Два месяца назад.

Стоя у окна, Чхэ Гён смотрела на трассу Джидда Корниш в Саудовской Аравии.

Жар пустыни поднимался над асфальтом маревом; от одного взгляда на этот душный, плавящийся воздух становилось нечем дышать.

Однако в моторхоуме, где находилась Чхэ Гён, было прохладно, даже слегка зябко.

Формула-1 — это не просто автомобильные гонки. Это вершина мирового автоспорта, где сливаются воедино технологии, скорость, стратегия и драма, а потому — самый дорогой вид спорта в мире. Именно поэтому на любом автодроме для команд поддерживались идеальные климатические условия.

— Эми, слышала новость?

Чхэ Гён как раз сделала глоток кофе, когда к ней подошла Дженнифер, физиотерапевт. Для Чхэ Гён, ведущего врача команды, Дженнифер была больше чем просто коллегой.

А некомпетентность главного врача, Уолтера, делала их союз еще крепче.

— Какую новость?

— Так и знала. Что я тебе говорила? Хоть немного интересуйся тем, что происходит вокруг! А если попадется хороший парень — сходи на свидание, и еще...

— Дженнифер, так в чем дело? — Чхэ Гён перебила ее, возвращая разговор в прежнее русло. Если дать ей волю, она не только до свадьбы дойдет, но и планы на детей начнет обсуждать.

— Ах, точно! В общем... Говорят, в нашей команде наконец-то появится второй пилот.

— Да?

— А если подумать, это странно. Как ты, ведущий врач, могла об этом не знать? Неужели Уолтер постарался?

Видя подозрительно прищуренные глаза Дженнифер, Чхэ Гён неловко улыбнулась. Кто в команде не знал о неприязни Уолтера к ней? В «Ониксе» это ни для кого не было секретом.

— Вполне возможно.

— Если уж пролез по блату спонсоров, сидел бы тихо. Почему, думаешь, у нас всё это время пустовало место второго пилота?!

Глядя на возмущенную Дженнифер, Чхэ Гён снова слабо улыбнулась. До ее прихода в команду неверные диагнозы Уолтера переходили все границы, что приводило к частым травмам гонщиков. К счастью, благодаря Чхэ Гён с этим было покончено.

— Я поняла. Может, вернемся к сути?

— Ох, Эми, вечно ты так. Ладно, это всё лирика. Только не падай в обморок, Эми.

Что там еще?

— Новый гонщик...

— ...

— Он из твоей страны.

Чхэ Гён, думавшая, что после такой долгой интриги последует какая-нибудь ерунда, на этот раз действительно удивилась.

Из Южной Кореи?

— По слухам, его упорно продвигала «Хануль Групп», наш премиум-партнер. Говорят, гоняет он потрясающе, но это мы еще посмотрим.

Как только шок немного отступил, в памяти Чхэ Гён вдруг всплыло знакомое лицо.

Чхэ Гён-а, если я и правда стану пилотом Формулы-1, ты дашь мне шанс?

— Боже! Эми!

Увидев, как округлились глаза Дженнифер, Чхэ Гён как ни в чем не бывало поднесла тыльную сторону ладони к щеке. Не пора ли уже с этим заканчивать? Стоило ей вспомнить кое-кого, как слезы сами лились из глаз. Даже сейчас, спустя восемь лет.

В дождливые дни вечно случается что-то плохое.

Мужчина, для которого дождливые дни были злым роком, словно в доказательство собственных слов погиб на мокрой от дождя дороге.

Оставив Чхэ Гён одну, словно не мог отпустить их ребенка одного.

— Эми, что с тобой? Что-то случилось?

На лице Дженнифер, поспешно вытащившей из коробки на столе салфетки и протянувшей их ей, читалось искреннее сочувствие. Взяв салфетку, Чхэ Гён торопливо вытерла слезы. И, словно сама не понимая, что на нее нашло, ярко улыбнулась.

— Нет. Просто... вспомнила кое-что из прошлого.

— И что же там такое было? Что-то тяжелое? Впрочем, неважно. Зачем я вообще спрашиваю. Это ведь дела минувших дней. Верно?

Да, дела минувших дней. До Юн и их малыш погибли, а она осталась совсем одна в этом сером мире. Она хотела уйти вслед за ними. Искренне, всем сердцем этого желала. Но...

Ты своего ребенка не уберегла, но я не такая! Я защищу тебя во что бы то ни стало! Со Чхэ Гён, действительно хочешь умереть? Тогда сначала убей меня. Потому что пока я жива, ты ни за что не умрешь. Поняла?!

В тот день, когда она наглоталась таблеток и очнулась в больнице, мать рыдала, попутно отвешивая ей пощечины. Глядя на мать, которая день за днем кричала, чтобы та сначала убила её, Чхэ Гён в итоге решила жить.

В мире, где нельзя было даже умереть по собственной воле, она решила хотя бы исполнить желание матери.

Сразу после этого она уехала в Америку. Восстановилась в университете, из которого ушла в академ из-за беременности, досрочно окончила учебу и как раз получила квалификацию врача-специалиста.

И вдруг ей вспомнилось лето, проведенное с До Юном в Чумунджине. Его ласковый голос, теплый взгляд, ветер, дующий с бескрайнего моря. Ночное небо, на котором не было видно ни единой звезды.

— Тогда я хочу стать врачом команды Формулы-1. Там ведь будет много таких, как ты? Думаю, если я буду помогать гонщикам воплощать их мечты, я тоже стану классной.

— Да, у тебя отлично получится.

— Скажешь тоже! Мы сегодня только познакомились, откуда тебе знать?

— Просто знаю. А еще я буду молиться за тебя. Чтобы твоя мечта обязательно сбылась.

Разве могла она забыть тот момент, когда в ее жизни — жизни марионетки в руках матери — впервые появилась мечта?

Прошел уже год с тех пор, как она стала ведущим врачом «Оникс Рейсинг». Пусть мужчины, с которого началась эта мечта, больше не было.

— Не знаю, что там у тебя стряслось, но прошлое лучше просто забыть.

Сможет ли она? Настанет ли когда-нибудь день, когда она забудет До Юна и малыша, лица которого даже ни разу не видела?

— Эми, когда тебе грустно — посмотри на улицу. Когда смотришь на этот прекрасный мир, понимаешь, что дела прошлого — сущая ерунда.

Последовав совету Дженнифер, Чхэ Гён снова повернула голову к окну. С одной стороны от трассы раскинулось темно-синее Красное море, с другой высились городские небоскребы.

Палящее солнце, раскаленный пустынный воздух, ультрасовременный автодром. Но мир, на который смотрела Чхэ Гён, был тусклым, как выцветшая фотография.

С того самого дня, как она потеряла До Юна и ребенка, и до сих пор.

***

На следующий день после новостей о корейском гонщике Чхэ Гён спустилась в боксы вместе с Дженнифер. Исключительно из-за настойчивости последней.

Она услышала, что он тайно прилетел в страну, уже подписал все бумаги и собирается официально поприветствовать команду перед интервью.

— Вы же из одной страны, тебе что, совсем не любопытно?

— Мы всё равно с ним позже познакомимся.

После интервью была запланирована встреча с медицинским персоналом. В конце концов, гонщики и медицинская бригада были неразлучны.

— Нет, ну как можно так жить с твоим-то лицом и фигурой? Тебе самой-то не жалко?

— Ни капли.

— Боже мой. В общем, просто посмотри. Пиарщики говорят, что он потрясающе красив. Не гонщик, а кинозвезда.

Чхэ Гён слегка улыбнулась очередной порции восторгов Дженнифер. Подумать только, есть люди, которые верят пиарщикам на слово...

— Кстати, если он должен только поздороваться, зачем было спускаться в боксы?

— Говорят, он с ходу приступил к тестам.

— Но он ведь не участвует в этой гонке.

— Видимо, решил немного размяться.

Сезон еще даже не начался, а новый гонщик уже демонстрировал небывалый энтузиазм. Слушая оглушительный рев мотора, Чхэ Гён наблюдала за механиками, не отрывающими взглядов от мониторов.

Кто-то тер глаза, словно не веря увиденному. Кто-то то и дело ахал от восхищения. Судя по их реакции, слухи о его выдающемся таланте по крайней мере не были ложью.

Чхэ Гён невольно расправила плечи. Жизнь за границей неминуемо вызывала такую эмоциональную реакцию, как всплеск патриотизма.

И тут она вдруг вспомнила одного мужчину. Лицо того, кто так отчаянно желал оказаться на этом месте.

В носу внезапно защипало от подступивших слез. В этот самый момент телефон в ее кармане завибрировал.

— Дженнифер, я на секунду.

Извинившись, Чхэ Гён вышла из боксов и приложила трубку к уху.

[— Где ты? Всё еще в Саудовской Аравии?]

— Да.

[— Вот о чем я тебе и твердила. Окончить престижный Перлман, куда так сложно попасть, и ради чего? Что еще за врач гоночной команды, черт возьми?]

Чхэ Гён нахмурилась — мать снова завела старую песню. В этот момент оглушительный рев двигателя стих, и из боксов донеслось громкое «Вау!».

— Мам, я работаю. Если собираешься опять читать нотации, давай потом, ладно?

[— Тоже мне, работа.]

Короткая презрительная фраза, и связь оборвалась.

Тяжело вздохнув, Чхэ Гён сунула телефон обратно в карман. Ты хотела, чтобы я стала врачом — я им стала. Чего тебе еще нужно? Чем ты вечно недовольна?

Впрочем, когда было иначе? С того самого лета, когда ей исполнилось двадцать, мать перестала ей доверять. Она пришла в ужас, узнав о встречах дочери с До Юном, а новость о беременности и вовсе вызвала у нее неприкрытую ненависть.

Значит, мы, оставшиеся в живых, понесли наказание.

И я, потерявшая любимого человека, и мать, которая зациклилась только на мне.

Снова глубоко вздохнув, Чхэ Гён шагнула вперед. Она уже взялась за ручку, чтобы вернуться в боксы, как вдруг дверь с силой потянули изнутри, застав ее врасплох.

Тело Чхэ Гён по инерции подалось вперед, и она едва не рухнула в объятия крупного мужчины. Точнее, за мгновение до столкновения он крепко перехватил ее за плечи.

Первое, на что упал ее взгляд — широкая грудь, обтянутая бежевым гоночным комбинезоном. В ту же секунду Чхэ Гён инстинктивно поняла: это и есть новый гонщик.

— Извините.

Возможно, именно поэтому она сама не заметила, как извинилась на корейском.

— Извинения приняты, а теперь я бы попросил отойти в сторону.

Голос, который она ни разу не смогла забыть даже во сне, эхом отдался в ее ушах.