[— Пап, тебе не больно?]

Услышав нерешительный голос Чхэ Юна, До Юн откинулся на спинку дивана. Только тогда напряжённое тело наконец расслабилось.

— Конечно нет.

[— Даже когда машинка так сильно крутилась?]

— Хан Чхэ Юн, ты уже забыл, что папа тебе говорил?

После того как Чхэ Юн немного подрос и начал всё понимать, До Юн часто сажал его перед собой и рассказывал одну и ту же историю.

[— Нет. Я всё помню. Папина машинка о-о-очень крепкая!]

— А ещё?

[— Ещё…]

— …

[— Пока у папы есть я, папа непобедим!]

Заливистый смех Чхэ Юна приятно защекотал слух. Вспомнив тот момент, когда он учил сына слову «непобедимый», До Юн мягко улыбнулся.

— Папе совсем не больно, и он никогда не поранится.

[— Из-за меня?]

— Конечно. Стоит папе подумать о тебе, и у него сразу появляются силы.

[— Пап! А я ни разу не снимал талисман, который ты мне дал! Даже когда мылся, не снимал. Я молодец?]

В голосе сына, задавшего этот вопрос, слышалось явное предвкушение. До Юн готов был поклясться, что румяные щёчки Чхэ Юна сейчас надулись, как два круглых яблока.

— Ещё бы. Чей ты сын, в конце концов. Кстати, он тебе не мешал?

[— Не-а. Совсем нет.]

— Правда?

[— …Если честно, было чуточку неудобно, но теперь всё в порядке. Честно-честно!]

Нерешительный поначалу голосок Чхэ Юна к концу фразы зазвучал твёрдо. До Юн без труда представил, как малыш крепко сжимает телефон маленькими ручками.

Наверное, сейчас он нервничает из-за того, что признался в своём неудобстве. Переживает, не расстроил ли он этим папу.

Самая родная кровь, любимая больше всего на свете, его малыш, который дороже жизни. Вот каким сыном был Чхэ Юн.

— Спасибо, мой малыш. Тебе, наверное, было тяжело с непривычки.

[— Да нет же. Теперь и правда всё в порядке.]

В день вылета из Кореи, чтобы присоединиться к «Ониксу», До Юн надел на шею Чхэ Юну цепочку. Это был серебряный кулон-компас, с которым малыш не расставался ни на миг с самого первого дня.

В младенчестве Чхэ Юн часто засыпал, сжимая папин кулон в кулачке.

Словно чувствовал, что внутри компаса спрятана фотография мамы.

При виде этого у До Юна всегда щемило сердце. Ему было жаль ребёнка, который инстинктивно искал маму. Было больно оттого, что ему пришлось навсегда стереть её из жизни Чхэ Юна.

— Чхэ Юн-а. Если открыть его вот так, здесь мама.

— Ой, и правда. Пап, эта девушка правда моя мама?

— Да. Поэтому ты должен беречь её вместо папы. Это папин талисман, так что ни в коем случае не потеряй.

— Угу. Я буду хорошо её охранять! Спрячу так, чтобы мамина фотография никуда не делась.

Увидев маму впервые, Чхэ Юн пришёл в небывалый восторг и никак не мог оторвать взгляд от снимка. Он тут же побежал к Хён Су, чтобы похвастаться.

Рассказывал, что мама, которая, как он думал, жила на небесах, теперь прячется в его кулончике. Что она такая красивая, что глаза слепят.

[— Пап, пап. А я И Ре тоже мамину фотографию показал.]

— Да?

[— Угу.]

— И что сказала И Ре?

[— Сказала, что мама похожа на студентку. Такая красивая, что она мне завидует.]

Пока Чхэ Юн щебетал о том, как все друзья ему завидуют, внезапно раздался звонок в дверь. До Юн открыл и увидел лучезарно улыбающуюся Кан Сэ Рин.

— Чхэ Юн-а. Нам, наверное, пора заканчивать разговор, что скажешь?

Отойдя в сторону, чтобы пропустить Сэ Рин в номер, До Юн бросил взгляд на настенные часы. 23:00. Неужели уже так поздно?

— Папе пора на самолёт.

Когда он собрался попрощаться, Сэ Рин, по губам которой можно было прочесть «Это Чхэ Юн?», просияла. На её лице читалась искренняя радость.

Кан Сэ Рин, ни при каких обстоятельствах не терявшая жизнерадостности, моментально стала для мальчика подругой.

Моргнув ресницами, густо накрашенными тушью, она игриво прищурилась, безмолвно прося передать ей трубку.

Как же быть…

Честно говоря, поначалу ей приходилось нелегко.

Чрезмерное задаривание подарками вызвало у абсолютно равнодушного к вещам Чхэ Юна лишь отторжение. Но вскоре Сэ Рин раскусила характер мальчика, сменила тактику, и ситуация кардинально изменилась.

Если бы Чхэ Юн продолжал отвергать Сэ Рин, До Юн не стал бы пускать всё на самотёк. Но Сэ Рин, чётко соблюдавшая границы, теперь стала для Чхэ Юна настоящим другом. Настолько, что удостоилась обращения «тётя».

— Чхэ Юн-а, подожди секунду.

До Юн протянул телефон Сэ Рин. Он просто не смог проигнорировать её настойчивый взгляд.

— Чхэ Юн-а! Это тётя Сэ Рин!

Её голос зазвенел на всю комнату. Её и без того высокий тембр во время разговоров с Чхэ Юном взлетал до каких-то немыслимых высот. Как будто она сама превращалась в его ровесницу.

— Что делаешь, Чхэ Юн-а? А, только проснулся? Значит, надо покушать и собираться в садик? Вот как. Правда?

До Юн оставил тараторящую без умолку Сэ Рин в гостиной и ушёл в комнату. Натянув худи, он вышел с уже собранным чемоданом, а Сэ Рин всё ещё висела на телефоне.

О чём можно так долго болтать с ребёнком? У Чхэ Юна ведь тоже мало времени на сборы.

— Нам пора, — тихо прошептал До Юн, подойдя к Сэ Рин, чтобы не мешать её разговору.

Та кивнула в знак согласия и произнесла в трубку слова прощания:

— Чхэ Юн-а. Тёте и папе пора ехать в аэропорт. Угу, угу. Да. Давай, хорошо тебе провести время в садике. Пока-пока!

Сэ Рин помахала рукой, хотя Чхэ Юн не мог её видеть, и вдруг широко распахнула глаза.

— …А?

Она молча уставилась на До Юна, и в её взгляде промелькнуло какое-то нечитаемое чувство.

— Угу. Коне-е-ечно. Можешь положиться на тётю. Договорились? Ну всё, теперь точно пока-пока.

Наконец разговор закончился, и она вернула телефон.

— Ваш Чхэ Юн… Он такой чудесный, просто с ума сойти.

Сэ Рин вдруг откашлялась, её глаза слегка покраснели.

— Он попросил меня позаботиться о папе.

— …

— Попросил защищать папу вместо него.

В отличие от растроганной Сэ Рин, невозмутимый До Юн лишь молча кивнул. Для маленького Чхэ Юна это была вполне естественная просьба.

— Пап, а кем работает тётя Сэ Рин, что она так добра ко мне? Она твоя подруга?

На этот наивный вопрос Чхэ Юна До Юн после недолгих раздумий ответил правду. Сказал, что она руководит компанией, за которую выступает папа, и помогает ему. Поэтому с ней нужно вести себя вежливо.

Наверное, именно с этого момента стеснительный Чхэ Юн начал открывать ей сердце.

— Не берите в голову, — сказал До Юн.

— Что?

— Должно быть, он немного испугался из-за аварии. Волнуется по-своему, вот и сказал.

— …

— Пойдёмте.

До Юн приподнял рукав, проверяя время. Потянув за ручку чемодана, он направился к двери. Сэ Рин, помешкав мгновение, поспешила за ним, быстро нагнав его шаг.

Только поэтому…

Он не услышал тихий шёпот Сэ Рин у себя за спиной:

— Я беру это в голову. И хочу… хочу защищать.

***

Самолёт оторвался от взлётно-посадочной полосы и взмыл в ночное небо. Чхэ Гён молча смотрела сквозь овальный иллюминатор на отдаляющиеся огни города.

Затем она перевела взгляд. Попыталась мысленно представить мужчину, которого отсюда не было видно, поскольку ему выделили место в первом классе.

Конечно, там был не только До Юн.

В чартерном самолёте «Оникса» сейчас яблоку негде было упасть: здесь летел весь персонал команды, за исключением инженеров.

Однако даже среди персонала существовала невидимая иерархия.

Директор команды Фредерик и ключевые фигуры вроде Хан До Юна и Кан Сэ Рин, разумеется, разместились в первом классе. Между ними и рядовым сотрудником вроде Чхэ Гён лежала настоящая пропасть.

В Формуле-1 гонщики имеют колоссальное значение. Настолько, что Лукас, который не любил суеты и всегда летал на собственном самолёте, даже не считался здесь каким-то особенным чудаком.

Отведя взгляд от шторки, отделяющей салоны, Чхэ Гён медленно оглядела людей вокруг.

Не будет преувеличением сказать, что вся эта огромная команда собралась здесь только ради До Юна.

Хан До Юн был надеждой всего персонала.

Человеком, который должен был воплотить их отчаянные мечты, стать живым доказательством их усилий и плодом их пота. Никто не имел права разрушить эту мечту.

А уж тем более женщина, совершившая в прошлом чудовищную ошибку.

Оправдания оставим на потом. Сейчас нужно сосредоточиться на том, что ждёт впереди.

Сейчас главным было только одно — путь до финальной гонки в Абу-Даби.

Ради людей, собравшихся на этом борту.

Ради мечты Хан До Юна.