— Вы же, секретарь Ли, тоже это понимаете, вот и пасете босса Ча, выжидая удобный момент, — произнес Чан Пхаль Ён. — Для этого ублюдка нет никого выше него самого. Ни под кого он не прогнется.

— Потому-то он и нравится Председателю.

Чан Пхаль Ён тяжело выдохнул, и в этом вздохе смешались искренняя зависть, сожаление, обида и гнев.

— Сука. Оттого и бесит. Бог в него вообще всё вбухал, прям издевательство какое-то.

С такими-то талантами, когда всё сам подминает, да еще и с такой крышей за спиной — кто на него попрет? Слышал, он еще со средних классов таким был. Сразу видно, из какого теста слеплен.

— Директор Чан, вы ведь знаете, что за девушка вошла вместе с боссом Ча в его апартаменты? — мягко спросил секретарь Ли.

Как и сказал Чан Пхаль Ён, он действительно приглядывал за Ча Гёлем, но при этом соблюдал определенные рамки.

— А? Баба в апартаментах? — Чан Пхаль Ён переспросил с таким удивлением, словно услышал полнейшую дичь.

— Говорят, очень красивая, с короткими волосами и выглядит совсем юной. Не может быть, чтобы вы не знали, директор Чан.

Услышав про короткие волосы и красоту, Чан Пхаль Ён мысленно протянул «а-а», но на словах «совсем юной» в его голове вспыхнул восклицательный знак.

Неужели он притащил домой ту красотку, которую еще называл каким-то странным прозвищем, типа «малышка»? Ча Гёль? Говорили, что она внучка шаманки, так может, реально его приворожила? Страдает, блядь, какой-то нетипичной для себя хуйней.

— Кто она?

— Я и сам не знаю.

— Если уж вы не знаете, то кто тогда в курсе?

— Да я серьезно. Ни имени её не знаю, ни-че-го. Говорят, он её где-то подобрал.

— Босс Ча?

Да, в это хуй поверишь. Я сам всё видел своими глазами и то, блядь, поверить не могу. Вспомнив поведение Ча Гёля, Чан Пхаль Ён скривился. Это и впрямь было странно. Ладно бы там бабки маячили или какая-то другая выгода. Да, она пиздец какая красивая, но Ча Гёль не из тех, кто на такое вообще ведется.

— Да у этого ублюдка же совести ни хуя нет. По ходу, притащил её, чтобы поебаться. Бывает же, что хочется свежего мясца отведать.

Услышав вульгарные слова Чан Пхаль Ёна, секретарь Ли сделал такое лицо, будто это всё равно не укладывалось у него в голове.

— Неужели произошло нечто такое, что заставило его сменить вкусы?

— Эге-гей, секретарь Ли! Откуда мне знать, что там в башке у этого ублюдка? А? Просто примите как факт, да и всё.

Объяснять всё в подробностях было лень, да и судя по поведению Ча Гёля, хрен поймешь — свои они или враги, так что Чан Пхаль Ён решил придержать язык. Секретарь Ли неохотно кивнул, достал что-то из внутреннего кармана пиджака и протянул собеседнику.

— Это билеты в оперу. Передайте боссу Ча, пожалуйста. Надеюсь, вы не станете упоминать, что это от меня.

Секретарь Ли хитро, по-лисьи улыбнулся. Недовольное лицо Чан Пхаль Ёна скривилось еще сильнее.

— Я че, шпион какой-то? Хорош уже сюда таскаться, секретарь Ли.

— Я бы и сам рад.

Всем своим видом показывая, что дела закончены, секретарь Ли поднялся, коротко поклонился и вышел из кабинета. Пока Чан Пхаль Ён хмуро сверлил взглядом билеты в оперу, в помещение вошел Пак Се Мин.

— И почему Председатель Чхве постоянно присылает к вам своих людей, директор?

Держа в руках документы по просроченным платежам, с которыми нужно было разобраться, Пак Се Мин уселся на то самое место, где только что сидел секретарь Ли.

— Да хуй его знает. Раз уж он так маниакально за ним следит, несмотря на все его ебанутые закидоны, значит, они и впрямь похожи.

— Вот-вот. У меня каждый раз аж сердце замирает. А вдруг босс узнает? Я в тот раз вообще думал, что босс в тюрягу загремит. В наших кругах все уверены, что босс Ча стал таким отмороженным именно из-за Председателя Чхве.

— Да этот его ебанутый характер ему с рождения послан. А Председатель Чхве так, чисто шлифанул. Пак Се, ты ж только слышал, а сам не видел, да? Когда босса кроет, ебать, у него глаза так закатываются, что тушите свет! Хотя, конечно, в этом есть некая мужская романтика.

Увлеченные разговором, они вдруг услышали какой-то звук и с нелепыми воплями подскочили на месте.

— И что это за мужская романтика?

За открытой дверью гордо возвышался Ча Гёль, огромный как шкаф. А прямо из-за его руки тут же высунулась маленькая головка.

— А-а, блядь! Ну и напугал!

Чан Пхаль Ён устроил целый спектакль, комично размахивая руками. Пак Се Мин схватился за грудь, пытаясь успокоить сердце, готовое вырваться наружу. Каждый раз подкрадывается, словно не человек.

— Т-ты... Босс Ча, ты нахрена так бесшумно ходишь?! Бля, у меня аж мотор колотится!

Суетясь, Чан Пхаль Ён ловко спрятал билеты в оперу за спину, засунув их за пояс. Пак Се Мин, схватив принесенные документы, молниеносно испарился.

Ча Гёль вразвалочку, словно праздный бездельник, уселся на диван, а девчонка, таскающаяся за ним как хвостик-прилипала, тут же уселась рядом с ним, словно шла в комплекте. Увидев снова эту странную картину, Чан Пхаль Ён вмиг забыл про бешено бьющееся сердце.

— Так что там за романтика? Заинтриговал и молчишь.

В такую жаркую летнюю погоду один вырядился во всё черное, словно жнец смерти, а вторая была в длинных штанах и кофте, скрывающей даже кисти рук. Если бы это были чужие люди, он бы подумал: «Ну и ебанутая парочка с красивыми мордашками».

— Да какая еще романтика. Быть в окружении баб — вот настоящая мужская романтика. Эй, к тебе это не относится, так что забей.

Вблизи казалось, что они довольно гармонично смотрятся вместе. Если судить по внешности, то двадцатилетний на вид Ча Гёль и эта девушка, чей возраст балансировал на грани совершеннолетия, визуально подходили друг другу на все сто.

— Эта, как её... «Малышка», да? Давай хоть познакомимся? Я Чан Пхаль Ён, здешний директор. А то босс Ча тебя хрен представит.

Приправив свой пусанский диалект странным сеульским акцентом, Чан Пхаль Ён попытался выдавить максимально добрую улыбку, что прозвучало и выглядело крайне неестественно.

— «Малышка»? С каких пор она для тебя «малышка»?

— Так скажи, блядь, как её зовут!

— А тебе зачем её имя?

— ...

Пиздец, просто нет слов, одни эмоции. Чан Пхаль Ён подавил закипающее внутри раздражение. Как ни крути, Ча Гёль притащил сюда шаманку, а с ней и этот хвостик. Начнешь быковать — он же живо пальцы отхуярит, даже пискнуть не успеешь.

— Имя для того и дают, чтобы по нему обращаться! Че за тайны мадридского двора? И как мне её звать? «Эй, ты»? Или «слышь, сюда иди»?

Может, тупо звать её «Прилипалой»? Чан Пхаль Ён снова ухмыльнулся, глядя на Ли Хи У, которая смотрела на него со странным выражением лица. Раскосые глаза Ча Гёля опасно сузились.

— Вообще никак не зови.

— Ты че несешь? Оставил мозги в тех горах, что ли? Если человек так резко меняется — это верная примета, что он скоро сдохнет. Кому понравится, если его в упор замечать не будут? Эгоист хуев.

Пфф-х.

Внезапно раздался смешок, похожий на кашель. Ча Гёль и Чан Пхаль Ён ошеломленно уставились на Ли Хи У, которая фыркнула и теперь никак не могла перестать смеяться.

Ча Гёль впервые видел, чтобы она так смеялась в голос. Он понятия не имел, что именно вызвало у нее такой приступ веселья, но от её сияющей улыбки невозможно было оторвать глаз.

В тот момент, когда её лицо, похожее то ли на озорную девчонку, то ли на смазливого мальчишку, повернулось к нему, время словно остановилось. Уши заложило, как в вакууме, а затем звуки вернулись.

— ...Ха-а, у тебя довольно странные вкусы, не находишь?

— Малышка, — из-за его бездонно низкого голоса Ли Хи У поперхнулась и принялась вытирать слезы тыльной стороной ладони.

Ча Гёль откинулся на спинку дивана и начал искать сигареты. Казалось, только затянувшись дымом, он сможет прочистить легкие, но под рукой не оказалось зажигалки. Он выразительно посмотрел на Чан Пхаль Ёна, прося огня, на что тот ответил полным отвращения взглядом. Зажав сигарету в уголке рта и опустив узкие глаза, Ча Гёль походил уже не просто на жнеца смерти, а на порочно-сексуального жнеца смерти.

Посмотришь на этого ублюдка, и хочется пойти вразнос в этом несправедливом мире, — подумал Чан Пхаль Ён.

— Господин гость.

Он уже собирался выплюнуть очередное ругательство, но при звуке этого тихого зова Ча Гёль повернул голову.

— М?

— Мне можно назвать своё имя?

Услышав этот покорный вопрос, Ча Гёль прикусил фильтр сигареты. Что это за чувство? Он не понимал. И понимать не хотел, поэтому просто отвернулся.

— Если малышка хочет, пусть называет. Давай, представься.

Получив разрешение, Ли Хи У с серьезным и решительным видом посмотрела на Чан Пхаль Ёна. Конечно, нельзя судить о человеке по внешности, но на первый взгляд он показался ей похожим на тех разбойников, о которых часто рассказывала бабушка. Однако стоило ему заговорить, как вопреки грозному виду от него повеяло какой-то простоватой душевностью.

— Я Ли Хи У. Мне исполнилось двадцать. Я жила только с бабушкой, поэтому многого не знаю. Прошу любить и жаловать.

Услышав про «двадцать лет», Чан Пхаль Ён бросил на Ча Гёля испепеляющий взгляд, а после слов «прошу любить и жаловать» громко и искренне захлопал в ладоши.

Охуенно спелись. Ча Гёль фыркнул и раздавил так и не прикуренную сигарету в пепельнице.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver