1 - 52
Прибыв в аэропорт Инчхон, Чхэ Гён вместе с До Юном направились к выходу из терминала. На часах было семь вечера, но летнее солнце еще не село, и город встретил их удушающим зноем.
Видимо, До Юн заранее знал, что они полетят вместе, и купил билеты, благодаря чему они смогли вылететь в Корею ближайшим же рейсом.
За те двенадцать часов, что они провели в воздухе, Чхэ Гён узнала обо всём, что произошло.
Диагноз Чхэ Юна звучал как приговор: апластическая анемия. До Юн, потирая впалые щеки, рассказал, что точный диагноз поставили только после его срочного возвращения в Корею.
Он в спешке сдал анализы на совместимость костного мозга, но, так и не дождавшись результатов, был вынужден сесть в самолет до Италии.
«Результаты пришли за день до гонки. Как вы уже догадались, совместимости нет. Мне ничего не оставалось, кроме как просить вас о помощи, госпожа Со Чхэ Гён».
Чем дольше До Юн рассказывал, тем сильнее Чхэ Гён охватывало отчаяние. Она прекрасно понимала: если бы его костный мозг подошел, он бы ни за что ей не сообщил.
«Вероятность совпадения у родителей крайне мала. Если есть братья или сестры, шансы на полное совпадение очень высоки. Но в случае с Чхэ Юном…»
Тогда Чхэ Гён не договорила, и До Юн лишь покачал головой. Это выглядело почти иронично: её удручал тот факт, что у него больше нет детей.
Но времени на отчаяние не было. Как мать, Чхэ Гён обязана была защитить своего ребенка, а для этого нужно было взять себя в руки.
Вероятность того, что её костный мозг не подойдет, тоже была высока. Но пока не сделают анализы, утверждать что-либо было нельзя. Редко, но случались полные совпадения с матерью, да и в последнее время медицина шагнула вперед — пересадка гемопоэтических стволовых клеток от родителей стала проводиться чаще.
Чхэ Гён сухим взглядом смотрела на корейское лето.
Воздух был тяжелым и липким от влажности, а раскаленный асфальт всё еще плавился от жары. Все прохожие хмурились. Лица людей, выходивших из здания аэропорта, казались еще мрачнее.
Все они раздраженно обмахивались руками, пытаясь хоть как-то спастись от духоты.
— Вы прилетели.
Начальник Сон, заметивший их, поспешно выскочил из машины. Он быстро подошел, забрал чемодан Чхэ Гён и убрал его в багажник. До Юн, летевший без багажа, сразу сел на пассажирское сиденье, а Чхэ Гён подошла к начальнику Сону, чтобы поздороваться.
— Спасибо, что приехали нас встретить.
— Что вы, это же моя работа.
В Европе начальник Сон был весьма разговорчив. Чхэ Гён была искренне уверена, что если они с Ли Джу Сыном зададутся целью, то смогут болтать без умолку хоть целый день.
— Вы ведь уже всё слышали.
— …Да.
— Мы не пытались специально это от вас скрыть. Но всё равно прошу прощения.
Извинения Чхэ Гён вогнали начальника Сона в краску. Он поспешил её успокоить, сказав, что у каждого в жизни бывают свои тайны и обстоятельства, и попросил не брать это в голову.
— Спасибо, что понимаете.
Как только Чхэ Гён закончила фразу, багажник глухо захлопнулся. Она уже потянулась к ручке задней двери, следуя за начальником Соном, который обходил машину, чтобы сесть за руль, но вдруг замерла.
В нос ударил влажный запах раскаленного асфальта. Вокруг суетились люди, а вдалеке, над взлетно-посадочной полосой, в небо взмывал самолет.
Чхэ Гён на мгновение закрыла глаза, а затем снова открыла их.
И, сделав вид, что ничего не произошло, села на заднее сиденье.
***
— Ким Джи Хи! Вставай давай!
Раздался звук резко отодвигаемых штор, и сквозь закрытые веки ударил яркий солнечный свет. Джи Хи с трудом открыла глаза и, глядя на нависающего над ней Сок Хвана, разлепила пересохшие губы.
— У-у-ум… Который час?
— Семь!
— Утра?
— Какого утра? Вечера! Семь вечера!
— Да блин! Получается, я всего полчаса поспала!
Весь день она мучилась от жуткого похмелья. Сбилась со счета, сколько раз обнималась с унитазом. И всё из-за алкоголя, который она вчера с горя глушила на голодный желудок.
Блин, башка раскалывается. К черту диеты, в следующий раз буду закусывать.
— Ким Джи Хи. А ну отвечай честно. Это ведь не твоих рук дело?
Сок Хван сунул телефон прямо под нос зевающей во весь рот Джи Хи. Да что там опять вылезло? Вырвав телефон из рук отца, она резко села. Голова тут же взорвалась болью, но, к счастью, желудок пока молчал.
— А?
Глаза Джи Хи, боявшейся увидеть свои фото или видео, округлились от удивления.
«Первый корейский пилот Формулы-1 Хан До Юн оказался отцом-одиночкой»
Под этим кричащим заголовком пряталась статья, где, помимо факта о наличии семилетнего сына, журналист щедро налил воды из собственных фантазий.
— Отвечай. Это не ты?
Джи Хи возмущенно вскинула голову, глядя на допытывающегося Сок Хвана. Конечно, учитывая её прошлые выходки, его подозрения были оправданы, но это уже перебор!
— Ты же сам сказал мне ничего не делать.
— …
— Ты до сих пор меня не знаешь? Если бы я сама хотела это слить, стала бы я тебя просить? Да я бы просто позвонила журналистам, и всё.
Услышав ответ Джи Хи, Сок Хван явно просветлел лицом. Видя, как он облегченно выдыхает, Джи Хи подозрительно прищурилась.
— Слушай, пап. А почему ты так печешься о Хан До Юне? Вы что, знакомы?
— Если бы мы были знакомы, я бы сейчас тут стоял? Я бы уже на каждом углу этим хвастался! Честно говоря, если бы ты не опередила меня со своими скандалами, я бы уже всё устроил, чтобы сделать его своим зятем.
А ведь и правда.
Любовь Сок Хвана к Формуле-1 была широко известна. В молодости он даже создал гоночную команду из знаменитостей и сам стал её директором, а в свободное от съемок время постоянно летал за границу на гонки Ф-1.
Джи Хи до сих пор не могла забыть тот день, когда рассказала ему о совместных съемках в рекламе с Хан До Юном.
Слушая, как Сок Хван на радостях вопит на всю гостиную, она впервые в жизни почувствовала себя хорошей дочерью. Сок Хван, который всегда был крайне придирчив к её ухажерам, тогда сам сказал ей: «Попробуй с ним замутить». От удивления Джи Хи чуть дар речи не потеряла.
— Наверное, поэтому. Ребенок мне как-то сразу запал в душу.
Сок Хван присел на край кровати и пробормотал это таким печальным голосом, словно предавался меланхолии.
— Чего? Ты что, видел этого Чхэ Юна или как его там?
— Конечно! Он ведь мог стать моим внуком, как я мог не посмотреть?
— Вживую?
— Нет, на фотографиях.
— А-а, — Джи Хи лениво кивнула и небрежно разгладила одеяло. Расправив складки, она решила, что пора бы вернуться ко сну, но Сок Хван продолжил:
— Такой смышленый мальчуган. Знаешь, чем-то похож на меня в детстве.
— Ага, конечно.
— Эх, будь у меня такой внучок, я бы в нем души не чаял.
— Пап, я спать хочу.
— А-а-ам, — широко зевнув, Джи Хи плюхнулась обратно на подушки.
Цокнув языком, Сок Хван поднялся с кровати. Проворчав, чтобы она меньше пила, он заботливо задернул плотные шторы и вышел из комнаты.
Джи Хи уставилась в погрузившийся во мрак потолок. Это что, карма? Он сейчас самый обсуждаемый человек в Корее, как я могла не додуматься, что за ним уже давно следят журналисты?
— Чужими руками жар загребла, хе-хе.
Теперь, когда всплыла правда о том, что он отец-одиночка, популярность Хан До Юна быстро сойдет на нет. Стоит только публике узнать о его темном прошлом, как вся эта любовь и внимание растворятся как дым.
А вот женился бы на мне — жил бы припеваючи. Мой папочка бы всё так красиво обставил.
Хихикая про себя, Джи Хи сомкнула тяжелеющие веки. Злорадствуя над несчастьем Хан До Юна, она провалилась в глубокий сон.
Вот только Джи Хи не учла одной простой вещи. Общественное мнение меняется быстрее, чем погода весной.
