— Сегодня…
— …
— …не будем?
Что ты вообще такое?
— Не будем.
Почему? — снова спросила Чхэ Гён взглядом. Но До Юн, не желая отвечать, просто вышел из комнаты и, вернувшись к себе, сразу направился в ванную.
Быстро раздевшись и встав под душ, он разразился ругательствами:
— Блядь. Сука.
Он принялся торопливо массировать пульсирующий член. Вспомнив Чхэ Гён, смотревшую на него снизу вверх, До Юн откинул голову назад.
Ха-а, ха-а...
С трудом подавив рвущийся из горла стон и борясь с бьющими в лицо струями воды, он тихо произнёс имя, которое не мог выкинуть из головы:
— Со Чхэ Гён.
Нарастающее возбуждение прошило спину. Взлетев до предела, оно превратило всё в голове в полнейший хаос. Вместе с глухим хрипом горячая сперма залила ладонь, и в нос ударил терпкий запах.
Почему не будем?
До Юн несколько раз мотнул головой из стороны в сторону. С хриплым выдохом он медленно провёл рукой по члену, изливая остатки напряжения.
И снова усмехнулся. Он собирался отомстить, но в итоге вёл себя как последний придурок, идя на поводу у её настроения.
***
[— Не трогай меня!]
Выбравшись из кокпита, Лукас наорал на бегущего к нему менеджера. Механики, до этого суетившиеся вокруг, мгновенно замерли, и в шумных боксах повисла тишина.
[— Лукас. В-всё в порядке. Тебя занесло, но время отличное, и...]
[— Заткнись. Ещё хоть слово...]
Оборвав слова утешения, Лукас с силой впихнул шлем прямо в грудь менеджеру. Тот даже охнул от неожиданности, но Лукас, не обращая на него внимания, пошёл прочь из боксов.
Некоторые механики покачали головами, глядя ему вслед. Если бы мысли можно было читать, они бы наверняка услышали что-то вроде: «Опять он за своё».
Но ему было плевать.
Нахмурившись, Лукас распахнул дверь и вышел наружу. Его выходки давно ни для кого не были в новинку, как и мысленные проклятия, летящие ему вслед.
[— Лукас, ну что с тобой? Это из-за Хан До Юна?]
Поравнявшись с ним, менеджер осторожно задал вопрос. Лукас резко остановился и медленно повернул голову.
Уволить его к чертям, что ли?
Обычно этот парень умел лебезить, как никто другой, но в самый ответственный момент вечно нёс какую-то чушь. Лукасу было даже жаль себя: и зачем он только таскает за собой этого менеджера-физиотерапевта?
[— Переживаешь из-за того разговора, да? Послушай. Не может же сам Лукас Рихтер проиграть какому-то азиату. На завтрашней гонке...]
[— Я, кажется, сказал тебе заткнуться.]
Лукас выделил каждое слово, свирепо сверкнув глазами. Только тогда до менеджера, видимо, дошла вся серьёзность ситуации: он провёл рукой по губам, изображая застёгивающуюся молнию.
Чёрт.
Но от этого Лукас почувствовал себя ещё более жалким. Ведь он сорвал злость на человеке, который просто пытался ему угодить. Тем более что менеджер был не так уж и неправ.
Квалификация Формулы-1 состоит из трёх сегментов. Начинают двадцать гонщиков из всех команд, затем отсеивают пятерых, потом ещё пятерых, и в финальном третьем сегменте за поул-позицию борются оставшиеся десять пилотов.
Трасса в Каталунье славилась тем, что обгонять на ней было крайне сложно. Поскольку результаты квалификации напрямую влияют на воскресную гонку, сегодня нужно было во что бы то ни стало попасть в десятку лучших. Но…
Чёрт, чёрт, чёрт.
Лукас мысленно сыпал проклятиями. Как и в пятницу, сегодня его снова занесло на пятом повороте. Естественно, в десятку он не попал, а больше всего бесило то, что Хан До Юн прямо сейчас участвовал в третьем сегменте квалификации.
[— Эм, Лукас...]
Вырвавшись из своих мыслей, Лукас резко повернулся на робкий голос менеджера. Тот, видимо, испугавшись его свирепого взгляда, втянул голову в плечи, как черепаха, и едва выдавил из себя:
[— Журналисты ждут... Надо бы дать интервью.]
Глядя на менеджера, прикусившего губу, Лукас едва сдержал глухой стон от накатившего отчаяния.
Давать интервью в таком настроении?
Изнанка гламурного спорта была жестока. Свет софитов озарял лишь тех, кто стоял на вершине; все остальные становились объектами для насмешек.
И сегодня всё будет точно так же. Ведь результат Хан До Юна уже известен всем.
Начиная со вчерашнего вечера, всё информационное пространство пестрело заголовками о Хан До Юне. «Новичок, за которым стоит следить в Каталунье» — именно он был в центре внимания прессы.
[— Все будут спрашивать, да?]
[— А?]
[— Будут язвить. О том, что первый пилот уступил второму.]
Но ответа так и не последовало. Лукас снова посмотрел на менеджера. При виде его лица, на котором явно читалось желание уйти от ответа, у Лукаса внутри всё закипело.
Я его точно уволю. То болтает без умолку, а как до дела доходит — воды в рот набрал! Ты должен угождать мне, угождать! Соврал бы хоть, что нет!
[— Э-э, наверное?]
Ах ты, придурок.
Лукас с тоской посмотрел на него. Понаблюдав, как менеджер снова вздрагивает и сжимается, он тихо вздохнул:
— Ладно, пошли.
Говорят, если не можешь избежать неизбежного — встречай его лицом к лицу. Лукас зашагал к зоне для интервью, где его ждали репортёры.
Оставалось пройти последний коридор, когда он вдруг остановился. Гул голосов и щелчки затворов камер били по ушам. Стоит ему завернуть за угол — и все взгляды будут прикованы к нему.
То ли с интересом, то ли с насмешкой — было неясно.
— Фу-ух...
Он глубоко выдохнул. Размял шею, покрутив головой из стороны в сторону, и с силой хлопнул себя ладонью по груди, приводя в чувство. А затем шагнул вперёд.
За мгновение до того, как его ослепили вспышки камер, Лукас Рихтер нацепил на лицо лучезарную улыбку.
***
Воскресенье, полпервого дня.
Чхэ Гён стояла у окна в своём кабинете. Грохочущая музыка и пронзительные крики толпы сливались в единый гул.
Перед началом главной гонки проходил традиционный парад пилотов — гонщики ехали по трассе в открытых машинах, приветствуя зрителей. Как всегда, публика встречала их с невероятным восторгом.
Со вчерашнего дня и до сегодняшнего утра интерес к До Юну пробил потолок. Ведь «Оникс», до этого пасшийся в самом хвосте пелетона, стартовал в гонке с девятой позиции.
И добился этого второй пилот, который только-только дебютировал.
Чхэ Гён вспомнила вчерашнюю встречу с Лукасом в коридоре моторхоума. В любой другой день он бы увязался за ней, как щенок, и отпускал бы дурацкие шуточки, но...
[— Знал бы, что всё так обернётся, подсуетился бы раньше. Надо было сделать Эми своим физиотерапевтом.]
[— Лукас.]
[— Ты тоже так думаешь, Эми? Что богиня удачи уже выбрала Хан До Юна?]
Не зная, что ответить, Чхэ Гён лишь молча смотрела на него. Ей было жаль Лукаса с его горькой усмешкой на губах, но вместо того чтобы фальшиво сочувствовать, она предпочла промолчать.
[— Спасибо, что промолчала.]
[— …]
[— Если бы я услышал от тебя слова утешения, наверное, захотел бы сквозь землю провалиться.]
Тихо попрощавшись, Лукас ушёл. Чхэ Гён долго смотрела вслед мужчине, который даже в такой момент проявил к ней заботу.
До начала гонки оставалось два часа. До Юн стартовал девятым, а приунывший первый пилот — тринадцатым.
Сегодня утром многие эксперты в один голос твердили: «Оникс» заработает свои первые очки именно в Каталунье. При этом они упоминали имя Хан До Юна, а не Лукаса Рихтера.
Если новичок, от которого никто ничего не ждал, действительно принесёт команде очки...
Он в одночасье станет суперзвездой.
Для «Оникса» это была бы невероятная удача. Для «Хануль», их главного спонсора, и говорить нечего. До Юн оказался бы в центре внимания всего мира.
Настолько, что их с Чхэ Гён прошлая связь стала бы казаться всего лишь незначительным эпизодом.
— Ну и пусть.
Глубоко вздохнув, Чхэ Гён смиренно прошептала эти слова. Даже если пропасть между ней и До Юном, и без того далёким, станет размером со вселенную — сейчас его успех был важнее всего.
Если он счастлив — счастлива и она. Если богиня удачи выбрала его, Чхэ Гён готова забрать себе все несчастья, что встретятся на его пути.
— Так что не сдавайся... До Юн-а.
***
На заднем сиденье блестящего чёрного кабриолета Лукас, сидя рядом с До Юном, изо всех сил махал рукой зрителям, стараясь не выдать своего кислого настроения.
И почему сегодня так печёт солнце?
[— Просто держись за мной.]
Вдруг его ушей коснулся тихий голос, предназначенный только для него. Что этот придурок несёт? Лукас медленно повернул голову к До Юну.
[— Ты же знаешь, что на рассвете был дождь.]
Он что, за дурака меня держит? Меня, Лукаса Рихтера?
[— Я знаю твой характер. Но пока трасса не подсохнет, придётся потерпеть.]
[— Что?]
[— До шестидесятого круга не жги резину, в аварии не лезь и просто держись за мной.]
[— Что?]
Говорил он по-английски, но Лукас всё равно ни черта не понимал. Что изменится после шестидесятого круга?
[— Когда останутся последние шесть кругов — рви вперёд. Делай то, что умеешь лучше всего.]
[— Что?]
Казалось, он повторяет одно и то же, но в голову ничего больше не приходило. Сбитый с толку Лукас забыл даже помахать рукой и просто таращился на До Юна.
[— Я расчищу тебе путь, а ты забери очки. Лукас Рихтер.]
[— Что-о!]
[— А пока просто маши рукой.]
[— …]
—
Если понял, то маши. Придурок.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
