглушённая. Лишь спустя некоторое время она подняла взгляд и увидела в центре сада лавровое дерево. Проведя глазами по мощному стволу, она вскинула подбородок и посмотрела вверх. Полуденные листья отливали серебристо-зелёным.

— Поздравляю с победой. Бой был прекрасен.

«Не из этих ли листьев был сплетён тот венок?»

— Сэр Голубь.

Стоя перед огромным деревом, Аннет нахмурилась. Сквозь густые ветви и листву вспыхивало полуденное солнце. Наверное, поэтому к глазам внезапно подступили слёзы. Потому что свет был слишком ярким. Потому что ослепительное южное лето казалось чужим. Потому что сверкающие листья резали взгляд.

Это место было проклятым и страшным до безумия, а вот это дерево — таким прекрасным, что от него хотелось плакать.

Аннет с силой сжала губы, намертво запечатывая их, чтобы наружу не вырвалось ни звука. Заперев в груди всё, что её переполняло, она долго смотрела только на это дерево, щурясь от сияния.

***

Отряд, покинувший охотничьи угодья, прибыл в замок во второй половине дня. Граф, выглядевший скверно после вчерашнего излишества, отменил ужин. Гости, прибывшие на рыцарский турнир, всё ещё оставались в поместье. По обычаю хозяин, отсутствовавший четыре дня, должен был показаться, но, раз уж он пренебрёг этим, видно, отдых был ему необходим.

Пили накануне действительно много. Вернувшись после разговора о помолвке, граф заметно повеселел и стал опустошать кубок за кубком всё быстрее. Это раззадорило и остальных, но Рейнгарт до конца сохранял сдержанность.

Он отшутился, будто хотя бы одному из присутствующих следует сохранять ясную голову, но на самом деле и прежде не имел привычки без меры пить в неприятной компании. К тому же после того дня сама мысль снова напиться вызывала тревогу.

—  Да ладно, не притворяйтесь. Не можем же мы вечно довольствоваться вот этим.

Он должен был оставаться в здравом уме. Если не хотел вновь натворить подобного безумия.

Благодаря этому удалось избежать встречи с Аннет в зале для ужинов. Рейнгарт спокойно поел вместе с близнецами в гарнизонной столовой, а по дороге обратно в поместье на мгновение задумался, не заглянуть ли в кузницу, но отказался от этой мысли. Не хотелось поднимать стук молота.

— Мне нравится этот звук. Он похож на колокол.

Ему вдруг показалось, что та женщина может услышать удары по металлу. А если отвлечься на эти мысли и ушибить руку? Повязку после ожога он снял совсем недавно.

— Не прекращайте. Мне правда нравится.

Теперь Аннет приходила на ум всё чаще. Даже не видя её, он постоянно ощущал её присутствие. Выходя из гарнизонной столовой и возвращаясь в поместье, он смотрел на лавр, темневший в синеватых сумерках, и вспоминал белый чепчик.

Заметив, что в её комнате погас свет, Рейнгарт на мгновение ощутил холод в груди, а затем с досадой подумал, не сидит ли она уже в библиотеке.

— Я буду ждать.

Сегодня был уже восьмой день. Может, стоит сказать, чтобы она прекратила?

Рейнгарт думал об Аннет всю дорогу до своей комнаты. Чем ближе подбиралось девять часов, тем настойчивее возвращались эти мысли. Он лёг в постель пораньше, решив, что сон поможет, но вскоре поймал себя на том, что снова выдумывает оправдания. Он всё глубже погружался в поиски разумного предлога, по которому именно сейчас следовало бы пойти в библиотеку.

Значит, с самого начала это было пустой затеей. То, что он лёг пораньше и попытался уснуть.

— Чёрт…

В конце концов Рейнгарт схватил книгу и подсвечник с прикроватного столика и вышел из комнаты.

Он прихватил недочитанную книгу с таким жалким усердием лишь потому, что ему был нужен предлог. По пути к библиотеке на третьем этаже он продолжал накапливать эти оправдания. В таком состоянии всё равно не уснуть. Если не выспаться, завтра пострадает служба. Он и так на четыре дня оставил товарищей с лишней нагрузкой, а вернуться и не справиться со своей долей — это уже совсем недостойно.

Иронизируя над тем, как всё более убогими становятся эти доводы, он всё же собственными ногами дошёл до библиотеки.

Остановившись перед закрытой дверью, Рейнгарт сглотнул пересохшим горлом. И вот тут, добравшись до места, наконец нашёлся разумный повод. Посоветовать ей больше не ждать, сказать, что это пустое и бессмысленное занятие, и пусть прекратит. Он даже представил холодное выражение лица и такой же тон, но уверенности воплотить это в жизнь не было.

«Тогда просто заткнись и уходи, идиот».

Колеблясь до последнего, Рейнгарт всё-таки открыл дверь.

Сердце заколотилось так быстро, что на миг перехватило дыхание.

Он ждал света. Ожидал, что тонкая полоска мягкого, желтоватого сияния — света свечи Аннет — просочится наружу. Но за распахнутой дверью оказалась лишь темнота. Ни единой искры — глухая, сплошная тьма.

Перед этой тихой чернотой Рейнгарт на мгновение испытал разочарование, а следом — облегчение. Пустота одновременно огорчала и успокаивала.

«Естественно. Приходила день-два — и перестала».

Она и не ждала, что он появится, а убедившись в его отсутствии, наверняка сразу ушла.

Признавая это, он всё же не закрыл дверь. Зачем-то шагнул внутрь, сам не зная почему. Может, опасался, что она не принесла огня. Что сидит, сжавшись, рядом с погасшим подсвечником. Просто… на всякий случай.

И Рейнгарт медленно вошёл в темноту. В руке он держал серебряный подсвечник, точно такой же, как у неё, и слабым светом отталкивал мрак, продвигаясь шаг за шагом. Под ногами при каждом движении тихо скрипело дерево. Больше не слышно было ничего — даже собственного дыхания.

— Говорила же, что будет ждать...

Он нарочно пробормотал это вслух. Безупречную тишину почему-то невыносимо хотелось нарушить.

Лишь обойдя просторную библиотеку по кругу, он развернулся. Книгу, прихваченную в качестве предлога, поставил на полку. Она была ещё не дочитана, но можно прийти за ней снова.

Завтра.

Или послезавтра.

Если ходить так туда-сюда, однажды они всё равно столкнутся.

От этой случайной мысли Рейнгарт тихо усмехнулся. Оставшись наедине с темнотой, он позволил себе на миг быть честным. Отбросить жалкие и смешные оправдания и признать, что было у него на душе.

Советовать не ждать, говорить, что всё это пустая затея, — чушь собачья. Он пришёл лишь затем, чтобы под этим предлогом увидеть её лицо хотя бы раз.

Ему было любопытно. Всё ли у неё в порядке. Он сам ездил на гору Нойбель — а как она провела эти четыре дня?

Раз граф отсутствовал, не приходилось ли и ей избегать людей? Проводила ли она время в одиночестве? И если так — становилось ли от этого хоть немного легче или, наоборот, ещё тоскливее?

Вот что Рейнгарт хотел знать.

Только это — и ничего больше.